Девушка в бордовом ходит вечерами
Ищет день вчерашний за синими горами
Воет и гримасничает серыми бровями
тяжело быть Девушкой с бордовыми грехами!
Девушка в сиреневом, с синими ногтями,
Царапала мне руку просилась в гости к маме
Отказал, и засверкала голыми ногами,
Тяжело девчонкам с синими ногтями.
Девушка в зеленом на пляже загорала
Ноги шире плеч смело раздвигала,
Как жвачка на бошмак ко мне она припала
Просила покатать на яхте! доставала!
Но я один отчалил, влекомый парусами,
Кидалась она вслед обидными словами,
Плевала, проклинала, грозила кулачками,
Эх, тяжело девчонкам с зелеными трусами.
Кривят девчонки рты с розовыми губами,
Топают по лужам красными туфлями,
Светят в подворотнях белыми зубами,
Меряются в парке чёрными чулками.
Бегают девчонки с разными цветами
Ноги, попы разные и разные сисяры,
Бегают счастливые ( несчастные?), толкаются локтями
А я иду клешами подметаю тротуары.
Просто иду
И смотрю на них...
Иду и подметаю тротуары...
Бордовые грехи
© Copyright: Максим Вольфрамович, 2026
Свидетельство о публикации №126022601189
Свидетельство о публикации №126022601189
Рецензии
Смело, хотя и несколько затянуто.
Похоже на Пригова, только если бы Дмитрий Александрович решил стать романтиком поп-арта.
Цвета здесь — не гамма, а фабричная серийность, девушки как шелкография Уорхолла, где каждый оттиск с одной матрицы, но сбивается регистр. Повторы утомляют, но в этом, кажется, и был расчет — довести до состояния, когда в конце остаются только клеши, пустой тротуар и бесконечная прокрутка одного и того же кадра. «Клешами подметаю тротуары» — это уже чистый приговский жест: поэзия как фиксация уборки территории, только без присущего его московскому концептуализму жутковатого спокойствия. Здесь спокойствия нет, здесь всё кричит и гримасничает серыми бровями.
Дмитрий Куваев 28.03.2026 19:49 • Заявить о нарушении
Похоже на Пригова, только если бы Дмитрий Александрович решил стать романтиком поп-арта.
Цвета здесь — не гамма, а фабричная серийность, девушки как шелкография Уорхолла, где каждый оттиск с одной матрицы, но сбивается регистр. Повторы утомляют, но в этом, кажется, и был расчет — довести до состояния, когда в конце остаются только клеши, пустой тротуар и бесконечная прокрутка одного и того же кадра. «Клешами подметаю тротуары» — это уже чистый приговский жест: поэзия как фиксация уборки территории, только без присущего его московскому концептуализму жутковатого спокойствия. Здесь спокойствия нет, здесь всё кричит и гримасничает серыми бровями.
Дмитрий Куваев 28.03.2026 19:49 • Заявить о нарушении