Сказка про Маньку и Ваньку

Зачин.

Солнце мерит небосвод.
День отмерив – смерит год.
Месяц Стройный ночь шагает,
Песенки поёт.
Звезды Месяцем качает –
Хоровод ведет.

Просыпаясь спозаранку
В горнице лесной
Леший вышел на охранку;
По лесу домой
Кот Баюн идет, зевает,
Тянет вниз живот,
Солнце Месяц провожает
В сон ложится тот.

Травы на лесной опушке
Никогда не спят,
У Яги сидят избушки -
День и ночь блюдят.
А старуха костяная
Оборотнем слывет -
В ночь девчонка молодая
Завлекает в брод,
Днем стучит своей ногою,
Ступою грозит,
Каждого клянет бедою,
Мороком морит.

Дальше в лес темней и стужей…
Чахнет там Кощей.
Все над златом тощий тужит,
Все смурней, грустней.

В этой сказке - невеличке
Птичкой расписной – девичка,
Манькой – кличут эту птичку.

Девицы такой не видал весь свет огромный,
Месяц, Солнце, люд!
Маньке травы клонит в ноги,
Звезды ей поют!

Нашу Маньку хлопец – Ванька – встанька полюбил,
Только Маньку лес проклятый
Маньку погубил,
Сгинув в чаще в волчьей пасти
Манька умерла,
У Кощея та во власти -
Новая жена.

Ванька, Ванька! Встанька! Встань-ка
Маньку выручать!
Скоро час придет Кощея с Манькою венчать.

...

Часть 1.
Сон Ваньки
Снится Ване темнота.
В темноте той маята.
В маяте лучом надежды
Ярок лик ее прилежный,
А на ветке сыч сычом
Морок Мане нипочем!
Бьется, бьется, бьется, бьется
Богатыревым мечом!

Ванька спит и Ваньке снится -
Маньке не дано отбиться.
Меч хорош, но бой не равн
Против Маньки генерал -
Генерал Кощея войска,
Ванька спит, а Манька бойся!

Поднимает Маня меч,
Чтоб рубить мечем и сечь,
Только этот генерал,
Раз уж 200 умирал!
Ну а мертвому одно -
Манькин меч, что помело.
Пусть красавица бранится
Генерал лишь запылится
Да порежется мундир -
Генерал не бригадир
Так что нового мундира
Ждать не долго командиру.

Ванька спит, а Маньке худо,
Меч тяжел и дело туго.
Этот мертвый генерал
200 раз что умирал
201 раз никак,
Ну никак ни помирал!

Манька режет, колет, бьет,
Меч тупится, тот не мрет
Силы все собрав в кулак,
Что остались,
Сделав шаг,
Поднимает Манька меч
Генерала чтобы сечь.
Только этот Генерал -
Самодур и аморал,
На потуги бедной Маньки
Он гогочет будто Ванька!

Манька схлынула с лица,
Потеряла дух бойца,
Ванька спит, а он смеет
Что тут Маньке остается?
Уронив тяжелый меч,
Прекратила бить и сечь.
Генерал пройдоха знатный -
Хитрость главная картечь!

Манька не в ладах с судьбой -
Видит Ваньку пред собой
Ну а Генерал доволен,
Он хорош - закончил бой!

Ванька спит, во сне глумится:
 «Вот дуреха, вот тупица!»
Как она могла его -
Ваньку – встаньку самого
Перепутать с Генералом –
Самодуром, аморалом?!
Ванька лучше! Он герой!
Сын отцовский мировой!
Только толку-то сейчас?
Ваня спит 10 час,
Манька более не бьется -
В руки смерти достается.
...

Генерал у Яги

Генерал идет с победой,
Жаждет знатно отобедать,
Только первым пред едой
Генерал идет домой.
Он заходит в темный грот,
Он проходит хладный брод,
Тащит ногу за ногой,
Маньку тянет за собой.
Та никак не усмириться,
Все брыкается, бранится,
Говорит: «Ты генерал,
самодур и аморал
Ты зачем меня у Ваньки, Ваньки милого украл»
Генерал молчит сычем -
Манькин говор ни по чем,
Но девчонка не уймется
Что тут войну остается?
Ногу подтащив к ноге
Путь меняется – к Яге.

Манька думает, как быть,
Как бы реку переплыть
Да назад попасть домой
Только крепок хват стальной.
Генерал, конечно, стар
Двести раз уж умирал
Только на его лице,
Как на гусе-подлеце
Ни единою росинки -
Ни единою морщинки!
Молод этот генерал
Столько раз что умирал
Он как будто никогда и в боях-то не бывал.
Ни морщинки, ни раненья -
Маньку мучают сомненья:
«Может это страшный сон?
Ведь не может в деле он
Быть столетним генералом -
Самодуром, аморалом,
Может это ерунда?
Петуха бы мне сюда,
Он бы в миг меня поднял,
Белым днем меня объял.
Только вот уж незадача,
Неудача с неудачей,
Тут не просто бела дня -
Ночи тут нет для меня»

Генерал глядит под ноги
В них болото, смерти многим
Принесло оно в дары
Вечным пленникам у тьмы.
А кругом не просто чаща -
Лес густой, пустой, звенящий
Не единую души
Хоть засмейся, хоть пляши.
Только разве что болоту
Посмотреть на то охота.

Вот стоит пред ним изба,
Пред избою городьба,
Чтобы энное болото
Не добралось бы сюда.
Генерал стоит столбом,
Думу думает о том
Не ошибся ли пролетом
В тот ли постучится дом?

Манька, вроде, присмирела,
Духу, вроде, заимела
Али думает чего?
Обдурить хочет его?
Генерал кивает быстро:
«Да. Решение не чисто -
Идеальных планов нет,
Но Кощеев полный бред:
«Если вдруг моя жена
Застроптивица она
Не веди ее ко мне,
А веди ее к Яге.
Пусть она колдует там,
Я монету ей подам
Если сделает из Маньки
Не строптивицу для Ваньки,
А послушную жену
Мне - Кощею самому!»»

Генерал тут не судья,
Он Кощею не семья,
Критикан из ряда вон,
А перечить хворый тон.
Тот на вид бывает стар -
Весь в морщинах,
Хмель в устах,
Только этот же Кощей,
Что березоньки тощей,
Самый страшный из возможных
Неживых в миру вещей.

Он над златом хоть и чах,
Но сечет еще в вещах.
Если станет Генерал
Слишком резв, умен, иль стар,
То зачем Кощею, право,
Постарелая охрана,
Так, а коли он не нем
И поднимет злобу тем,
Так ему одна дорога –
К тем кто нынче вечно нем.

В мыслях этих вольных дум
Заплутал бывалый ум
Так стоят они у двери
Хорошо хоть нету сум.
Манька думает: «Чудной -
То к Кощею, то домой.»
Вот бы Ванька ее спас
Да забрал ее с собой.

Генерал стоит угрюм.
«Что ж не весел? Много дум?» -
Манька думает хитрить,
Задурманить, опоить, или может
Грешным делом, здесь в болоте утопить?

Генерал очнулся вдруг
И раздался звонкий стук:
Где-то прямо за спиной
В ступе с палкой костяной
Приземлилася Яга.

Манька сразу поняла -
Тут едваль она важна -
Очень грозный вид у той,
Что со ступой, да с бедой.

«Что приперся? Мир не мил?
Иль хозяин пожурил?
Хочешь плакать - плачь Коту,
Не неси мне суету!
У меня степенный быт.
Днем старуха, кость скрипит,
Ну а ночью знаешь сам,
Вся в делах, не 200 грамм
Чай у Лешего просить,
Нужно молодцев морить.
Заплутают как в лесу
Я их мигом принесу
В руки прямо к Водяному…
Ну, а он нальет мне рому,
Ром он видишь ни вода,
Ни болота, ни слюда,
Ром намного интересней,
Чем обычная среда.»

«Чем кичишься ты Яга,
Ром, что водка – бадягА,
За одну бутылку водки,
Двум живым прирезать глотки.
Ты сама-то как с того?
Не печалит ли чего?
Чай задача не простая
Не возьмешь поди кого.»

