всё хорошо, говоришь

всё хорошо, говоришь, как обычно,
совсем не осипший, смеёшься, отлично,
тебе только кажется, что ты чудишь,

да как будто не знаешь, малыш,
что нельзя не расслышать,
как губы кривишь, как немеют костяшки,
как душит тоска и маячат оскалом
сквозь ровные фразы растёртые слёзы,
как копится горечь,
осколочным в горле клокочет вина:
весь коктейль никогда не вмещается в голос,
скрывается между, в безбрежности пауз,
за шелестом связи, в смешке обречённом,
пустом и печальном, в котором провал тишины
неслучайно, ошибка коннекта, пробел содержания.

это твоё “приезжай” — неизбывно и лживо,
отчаянно грустно, нелепо фальшиво,
твоё “всё в порядке” — прессованный яд,
и его ты разводишь, им давишься,
им же и кормишь,
себя расшибаешь о каменный пол,
чтобы громко и всмятку;
как это тошно, малыш, как же зябко.

твои зеркала тебя множат, ломают, рисуют, стирают,
в них степени правды и спектры обмана, инверсия,
суть и обсессия; ты рассыпаешь себя между версий
и меж неизвестных, смеёшься, когда так невесело,
теплишь пожар под стеклом своих истин,
чтобы найтись.

уже поздно, прости, говоришь, перебои в сети,
утопает в помехах “конечно”, и “да, как-нибудь”;
запоздало шепнуть, в белый шум и в гудки:
малыш, спи, и во сне рассмотри свой обещанный путь.

25/2/26