Человек, который потерял время

 Многоэтажки, создавая узоры узких улиц, жмутся друг к другу. Привычной дорогой Владимир Верещагин, главный инженер строительного отдела, идёт по одной из них. Фонарь, продуктовый магазин, аптека, цирюльня – ничего нового. По правде сказать, стабильность играет в его жизни крайне важную роль – все вещи в его доме имеют своё место, а каждая минута расписана. Так его учили с детства. Нужно держать вилку в левой руке, нож в правой, униформу стирать по вторникам и пятницам, быть дома ровно в 19:15, иметь стабильный доход и место жительства, а самое главное – быть достойным членом Главной Партии.

 Дом. Работа. Дом. И вот уже жизнь сливается в одно сплошное ничто. В очередной раз он возвращается с работы, прихватив с собой документ о согласовании строительства нового квартала Города Жизни. В очередной раз проходит мимо памятника Главе. Дует тёплый восточный ветер и, хоть осень стоит в самом разгаре, ещё тепло. Вечер обещает быть хорошим.

 Вдруг холодная капля упала Верещагину на нос, он поморщился. В прогнозе дождя не было, а Прогноз никогда не ошибается - значит дождя не будет.

 Небо чернеет, становится невероятно тихо. «Не к добру это... 19:05.» Тишина давит на уши… Резкий порыв холодного ветра, сбивая с ног, несётся в сторону площади. Ветер, невероятно сильный, сильный настолько, что мог бы склонять деревья, их не склоняет. Склонять нечего – вокруг лишь бетон, да камень. Асфальтовые дороги переходят в мраморные ступени, площади в улицы, двери в окна. И среди всей этой железной пустоты, где ростку нет и шанса пробиться на свет, летит, выделяясь на фоне вечернего города, яркое пятно.

 «Птица?» - Владимир поёжился и мельком глянул на часы. Крепчая, ветер сменил направление. Северный. – «19:10. Откуда ей здесь взяться? Они все давно вымерли... ДОГОВОР!» - Верещагина будто ледяной водой окатило. Документ пропал. Нельзя его потерять. Никак нельзя. За это уволят, а то и того хуже... исключат из Главной Партии. – «СТОЙ!»

 Лист, шепчась с порывами ветра, улетал всё дальше, не слыша чужого отчаяния. Секунды промедления могут стоить Володе стабильности.  Уволят и лишится он и работы, и дома. И что он тогда.... Как быть? Город Жизни -единственное место, пригодное для жизни. За ним лишь ледяная пустыня. Эта ошибка может стоить ему жизни.

Стройные ряды людей в униформе с нескрываемым удивлением глазели на человека, бежавшего за кружившимся на ветру листом. Сотни десятков глаз. Капля за каплей падали на горячий от машин асфальт, на каменные статуи и каменные тротуары. Бежать. Не выпускать из вида. Поймать.

Не заметил он, и как окликнул его знакомый скрипучий механический голос из висящего на столбе громкоговорителя «Не хорошо, Владимир Владимирович, режим нарушать, не хорошо.» и как бетон и камень сменились опавшей листвой, а воробей, испуганно вспорхнув, перелетел на другую ветку, подальше от нежданного гостя. «Поймать. Поймать… Где же он?»

Споткнувшись о торчавший из земли корень, Верещагин, вскрикнув от неожиданности, упал в грязь. Документ лежал совсем рядом, но вряд ли это уже можно было назвать документом. Грязная порванная бумажка, половины слов на которой уже не разобрать. Его точно исключат из Партии.

6:15. В Городе Жизни завыли сирены, предвещая начало нового дня, но Володя их уже не слышал. Очнулся он лишь на утро в ветхой НеКаменной хижине, укрытый чужой красной НеУниформой. Тихо. Сквозь шторы пробивается солнечный свет, а человек, спящий в кресле в углу комнаты, вовсе не похож на жителя Города Жизни. В печи, не похожей на печи производства, горит огонь. На плите, выпуская клубы пара, стоит чайник. Тепло. Вставать вовсе не хочется. Давно ему не было так хорошо. А было ли когда-то?

Наспех накинув на себя пальто, схватив со стола часы и выбежав из хижины, оглянулся он по сторонам и, не придумав ничего лучше, бросил их с обрыва в шумящее зелёное море.