«Я Кощею не служу.
Дружбы с смертью не вожу.
Я сама кого захочешь
В мир иной приворожу.
Ром он это для словца,
Ловля эта на живца.
Ну оплата ты сам знаешь
Здесь берется с мертвеца.»

«Ну кому ты, бабка, врешь?
Будешь врать - сама помрешь!
Ты с Кощеем дружбу водишь
Дружбе вашей лет не в счет.
Мира не было сего
Вы с Кощеем уж того
Замышляли злодеяния
До создания его.»

«Говори чего хотел,
Меньше слов и больше дел!
Притащил ко мне девицу.
Что? Надумал пожениться?»

Отворяет дверь Яга,
А избушка как всегда -
Оживает, топит печь,
Чтоб гостей своих испечь.

«Дорогая Баб Яга! –
Манька лезет на рога –
Этот старый генерал,
Он меня, считай украл!»

Генерал захмурил брови,
Губы сжал, стал с дверью вровень,
А Яга давай смеяться,
 За живот давай хвататься.
«Ну украл, нашла мне диво!»
«Ну а как же можно так?
Я даю тебе пятак!
Дай клубок, сбегу обратно,
Тихо буду, аккуратно.»

Вновь хихикает Яга:
«Ты зачем пришел сюда?
Эта, слышишь, очень хочет,
Знать, бежать. Скажи куда?»

«Поясняю только раз.
От Кощея есть приказ.
Из строптивицы такой
Сделать кроткою женой.»

Генерал стоит смурной,
Волком смотрит пред собой,
А Яга затихла снова -
Думу думает главой.

«Генерал, а ты дурак…» –
Манька вновь теряет страх.
Все что можно с ней случилось,
Злое зло да приключилось
Что теперь скажи терять
Коли жить, коль помирать?

«Видно ум твой правда стар,
Видно сам совсем устал.
Видно водкой опоили твои хладные уста!
За Кощея не пойду,
лучше я в пруду умру,
Брошусь прямиком в болото,
В топь болотную зайду!»

Генерал стоит, глядит,
Мысль в голове гудит.
«Видно, ты слаба умом,
это все – твой новый дом.»  –
он обводит все ладонью,
Но дается жест с трудом. –
Хочешь нет, но ты тогда –
либо мертвая жена,
Либо полу, но живая,
так и быть решай сама.»

Манька тупит хмурый взгляд,
Выбираться теперь как?
Если тут она в неволе,
Но чуть-чуть хотя б живое…
Или может смерти смерть -
Нет ни чувств, ни вер, ни мер,
Но спасения тогда не дождется никогда.

Ну а так надежда есть,
Вдруг сумеет Ванька спесь
Да подсбить,
Да с Генерала – самодура, аморала,
А Кощея заморить,
Тайным знанием сгубить.

«Ты ж гляди кака смирна!
Чем не новая жена?
Говорил буянит знатно,
Где же буйная она?!
Погляди стоит как мел!
Ты бы тоже так сумел,
Если б не был вечно бел!»

«Ты, Яга, меня не трожь,
Доставай кинжал и нож,
Режь ей связи с миром Яви,
Навь и Правь ее не трожь.»

Сердце Манькино сбоит,
Правда словно мел стоит
И не знает в самом деле
Что ей сделать предстоит.

Хитрость тут ее слаба
Шутка злостная – судьба.
Неужели ее доля
В подземельях у гроба?
...

Ванька слышит голос и отправляется в путь

Тяжела у Ваньки доля -
Море дел и лени море,
Так что с горем по полам -
Он поднялся по делам!

Встал с постели, слез с печи,
Дождь по стеклышкам стучит,
Мрак и сумрак за окном
Пуст и хладен Ванькин дом.

Ванька думает: «Дела…
Надо выйти по дрова,
До колодца, до воды
К Маньке сбегать на блины…»

Точно! Точно! Видел он
Этой ночью странный сон -
Лес, густая чаща, ночь,
Богатыря – Манька, дочь.
И какой-то Генерал,
Самодур и аморал,
Маньку сечь мечем пытался -
Только китель замарал.

Ванька делает шажок,
В ногу с ним бежит Дружок -
Тянет Ваньку за штанину
Будто получил ожог!

Беленится старый пес -
Гачу тянет, тычет нос,
Ванька быстренько смекает
Что-то псина замышляет,
Хочет что-то от него
Ванька гаркает: «Чаво?»,
Пес ему в ответ горланит -
Ванька песьего не знает…

Если б Ванька только знал
Где был пес, кого видал,
От кого бежит с заданьем,
Чтобы вести передал.

Снова делает шажок,
Снова в ногу с ним Дружок.
«Ну чего скажи ты хочешь?
Хочешь поиграть в рожок?!»
Пес как будто понимает,
Головой своей мотает.
Тут уж Ваньке не до смеха
Вот уж думает – приехал
И пытается смекнуть
Как от «друга» улизнуть.

Шаг он влево -
Друг туда,
Вправо шаг, назад,
Всегда,
Пес за ним пятами ходит
Не отходит никуда.

«Что за странное виденье
Или просто совпаденье?
Может, это в голове,
Повредилось что в уме?
Ну не может этот пес
Отвечать мне на вопрос!»

«Все он может! Погляди,
Ванька, с ним вам по пути»

Ванька снова смотрит в оба,
Перепуган, сколь немного,
И за Манькой на тот свет
Он пойдет встречать рассвет.

«Что ты? Где ты говоришь?
Покажись, а то итишь!
Тоже спрятаться горазд я»

«Сам смельчак и мне велишь?»

Ванька даже подосел,
На траву в росу присел,
Пес хвостом своим виляет,
Будто, голос понимает,
Будто, радостно ему
С говорившим на уму.

«Ванька, Ванька как же так
Я ж тебе такой дал знак!
Показал все в сновиденье
В сладком мареве забвенья
Ну а ты, какой дурак,
За порог ты сделав шаг,
Порешал, что это диво
Снилось ночью просто так»

Ваньке холодно сидеть,
Ваньке в пору поседеть.
Он уже вообще не знает
Кто его за ум терзает.

«Что ты? Ну ка покажись?
Если есть ты - так явись!
Коли нет тебя, тогда
Уходи! Пришел сюда…»

«Ванька, ты смешной, однако,
Задавака, забияка, но ни капли не смельчак
И умом не то что крепок
Все лежал бы на печах»

«Ты меня не поучай
Чай не батя, не серчай
Мне уже довольно годов
Чтобы сам варил свой чай.
Если хочешь говори,
Надо дом свой отвари
Я не очень-то хотел
Просыпаться до зари.
Так что надо раз чего -
Говори, а нет иди
И собаку ты с собой
Лучше эту забери»

«Правда вырос в наглеца.
Манька вся пошла в отца
Ты ж, как будто отлучился
От отца и от венца.
Да и, правда, что с такого
Кроме топленного дома,
Кроме сказок на печи,
Как его ты не учи»

«Что ты там себе бормочешь?
Видишь скоро дело к ночи?
Учинил тут беспредел.
У меня по горло дел,
Если эти восклицанье
Все чего ты так хотел -
Так пойду пожалуй в дом,
Печь я затоплю потом.»

«Стой, Царевич, ты уверен,
Что затопишь свой ты дом?»

«Эти бредни ты оставь,
Царь у нас один – Явлафь,
Коли кличешь как Царя,
Так беда не у меня
В голове моей понятно -
Ванька, просто, Ванька я!»

«Ладно, Ванька, Ванькой будь,
Собирайся Встанька в путь.
Маньку будешь выручат,
По пути ты сам узнаешь
Как тебя мне величать.»
...

Часть 2.
У престола в Беломграде

Есть за морем города
Корабли плывут туда,
А приплыв сюда от туда,
Привезя с собою чудо
Все спешат прийти к Царю -
«Царь, гляди что я дарю!»
Встав у трона, поклонившись,
Раза три оборотившись,
Достают из-под полы
Все заморские дары.
Кто на что горазд, однако,
Тут тебе парча и злато,
Изумруды, да руда,
Книги в коже, да вода,
Есть картины расписные
Да ковры дела ручные,
Есть обученная птица -
Говорливая-пестрица,
Есть огромный серый слон
Он Царю дает поклон,
Есть танцовщицы чудные,
Чародеи огневые!
Все что хочешь!
Все что есть!
Явства если хочешь съесть,
Вот заморские бананы
И кокосы тоже есть,
Все что хочешь для Царя
Привезут из-за морЯ.

Царь глядит, глядит угрюмо
Чудесатей чудеса,
Но Царя тревожат думы,
Что ему чужих краса.

«Я видал на свете много
Удивительней того
Трогал птицу с жаром Бога,
Воровал ее перо,
Брал за ласты Водяного,
Хоровод водил с Котом,
К Баб Яге и то стучался
В деревянный курий дом.
Я ходил по белу свету
Да с мечом на перевес,
Солнце я встречал рассветом,
Ждал от Месяца чудес,
Заходил к Морозу в гости,
Видел девушку в снегах
Я рябины яркой грозди
Приносил ей впопыхах
И видал я Чародеев
Что опаснее судьбы,
Я сходился в схватке с зверем
Не щадивши головы,
Заходил в такие чащи -
Не был там и солнца свет!
Тишиной я был звенящей,
Человеком был и нет.
Я стоял у края моря
И просил его даров
Только к плате за такое оказался не готов.

Был я молод, глуп, однако,
Мне бы только схватка, драка,
Мне бы только новый путь,
Раздобыть чего-нибудь.
Мне бы новые свершенья,
Мне бы новые сраженья,
Мне бы плавать за моря
Да иметь престол Царя.

Встал на краешке утеса,
Где никто не кажет носа,
Поглядел в чужую даль
В сердце красном ныла сталь,
Позади остался град
Градом этим правил брат.
Брат мой был смирен и тих,
Сел на трон отца – затих.
Ни походов, ни свершений,
Нет ни благ, не прегрешений
Все он делал по уму
Он стратегом был, а я?
Войны — вот стезя моя.

Так стоял я битый час
Волны били, свет погас,
Закатившись да за море
Солнце стало ледяное.

«Что не весел, богатырь?
Аль тяжел стал Алатырь,
Камнем тянет вниз на дно
Или день один одно?»

Повернулся, передо мной
Сталь меча и хват стальной
Друг мой старый стал охраной
Смерти страшной костяной.

Ярко-синие глаза,
Сталью стала – бирюза
В взгляде плещется азартом
Смертоносная слеза.

«Сколько лет тебя не видел,
Сколько дней ты был в тени,
Чай тебя я чем обидел
Злобу в сердце не таи!
Дай исправить злодеянье,
Укажи мне, как помочь,
Усмирить ненастья пламя,
Убаюкать жажду в ночь.
Дай мне ясность сколько злобы
На меня ты затаил
Из подземной коль утробы
Ты ко мне пришел один»

«Нет во мне ни зла, ни мщенья.
Я не жажду ничего.
Я пришел по порученью
От Кощея самого.»

Тут ударив пуще силы,
Окатив меня водой,
Море сизою стеною вдруг
Возвысилось над мной.

Видел много я по свету
Был во многих я местах,
Но Кощея даже имя
Не лежало на устах.

«Очень рад за приглашенье,
Рад тому что нету мщенья,
Но меня ты извини
Без ответа возвращайся
И Кощею про меня ничего не говори»

Я хотел уйти с утеса,
Не казать из дома носа,
Знать, искал меня Кощей
Вряд ли чтоб отведать щей.
Ну а если старый ищет
Только жди плохих вещей!

«Ты – Явлафь конечно глуп,
Но не то чтоб сильно туп
Мне Кощей сказал понятно:
«Действуй. Только аккуратно.
Он для нас не в горле кость -
Он для нас желанный гость.»
Так что это предложенье
Посетить его владенья.»

Охладел я в тот же миг
Сник плечами да поник,
Было сильно очевидно,
Что я загнан был в тупик.
Нет решенья у задачи,
Как бы не было отдачи
От отказа моего
Для Кощея самого.
Прав Кощеев генерал -
Я пускай с мечом был дружен,
Но и книгу в руки брал.
Да и мимо от того
Любопытство в стали сердца
Как могло так заскребло.
Потому без промедленья,
Позабыв свои сомненья,
Генералу дал добро
И пошел во тьмы нутро»
...

Явлафь держит путь

«Мы пустились прямо в путь,
Да не абы как-нибудь,
Генерал хотел ущелье
Да леса бы обогнуть.
Эти самые леса
Предвещали чудеса,
Только, как он не хотел,
Миновать он их не смел
Все Кощеевы владенья
Я в пути том лицезрел.

«Друг, скажи, зачем ему
Я Кощею самому?
Как случилось это так,
Что презрев свой бывший страх
И отринув здравый ум
Без дружины и без сум
Я с тобой пустился в путь
Знать, не просто как-нибудь…
Знать, меня околдовал,
Морок черный ты наслал
Раз без лишних размышлений
Я с тобой пошуровал»

«На меня ты не греши
Да и другом не реши.
Дружбе нашей есть цена,
Да и та цена - гроши.
То что ты пошел со мной
Выбор от и до был твой.
Ты хотел пути, сраженья,
За моря держать гоненья,
Ты искал себе дела
День от дня твоя стрела
Все не знала цели – места,
Потому, во знак протеста
Ты и двинулся за мной,
В стали сердца ледяной
Когти страха заменило
Любопытства хват стальной.
Так что я тут не при чем,
Не размахивай мечом,
Мне твой меч теперь не страшен
Смерть теперь мне ни по чем»

Дальше шли мы в тишине
Сам себе я был в уме,
Думал, как бы раствориться
Да исчезнуть в этой тьме.
Ночь густая, месяц пьян
Свет его не очень рьян
Понял я какой во мне самый главный был изъян -
Соблазнился на походы
Через лес да через воды
И польстило мне тогда
Приглашение Кощея – пусть оно и есть беда.
Потому, без промедленья
И без Царья позволенья
Я пустился в этот путь.
Да не абы как-нибудь,
Думал, я как бы не дать
Лес да нечисть обогнуть,
Как бы прямиком в ущелье
Генерала утянуть -
Больно было любопытно
На Горыныча взглянуть.

Шли мы ни один часок
Тут я слышу голосок,
Вижу как среди деревьев
Лик мелькает как песок -
Бел и зыбок этот лик
То ли девка, то ль старик -
Леший значится балует,
Загоняет нас в тупик.

Генералу ничего,
Знать, не видит он чело,
Видно, голос тут звучит
Для меня для одного,
Шепчет листьями деревьев
Да желает привлеченье
Ко вниманию его!

Знать, идем себе вперед
Снова голоса черед
Да мелькает белокожий
Среди сосен паренек,
Окликает, ждет меня,
Забегает он вперед
Генерал не замечает
Прямиком к нему идет!

«Что же ты не признаешь?
Что меня не узнаешь?
Я тебе теперь букашка?
Неприметливая мошь?»

Я не знаю, как смолчать,
Как его не замечать?
Да и как его теперь мне прикажешь величать?!
Раньше был моим слугой -
От меня не в зуб ногой,
Но пришло одного мгновенье
Оставлять его с Ягой.
Только это было раньше,
Знать не знаю, как он дальше.

«Генерал, ты мне скажи
Не шути и не смеши,
Что за лес во круге этой
Нет ли здесь живой души?»

Генерал не повернув,
Головы не развернув,
Продолжает путь во тьме.
Боязливо страшно мне.

«Лес обычный, только в нем,
Позабыв свой древний сон,
То к Кощею, то к Яге
Нечисть держит здесь поклон.
То, что в древности лесной
Называли «леший злой»,
То вот здесь и обитает
Прям за энною тропой.
Так что с тропки не сходи
Да сердец не береди,
Если этот путь осилишь,
То, считай, на белом свете
Одолеешь все пути»

«Так скажи мне - я дурак
Или все же вижу знак -
Старый друг меня зовет
Прямиком, поди, в овраг?»

Снова кругом тишина,
Стынет холодом спина,
А дорожка под ногами
Лишь едва ли да видна.

Генерал идет вперед,
Стынет в сердце древний лед,
Генерала, знать, вообще ничего здесь не берет.
Видно это его дом -
Каждый знает ведь о том,
Что к Кощею попадают
С тяжким страхом и трудом.
Только он ему слуга,
Так что знает все луга,
Так что ведает куда
Путь держать наверняка.
Видно, часто держит он,
Как и нечисть, знать, поклон
То Яге, а то Кощею
Часто, видно, служит он.

Я же здесь, как в первый раз -
Тяжесть сердцу - тьма для глаз.
А во тьме мелькает бликом,
Лучезарным свежим ликом,
Красотой своей пленив,
Радость сердцу причинив,
Молодецкая краса -
В пятки русая коса.
Да гляжу она боса -
Знать морозит ее ноги
Полуночная роса.
Генерал ушел вперед,
Его морок не берет.
Ну, а я ему во власти -
Сдался нечисти на сласти.

«Княжич, ты бы не грешил,
Лучше б сделать шаг решил
Да со мной к костру поближе
Путь свой трудный проложил.»

Сладки речи нечисть льет,
Сердце в рученьки берет!
Я был молод и уверен,
Знать, меня не заберет.
Я же вызван был Кощеем -
Старый им же господин -
Значит лесом я лелеем,
Значит нечистью любим.

Так что был я околдован
Сладкой песней, добрым словом,
Так и сделал бы я шаг -
Угодил бы я впросак
Если бы не Генерал,
Что неладное почуял
Да за шиворот поймал.

«Все же ты, Явлафь, дурак!
Говорил - не делай шаг,
Оставайся на тропе,
Или быть бедой беде»

Я-то думал раз шагну
И в объятья незнакомки
В шаг один и попаду.
Только поглядев на ту,
Сердце сжали мне иголки -
Видел только темноту.
А во тьме кишели тени,
Да, сложившись во виденье,
Я увидел то, что в ночь
Зазывала не девица -
Злое-зло меня просило
У костра ему помочь.

Понял, что я на пути
По тропе могу идти,
А, свернув, я потеряю
Все возможности пройти.

Поглядел на Генерала -
Тот глядел угрюмо, старо,
Будто лет ему не в счет,
Будто знает он расчет
За схождение с тропинки,
Что в ногах ручьем течет.

«Все я понял, не дурак!
По тропе держу свой шаг!
Что тебе там показалось,
Неизвестно мне никак!»

«Хочешь врать, так ври давай,
Только ты не отставай
Грот пройдем и брод оставим,
Пред Кощеем мы предстанем,
Он предложит тебе чай -
Ты его не привечай.
Разберись с делами быстро
Да рассвет иди встречай.»

Снова двинулись мы в путь
И с тропинки не свернуть,
Чтобы не было соблазна,
Уши бы мне да заткнуть.
Не смотрел по сторонам,
Да речей я слышал знатно
Лихо шепчет аккуратно,
Леший ходит по пятам!
Генерал вперед идет,
Нечисть рядом с ним встает,
Но он видно сам такой -
Раз его все не берет.

Он проходит темный грот,
Он заходит в хладный брод,
Переходит через речку
Да встает на тьмы крылечко.
...

Явлафь у Кощея

Я стою ни жив, ни мертв -
Подземелье не курорт.
Солнце нет и холод жуткий,
По углам скребут анчутки,
Знать, хотят вцепиться в шею
Я уже при них робею.
Что же станется со мной,
Как предстанет предо мной
Самый главный черт подземный,
Самый лютый страх земной?

Если б мог бы повернул,
Время вспять бы обернул,
Отказал бы генералу
Да назад его вернул.
Только поздно рассуждать,
К солнцу поздно воззывать,
Страх поглубже бы в нутро
Да ко дну бы мне загнать.
Только это на словах -
Проще, чем есть на делах,
Так что я стою, робею
В самых темный вопотьмах.
Так что я все холодею,
Жду подземного Царя -
Лучше б с темным Чародеем
Вновь и вновь сражался я!
Но теперь за все бахвальство,
Изуверное нахальство -
Расплачусь я головой,
Что же станется со мной?

«Генерал, скажи как есть -
Жаждал сбить с меня ты спесь? -
Потому, привел сюда,
А Кощей, знать, ерунда?
Нет его мне приглашенья?
Путь весь был твоим решеньем?»

Генерал в пол оборота,
Знать, ему слаба охота
В болтовню вступать со мной,
Только больно я смурной.
Потому с тяжелой ношей,
Генералом был я спрошен:

«Что, Явлафь, боишься тьмы?
Знать, поджилки да слабы?
Я не часто повторяю,
Но другие не глупы.
Так что слушай в новый раз -
От Кощея есть приказ -
Привести тебя к владеньям.
Он сам лично позволенье
Выдал мне с твоим челом:
«Не убей его, однако,
Ни мечом, ни топором.
Он нам нужен не за злато,
Он нам нужен вхожим в дом.»
Так что знать, Явлафь, зачем
Ты пришел в Кощеев плен -
Мне тебе не отвечать,
От добра не отлучать,
А тебе пора Кощея
С должной почестью встречать.»

Я хотел его огреть,
Я хотел да озвереть
Бросить вызов, как бросает
Вызов путнику медведь.

Только времени не в счет,
То рекой сквозь тьму течет.
Двери зала отварились
И анчутки в перечет
Встали вдоль Кощея трона,
Чтобы дать ему поклона.

Он заходит в этот зал,
Зал большой теперь стал мал,
То, что было прежде тьмой,
Стало сальной чернотой,
Стало глубже и страшней,
Стало боле холодней,
Стыла кровь, и я за ней.

Только слышу я шаги -
Не видать мне здесь не зги,
Потому еще страшнее
Как стучат тут сапоги.
Шаг тяжелый да шальной,
Будто ходит он хромой.
Вдруг из тьмы чернее тени
Вырастает предо мной
Тот, во чьих стою владеньях,
Тот, кто управляет тьмой.

«Что пугаешь ты мне гостя?
Аль давно не ломит кости?
Что ж стоишь ты, Генерал,
Хоть бы факелы зажег,
Хоть лучину б ему дал»

Снова я весь древенею
Да от голоса сильнее
Прирастаю я к полам -
Верно судят по делам.
Голос холодом могильным
Прогулялся по стопам
Да пробрался прямо в ноги
Я за свет лишился б многих,
Потому что мимо слов
Предо мною ряд зубов -
Острых будто бы иголки,
Не имеют каких волки,
Но какие есть во тьме
Улыбнулись зубы мне.

«Не успел зажечь я свет,
Знать, и мне не мало лет -
Позабыл что человеку
Света в тьме, вообще-то, нет,
Что ему нужна лучина,
Знать, как каждому причина
Чтобы вместе с темнотой
Позабыться суетой»

В тот же миг в огромной зале
Зажигается огонь.
Я смертельным страхом занят -
Кожа-кости предо мной,
Взгляд до дрожи ледяной
Пробирается под кожу,
Забирается в живот…
Я не знал, что тот, кто мертвый,
Тоже все-таки живет!
Но гляжу ему в глазницы,
А в глазницах темнота -
Мне такое будет сниться
Все дальнейшие года,
Мне такое не оставит один видимый изъян,
Мне такое предоставит
Много-много скрытых ран.

«Здравствуй, Княжич,
Как твой путь? Аль желаешь отдохнуть?
Или, может, хочешь чаю?
Верно я тебя встречаю?
Мне уже людей повадки
Почитай, что недостатки.
Уж мне множество веков,
Видел много дураков,
Что являли мне прошенье,
Разных родов порешений.
Так мы с ними битый час
Говорили про аванс
И не слово как гостей,
Чай встречают там у вас.
Я ж за столько лет владенья
Всем чертогом подземли
Ставлю в крайнее сомненье
Позабытое уменье
Речи светские вести.
Я ведь редко говоривший,
Видишь, здесь совсем зачах -
Генерал не очень сведущь
В человеческих вещах.
Так что, Княжич, не серчай,
Чай изволишь выпить чай?»

Слово в горле застревает,
Слово с уст не изрекаю,
Только, знать, стою столбом
Да от холода икаю.
Дрожь крадется по спине,
Страшно даже в свете мне.

«Генерал, а ты уверен,
Этот княжич всех смелее,
Да всех ближе ко двору?
Я от этих ожиданий
Здесь уж раз второй помру.»

Генерал кивнул главой,
Зыркнул так, что подо мной
Да разверзлась бы земля,
Если б не под ней был я.
Только взгляд меня не ранит,
Взгляд водою отрезвляет,
Так что в следующий момент
Я уже не монумент -
Я живая плоть от плоти
Говорю тому кто против -
Против мне одни лишь кости
К ним пришел я добрым гостем.

«Здравствуй, темный Князь Кощей,
Ты Владыко тех вещей,
Что не виделись до ныне.
Я тобою верно принят.
Ты уж только не серчай,
Не хочу сейчас пить чай,
Ты зачем-то звал меня?
Так задание вручай.
Если нету мне заданья,
Так скажи зачем в изгнанье
В самый темный твой чертог
Генерал меня волок?»

«Погляди-ка отмер вроде, -
Все же Княжич не юродив!
Все же Княжич да смышлен!
Да бесстрашен видно он.»

Он отходит от меня,
К трону шаг – дрожит земля,
Я гляжу, а он в доспехах -
Битвы ведь ему не к спеху,
Но не то подвоха ждал,
То ли немощь прикрывал,
Но до трона шел неровно -
На одну из ног хромал.
Я с таким же утешеньем
Ждал Кощеева решенье
Хромота его была
Не особым облегченьем.

«Знаешь, Княжич» - молвит он,
Опускается на трон,
По краям ему анчутки
Держат до зЕмли поклон.
«Я тебя сюда позвал,
Потому что точно знал,
Что в тебе одном найдется -
Жажда власти, ей неймется,
Как неймется в этой тьме
Жинку подыскать себе.
Я уже нашел такую,
Знаешь, не возьму любую,
Но во всем огромном мире
Не рождалися доныне
Те, кто был бы в тьме мне люб, -
Я ведь все же однолюб.
Да, сейчас она мала
В колыбельке у стола,
Знать, отец ее блюдит,
Чтобы всласть она спала.
Мамка с няньками играют,
Да они еще не знают,
Что пройдет 16 лет,
Я потребую ответ.
Да посватаюсь в палаты,
Предложу парчу да злато,
Коли получу отказ -
Генералу дам приказ:
Чтобы в ночь она сбежала
От родительских доглаз.
Чтобы путь ее лежал
Через чащу, перевал,
Чтобы там мой Генерал
Для меня ее поймал.
Чтоб привел ее в темницы,
Если слишком взбелениться
Или сразу на поклон -
Это уж решает он.
Только чтобы все случилось,
Как хочу все получилось,
Нужно чтобы в Беломграде
Кое-что да приключилось»

Замолкает, я стою,
Сам с собою говорю,
Рассуждаю как возможно,
Злую душу не тревожа,
Попросить мне дать ответ,
Не сказав, что это – бред,
Что вообще-то я не очень
Жажду в Беломграде бед.
Он молчит, стучит костями,
Я все думой сложной занят,
Знать, конечно, не экзамен,
Но страшнее притязаний
Я еще не ощущал,
Да и эти вот владенья
Я еще не посещал.
Потому, мне это в новость -
Генеральская суровость,
Да Кощеев черный взгляд
Да анчуток злобный ряд.
Все меня тревожот жутко -
От минутки до минуток
Я стою и мну рукав,
Смелость всю свою съикав.

«Княжич, видно, размышляет,
«Что Кощей тут замышляет?»
Ты, Явлафь, мне добрый гость,
Так что избираться брось,
Все как есть в уме озвучь мне,
Чтоб таиться не пришлось.»

У Кощея сласть в речах,
Немощь хворная в плечах,
Но в глазнцах темной ночью
Сила видная воочью.
Потому до алой боли
У Явлафя в подмозговье
Засвербело от нужды,
От проклятой ворожбы,
Вопреки сердечной воли
Не смыкались губы боле.

«Я, Кощей, в сомненьях маюсь,
Каюсь сердцем, духом каюсь,
Только речью я твоей
В час такой не занимаюсь.

Мне чужды твои мотивы,
Мне бы испытаний силы,
Мне бы шага на врага,
Бойкой дроби сапога,
Мне пути куда угодно!
В Беломграде не свободно,
Там сидит на троне Царь -
Знать, великий Государь,
Даже если мне в резон,
В управленье не силен,
Как-никак, а брат мне он.»

«Ты кручинишься за зря,
Дела нет мне до Царя,
Куда боле интересно -
Кто прибудет опосля.
Кто на этот Царский трон
Будет позже возведен
Да к кому тебе, Явлафь,
Да придется брать поклон.
Я же знанием владею -
Быть не даром чародеем,
Быть не даром всем злодеем,
Но какие я имею да умения умею!
Ты бы сам наверно стал
Злобной-злобой, если б знал.»

«Что за знанье? Что за мрак?
Я же вовсе не дурак!
Всем я россказням не верю,
Так что добор будь во знак,
Что с тобой я честен был,
Так и ты открой мне тыл»

«Если б скрыть я то хотел,
Не имел бы с тобой дел,
Но, как видишь, я в рассказах
Тоже знатно поскуднел.
Потому мои слова –
все равно что есть дела.
Сам ты скоро убедишься,
Словно меткая стрела,
То пробьет твое неверье,
Знать, в ближайшее да время
Оправдаются слова.
Только, чтобы не случилось,
Чтобы все не приключилось,
Я тебе придумал план -
Будет даром он отдАн.

Слушай, Княжич, мой завет:
Тайну эту много лет
Будешь ты носить под кожей,
Ей ты будешь изничтожен,
Источен как змеем рока,
Как точением порока
Будешь ты сведен с ума!
Только эта кутерьма
Не случится, коль решится
Меч булатный опуститься
Да пролить младую кровь,
Чтобы верх взяла любовь!

Дело это будет так:
Через месяц Белыйград
Белой радостью зайдется,
Радость эта не уймется,
Будет несколько недель -
Я же все-таки не зверь -
Так что дам Царю проститься,
Да обчищу колыбель!
Вся вина будет моя,
Мысль не встанет у Царя,
Что его родимый брат
В краже этой виноват.

Ты же, между этим делом,
Колыбельку в граде белом
Да оставишь пустовать,
Мать посадишь горевать,
А отца заставишь гнаться
Вора жаждать да поймать.
Сам в моменте убежишь,
В лес ко мне ты прибежишь
Да младенца в сени тени,
Как захочешь – умертвишь.

Аль не сделаешь чего,
Так не выйдет ничего.
Бела света не увидит
Никогда твое чело.
Будет заперто в темницу,
Где не сможет примириться
С тем как стал ты всех герой,
Пленник смерти костяной.

Ну а коли сделать сдюжишь -
В жизни этой не потужишь.
Не пройдет и пары лет,
Как Царем ты встретишь свет.
Коли, ты меня уважишь -
Все в миру получишь, Княжич.»


...

Часть 3.
Манька в темнице

В подземелье полный мрак,
Ров воды, пустырь, овраг
Все прошли, пришли теперь
Открывать другую дверь.

Встала Манька за спиной,
Стала кроткой да смирной -
От нее теперь ни слова
Нет ни добро, ни худого,
Побледнела пуще мела.
Так она и не умела,
Но зайдя за жизнь предел
Это стало проще дел.

Генерал глядит вперед,
Озирается, бредет,
Он доходит до темницы
Маньке чтобы заселиться.
Отворяет камень – дверь,
Хочешь верь, а хошь не верь,
Но за этой темной дверью
Будто бы и тьма чернее.
Ни огня, ни огонечка,
Не единого росточка,
Только разве что луна
За решетками окна.

Генерал уж не боится,
Что ему его ж темница?
Знает в ней он все углы,
Тишину и звук воды,
Бег ручья сюда оттуда
Нет здесь дива, нет здесь чуда,
Все молчит и время даже
Нос сюда во тьму не кажет.

Отворив пред Манькой дверь,
Что послушная теперь,
Жестом сделав приглашенье,
Ждет опять сопротивленья,
Только больше нет его -
В Маньке больше ничего
Жизнью-жизненной не бьется,
Связью с Явью расстается.
В ней теперь лишь Навь и Правь
У Яги осталась Явь.

Так что без иных метаний,
Без страстей, без причитаний
Маня ногу за порог -
Генерал на дверь замок.
Так осталась в темноте
В полумрачном забытье,
Села на кровать, что камень,
Обхватив себя руками,
Да глядит в проем окна -
За решёткою Луна.

Та взирает мертвым оком,
Тоже, видно, одиноко
Потому без лишних фраз
Слезы хлынули из глаз.
Да залили сарафан,
Да налили бы стакан,
А за ним поди кувшин,
А за тем земли аршин.
Манька плачет горько-горько,
Не на свадьбе плачет только,
Плачет Манька, да в темнице,
Что настанет час женится
Да идти ей под венец,
В женихи у ней мертвец.

«Манька, Манька, ты не хныч!» -
Голос тихий, громкий клич.
Поднимает взгляд к окну,
Смотрит в круглую луну,
Может в ней что да таится?
Может в голове двоится?
Может это злостный рок?
Чей-то злобный жить урок?
Только кругом ничего,
А точнее никого,
Только голос, да Луна
Что свисает из окна.

«Что ты есть? Не вижу я.
То ли это тьма моя,
То ли это свет луны
Аль безумия дары?
Я же здесь совсем в неволе
Да почти что неживое,
У Яги моя судьба,
Я сама теперь - раба.
Ей осталась жизнь моя,
Без нее навечно я
Заперта в подземной клетке
С вечной смертоносной меткой,
Разве только цвет прута
Поменяет суета,
Если стану я женой
Смерти страшной костяной,
То тогда пруты метала
Позолотой бы латало.

Только даже в полусмертье
Я не дамся просто так -
Подкоплю в темнице силы
Соберу себя в кулак
Да Кощею не поддамся,
Без борьбы ему не дамся.»

«Манька, сильная душа,
Всем ты Манька хороша.
Сила сердца, сила тела,
Даже в темноте посмела
Не пугаться, а мужать
Только Манька надо ждать.
Да остаться в силе духа.
Быть во все оружья слухом.
Я несу благую весть
Ванька в путь собрался есть,
Ванька трус, но он храбрится
Да в дорогу снарядится.
Ванька сделает шажок
В ногу с ним пойдет Дружок,
Чтобы путь его лежал
Через лес, да перевал,
Чтоб к тебя нашел дорогу,
Явь твою назад забрал.
Чтоб нашел себе себя
Да дорос бы до тебя.
Так что Манька ты не хныч
Будет пир да будет дичь,
Будет свадьба у тебя,
Будет дом, своя семья,
Будет все, да не с Кощеем
Что березы то тощее,
Будет все ты мне поверь
Духом только не робей,
Сердцем только не стенай,
Никого не подпускай.
Помни что в тебе осталось -
Навь и Правь не забиралась
Потому в тебе она
Силой сильною дана.»

Манька слезы осушила
Да уснуть она решила
Утро вечера мудрей,
А во сне и ночь скорей.
...

Ванька отправляется в Белый град

Ванька снарядился в путь,
Но куда теперь шагнуть?
Вправо, влево, взад, вперед?
А ноги какой черед?
Голос смолк, сложна задача -
Вдруг за шагом неудача?
Вдруг за ним какой позор?
Вдруг за ним кругом надзор?
Может это все проверка,
Все игра на дурака?
Ванька может быть и сходит
За простого простака,
Только Ванька все ж не прост -
Ум его с ногою рос,
Может Ванька и ленив,
Но меж делом прозорлив,
Так что вдумавшись в слова
Ваньку сдвинули дела
Взял он целью путь к Кощею,
Мимо царьего двора.

Сделал шаг, за ним другой
Ставит ногу за ногой
Рядом с ним бежит Дружок
Четверной его шажок
Рядом с ванькиным двойным
Кажется тому смешным,
Ну а если с смехом дело
И дорога, и игра
Страх тогда уходит смело
Век его сочтен тогда.
Он свернется в малый ком,
В горло ухнет, станет сном,
Но совсем не пропадет,
А укромный тайный угол
Он тогда себе найдет.

Но пока идут они,
А в домах горят огни
Топит печи сельный люд
То смеются, то поют,
То бранятся ненароком,
Видно, злым задеты роком,
Так пускай им этот рок
Станет лучший жить урок.

А кругом чернеет ночь
Тяжко уж себя волочь,
Но куда приткнуть бы кости
Да к кому зайти бы в гости
Нет в округе никого
Кто бы приютил его.

Ванька смотрит на ворота
Внове Ваньке та забота
Чтоб ночлег себе искать
Ванько то привыкший спать
Вдруг остался без печи
Дрожь по телу, зуб стучит,
А Дружок сидит у ног
Тычет носом в узелок
За весь день всего пути
Так спешил Ванек идти,
Что забыл он про съестное,
Что он завязал с собою.

«Ладно, Друг, давай вот так -
Поедим и дальше шаг.
В ночь подыщем-ка поляну,
Нам периной станут травы
Ну а крышей над гловой -
Небо будет мне с тобой.»

У Дружка особа доля,
Нет ему другого горя,
Как остаться одному
Так что он во всем уму
Без излишних извещений
Согласился с угощеньем.

Ванька сел на белый камень,
Развязал узлы руками
Да достал двоим еду
Часть себе, а часть Дружку,
Взял он хлеба добрый ломоть
Разломил на пополам,
Вынул вкусных перепелок
Да одну из них отдал,
Так сидят они пируют
Звезды уж взялись мерцать,
А вокруг живут, качуют,
Свадьбу собрались играть.
Жизнь кипит, а Ваня в горе
Что-то вспомнилось ему
На каком таком задоре
Он отправился к Царю.

Он сидит, уныл и мрачен,
Нет былого озорства,
Сильно Ванька озадачен
Сутью темной колдовства
Если правильно он помнил
То что ночью увидал,
То его невесту – Маньку
Всем известный Генерал
Обманул дурным виденьем
Да к Кощею ту забрал.
Если все же сон не ложь,
Поползла по телу дрожь
Не от холода уже
Страх прибывший попозже…

Да и если это так
Ванька то какой дурак?!
Как во сне над ней глумился,
Как он в смехе заходился,
Называл ее дурной,
Оказалось, он тупой,
Оказалось, воно как -
Манька билась не на страх,
Манька билась да на жизнь
Ну а Ванька – спи, глумись!

Как теперь ему да тяжко,
Как теперь да не смешно,
Как по мимо слова страшно
Ванька выучил и то,
Что дано изведать многим,
Но не всем давно познать,
Как бывает лучше страшно,
А не стыдно испытать.

«Да, Дружок, страшна беда,
Ночь под небом ерунда!
Моя милая девица,
В подземелие томится,
Знать ей там совсем не спится,
Ну а если все же спится
Пусть ей солнца луч приснится,
Пусть приснится отчий дом,
Где мы заживем потом,
Пусть ей видится дорога,
По которой я приду,
Пусть во сне она увидит путеводную звезду.»

«Так и быть, пускай присниться.»

Снова голос им дивится.
Но Дружку что голос есть
Что уж нет, подайте есть!
Ну а если есть что съесть -
Не тревожит его весть.
Пусть она худа, да мрачна,
Пусть задачаю задачна,
Даже если хороша
У Дружка в другом душа.

Он спокоен, жмется к Ване
Теплым боком под ногами,
Ну а Ване ровен час,
Снаряжаться с смертью в пляс.

«Снова трусишь, ты, Иван?»

«Кто б не трусил, думай сам!»

«Да, подумал я и что ж
Просьбу выполню, как ждешь.
Покажу в виденье Маньке,
Как любимый ее Ванька,
Вопреки вселенской тьме,
Держит путь в палаты те,
Где невольница сокрыта,
Белым саваном накрыта.»

«Вот уважил! Кто ж ты есть?
Быть тебя не может здесь!
Оглядел я всю поляну,
Оглядел я все дома,
Спят уставши, спят кто спьяну,
Да младенцы спят в кромах,
У родителей в домах.
Потому на все походит,
Что тебя не может быть,
Но вот коли голос ходит -
Ты имеешь себе ноги,
Знать не сможешь утаить
И придется, осмелевши, о себе
Да объявить»

«Снова смелости желаешь
Да к явленью призываешь,
Только прав ты Ваня в том,
Не имею я свой дом,
Дом мой все - и лес, и хата,
И река, и кучья ваты,
Стоги сена, да луга,
Глубь воды и облака,
Все я есть и нет меня,
Белый день и ночь, то я,
Тоже есть я чувство сна,
Радость мне и та сестра,
Все я есть, и все я нет,
Вот тебе Ванек ответ.
Я не просто не являюсь,
Я живым не ощущаюсь,
Я давно ни то, ни се,
Имя старое моё,
Да тебе и то известно,
Есть я в нотах, в сказах, в песнях,
Там, где думы не тревожат.
Имя старое, быть может,
Но вернее кто ж предложит?
Так что верным стало быть –
То чего не может быть.»

Ванька смолк, да шапку снял
Он и так и сяк устал,
Даже если все мираж,
Он во сне и голос блажь,
Пусть так будет, что с того,
Дал он голосу добро.

«Ладно, верю, так и быть,
Будь Чего не может быть.
Только дай мне рассудить,
Ты отправил меня в путь
Да сказал смелее будь,
Но вот как мне стать смелее,
Если за душой имею
Только шапку да Дружка,
Даже нету мне рожка,
А иду-то я к Кощею,
Там свирепый Генерал,
Даже Маньке не поддался,
Хоть с оружьем воевал.

Ну а я что сделать сдюжу?
Коли, будет там Кощей,
Как бы с Маней мне не сгинуть,
Позабывши суть вещей.

В общем подводя итог -
Я ищу себе клинок,
Может быть и лук, и меч,
Чтобы дряхлому Кощею,
Голову снести бы с плеч»

«Что ж, Иван, два дня пути,
Предстоит тебе пройти,
Завтра с первым соловьем
Отправляйся в царий дом.
И стучись, да в ворота,
И зови, да до темна,
Коли встанут пред тобой,
Всей солдатскою гурьбой,
Так ты крикни: «Царь Явлафь!
Так теперь уж не оставь!
Так уважь меня приемом,
Слух уважь да отчим словом,
Затопи пожарче печь,
Да отдай отцовый меч!»
Коль, Явлафь не отворит,
Коль, казнить тебя велит,
Ты опять ему скажи,
К правде правду привяжи,
Поверни ему лицом,
То что был он подлецом!
«Царь Явлафь! Казнишь меня,
Да закончится семья,
Да прикончится твоя,
Да безбрежная земля.
Коли дашь мне правду молвить,
Да отдашь мне отчий меч,
Я тебя в живых оставлю,
И велю тебя беречь.
Коли, есть в тебе добро,
А известно мне оно
Да в груди твоей таится,
Да пером горит жар птицы.
Так взываю я к тебе,
Как спасителя себе,
Ты в моем лице отыщешь,
Если правду в сердце сыщешь.
Коль, вглядишься мне в лицо,
Коль, запустишь на крыльцо,
То узнаешь милосердьем
Я пошел да в мать с отцом.
Коль, не сделаешь чего,
Будешь мучаться с того,
Кровью руки обагришь,
Да кого спасал младенцем,
Этим днем ты умертвишь»
Все запомнил ты, Иван?
Все ты понял? Осознал?»

У Ивана, слова нет,
Все же думает что бред,
Что мерещится ему,
Голос этот на уму.
Но другого нет заданья,
Пусть закончатся рыданья,
Пусть его судит народ,
А к Явлафью он пойдет.
Скажет, как уразумел,
Уличит в нечистье дел,
Ну а коли тот отправит
За земной его предел,
Будет слыть в народе честном,
Безрассудным да бесчестным.

Стоит Манька ли того?
Стоит гибели ль его?
Стоит ли одна девица,
За нее вот так храбриться?
Стоит думает Иван,
Стоит всех насущных ран,
Стоит каждый час пути,
Стоит с Солнцем в путь идти.
...

Кощей с Генералом

В подземелье звон стоит,
Злато с серебром звенит.
Царь Кощей ведет учет
Да с Ягой берет расчет.

«Говоришь, смирная стала?
Знать вообще не бунтовала?
Даже пред самой темницей,
Не строптивилась девица?»

«Так и есть, без бунтовства,
С малой долей колдовства,
Без излишних причитаний,
Без безумства и метаний,
Без сомненья шагнула,
Так на камне и уснула»

«Славно-славно, как должно,
К одному идет одно.
Мне теперь ничто не страшно,
Нет управы на меня!

Был один - он в чаще сгинул!
Да еще во младость лет,
Мир живой во тьме покинул,
Больше мне угрозы нет.

Так что вот тебе заданье,
Отправляйся в Белыйград,
Да в награду за старанье,
Дай Царю по указанью -
Появится в нужный час,
Да на нашем с ней венчанье,
Да пуститься в вечный пляс.

Много правил он народом,
Много в жизни увидал,
Все я выполнил, что ране
Я Явлафю обещал.
Потому не вижу смысла,
Дальше жизнь его беречь,
Да и ты, соратник верный,
Заточи получше меч.
Только торжество закончим,
Соберешься прямо в путь,
Да как можешь, постарайся,
А престол ты мне добудь.
Надоело мне томиться,
Хоть огромен мой чертог,
Все же хочется явится
Да в подсолнечный мирок,
Если с этим славно сдюжишь,
То тебя освобожу,
Хорошо конечно служишь,
Но и слово я держу.»

Генерал не тупит взор,
Держит вечный свой надзор,
Потому уже забыл,
Как к Кощею угодил,
Как в его попал служенье,
Будто не было сражений,
Будто сам он был всегда,
В услуженье врага.
Только вот теперь невмочь
Память всколыхнулась в ночь
Генерал пришел к Кощею,
Чтобы Аленушке помочь.
Вспомнил юность генерал
Самодур и аморал,
Что в свой первый самый раз
Тут у трона умирал.

Вспомнил все от А до Я,
Как сырая Мать-Земля,
Приняла его в объятья,
Да бессмертие – проклятье.

Вспомнил старый Генерал,
Как с Кощеем воевал,
Как из этой же темницы,
Манька где сейчас томится,
Вызволял свою сестрицу.

А Кощей над ним глумится.

«Позабыл что Генерал,
Как в прислуги мне попал?
Вижу-вижу, позабыл,
Память ненадежный тыл.»

«Что Кощей? Глумишься внове?
Будто ты не при делах.
Знал что есть подвох в неволе,
Только памятью очах.
Всем я молод, станом, духом,
А вот ей же захворал,
Позабыл, как ты коварный,
Да сестрицу, да украл.

Врешь всем разом, мир как люб,
Будто ты есть однолюб,
Будто ты в своей неволе,
Да зажаждал в миг любови,
А на деле ты Кощей,
Самый мерзкий,
Самый хитрый,
Самый злобный ты злодей!

Заневолил меня словом,
Подкупил меня ценой,
За которую бы снова
Был бы выкуплен тобой.

Нечисть на язык богата
Да на сладкие слова,
Ты же нечисти, собратом,
Ты им всем тут голова,
Потому, слащее речи
Я не слышал до сих пор -
«Оставайся, Яро, в вечно,
Да держи над всем дозор.
Я же так и быть, Алену,
Отпущу да в Солнца мир,
Проживет она немало,
Много весен, много зим.»

Не соврал, конечно, правда,
Но и тут ты умолчал,
Что сестру я в этой жизни
Да и в прошлой не встречал.»

«Было, было, каюсь, каюсь!
Позабавится хотел!
Ну бывает занимаюсь
Воровством, таков удел.
Ты же сам здесь много лет,
Дел иных по сути нет,
Вот и я нашел занятье -
Воровать сестриц у братьев.»

Злобно скалится Кощей,
Много в мире тех вещей,
Что себе старик желал,
Как желал, так получал.
Потому со знаньем дела,
Он и Маньку получил,
Да за много лет до свадьбы
Он младенца умертвил,
И единственною силой
Был Царевич тот в ночи,
Только б знанием владел бы
Распишись да получи -
Стал бы старый Царь Кощей,
Что во тьме седых ночей,
Пеплом пепла, прахом праха,
Обагрил бы тот рубаху,
Да достал булатный меч,
Чтобы грудь его рассечь.

Только больше нет надежды,
Нет под Солнцем молодца,
Кто бы смог бы урезонить
Мертвоживца-мертвеца.
Потому и Генерал,
Присмирел и духом спал.
...

Манькина песня

Ночь сменяет снова ночь
Мы бессильны тут помочь.
Все что мог наколдовал,
Все что мог зачаровал
Тот кого не может быть
Сделал все, чтоб не тужить,
Чтобы Маньке сны в ночи
Снились будто у печи.
Будто справа спит в лукошке
Окотившаяся кошка,
Рядом с ней лежит коток,
В будке сладко спит Дружок,
Где-то Ванька на печи
Видит сны свои в ночи,
Тихо в доме, тихо в сердце
Страх и то в углу молчит.
Только белый-белый месяц
Все глядит в проем окна
Маньке спится хорошо,
Но без сна она одна.
Мысль ее тревожит душу
Да сменяет благодать,
Как Кощея не послушать
Да женой его не стать?

«Что же делать мне, Луна?
Что глядишь в проем окна?
Так высоко и далеко,
Тебе тоже одиноко?»

«Одиноко ночкой, да,
Много лет во тьме одна
На огромном небосводе
Люди глаз с меня не сводят,
Я за всем с небес слежу,
Ночью сон ваш сторожу
Да молчание держу,
Тайны тайной обложу.»

«Стало быть ты все здесь знаешь?
Все на свете понимаешь?
Каждый видишь закуток?
Но замок на свой роток
Ты зачем-то приодела
И безмолвствуешь теперь?
У меня к тебе есть дело.
Отвари от тайны дверь!»

«Манька, Маня, хороша,
Ты же светлая душа,
Все к тебе имеет страсть
В ноги ладные упасть.
Потому и я открылась,
Слово молвить я решилась,
Но за знание свое,
Я хочу себе твое»

«Говори, все что захочешь
Я в ночи тебе скажу,
Только ты взамен расскажешь
Все чего я попрошу!»

«Так и быть решим по правде.
Вот чего себе хочу.
И тебе я все открою
Если это получу»

«Что томишь меня словами?
Что таишь свои мечты?
Нет в темницы наказанье
Пуще страшной темноты,
Так раскрась мне эту ночь
Да позволь тебе помочь.»

«Спой мне, Маня, свою песню
Дай на часик прикорнуть,
Ночью мне не удавалось в окна темные взглянуть,
Все что знаю я о ночи,
То что все до сна охочи,
Потому уснуть хочу,
Будет это по плечу?»

«По плечу, Луна-сестрица,
Да ложись же на бочок,
Пусть за час тебе присниться,
Теплый-теплый огонек,
Пусть тебя он отогреет
Да исполниться мечта,
Ведь со сном и ночь скорее,
Песня это ерунда.
Так что вот тебе, родная,
Моя песня - колыбель,
Небо пусть тебя качает,
Приоткрою к тайнам дверь»

Затянула Маня песню,
Песни этой нет чудесней,
Звонок Манькин голосок
Будто рожий колосок,
Так тонюсенек и сладок
Каждый к песни этой падок,
Каждого она лелеет,
Каждого она жалеет,
Каждого уложит спать,
Время ночьное встречать.

«Ночь упала на земь снегом,
Засыпает вся печаль,
Как проснешься ярким летом,
Солнце красное встречай.

Спят уже поля и травы,
В одеяле января,
Есть на горести управа -
Радость завтрашнего дня.

За макушки гордых елей
Солнце алое легло,
Спи, душа моя, а завтра,
Счатье чтобы расцвело,

Чтобы мир зазеленился,
Чтобы радостью позвал,
Чтобы он тебе приснился
Что бы он с тобой дышал.

Спят уже поля и травы,
В одеяле января,
Есть на горести управа -
Радость завтрашнего дня.»

Тихо - тихо спит Луна,
Что не видно из окна,
Ночь теперь совсем кромешна,
Манька песнею утешна,
Ждет она когда проснется,
Ото сна Луна очнется,
Чтобы выведать секрет,
Получить себе ответ,
Как Кощея умертвить,
Да навечно победить.
...

Иван – Царевич

Перед Ваней ворота,
У ворот туда сюда
От ноги чеканя шаг
Два охранника стоят.

«Здравы будьте, мир храня,
Да покой Царя блюда,
Я пришел не с черным злом,
Я к Царю пришел с добром!»

«Знаем мы твое добро,
Чуть те што и нож в ребро,
Отвернется Царь Явлафь,
Ты корону его хвать.»

«Что вы братцы,
Как же я, да убить,
Да знать Царя.
Он нам батюшка-отец,
Я из-за моря гонец!»

Ваня мнется у ворот,
Как не дали б отворот.
Потому решил соврать
Да гонцом пред всеми стать.

«Что-то ты не больно резв,
Да и что-то больно трезв,
А за место, стать, коня,
Ха, собака у тебя.
Так что слушай, молодец,
Хоть ты из моря гонец,
Может ушлый ты юнец,
Но один твой шаг – мертвец.
Не откроем ворота,
Разворачивай туда,
Да откуда путь держал,
Чтоб тебя я не видал.
Ну, а коли попадешься,
Так на плаху ты наткнешься,
Ну тогда завидна честь,
И Царю, знать, дело есть.
Доберется до тебя,
Представления любя.»

Ваня тупит мрачный взор,
Круговой у врат дозор,
Что же делать, как же быть,
Как Явлафя бы узрить.

В ногу тычет мокрый нос
Добродушный Ванин пес.

«Что, Дружок, сложна задача,
Как бы мне с мечом в придачу
Не лишиться б головы,
А то знаешь ли - увы.
Но раз сделал этот шаг,
И поверил просто так,
Да не просто знать в кого,
А в невесть поди чего,
Да в слова я внял тому,
Имя чье не назову,
Так что, милый друг Дружок,
Делай ты назад шажок,
Ну а я пойду вперед,
Пусть Явлафь прием дает»

Ванька сделал смелый шаг,
Сжал ладони, сжал в кулак,
В грудь побольше он вдохнул,
Как он крикнул, как орнул.

«Царь, наш батюшка, Явлафь!
Ты меня, знать, не оставь,
Ты меня встречай с теплом,
Возвратился в отчий дом!
Погляди за ворота,
Я стучусь уж четверть дня,
Но а ты не кажешь нос,
Как там можно, вот вопрос!
Я пришел и я стучал,
Даже со страх соврал,
Ну а ты сидишь в дому
Расписном да терему,
Так топи же жарче печь,
Чтобы гостю дать прилечь,
А то изморозил кости,
Пока брел к тебе я в гости.
Я пришел не просто так,
Да пришел не ради драк,
Я пришел да за мечом,
За отца мечом причем.»

Царь Явлафь не кажет носа,
Только слышен лай Барбоса,
Ну а Ваньку в две руки,
Да на плаху, близь пеньки.

Но Иван не усмирится,
Продолжает ерепиться,
Продолжает вырываться,
До Явлафя дозываться.

«Царь Явлафь, ну как же так,
Для тебя я не чужак!
Для тебя родная кровь» -
Ваня бьет не в глаз, а в бровь.
В это время от двора,
Отворяют ворота,
Да пред всеми предстает,
Тот кого Иван зовет.

«Говорят, меня ты ищешь
Или просто смерть ты рыщешь,
Если так то вот он я,
Но и смерть близка твоя»

Ваня робость поуняв,
Ваня страх пообуяв,
Без единого сомненья,
Начинает донесенье.

«Царь Явлафь, такое дело,
Я пока учусь быть смелым,
Потому не обессудь,
Долгим был сюда мой путь.
Шел я день и шел второй,
Чтобы встретиться с тобой,
Чтобы вызнать как же ты,
Супротив всей суеты,
Все мои 16 лет правил тем,
Чего и нет?»

«Как же нет? К чему слова?
Не боится ль голова,
Что слетит да прямо с плеч
Стоит лишь на пень прилечь»

«Что ты! Что ты!
Весь дрожу,
Но тебе сказать скажу.
Много лет назад в лесу
Надо мной занес косу,
Вознамерился иссечь
Да снести главу мне с плеч,
Вот теперь перед тобой
Я подросший да живой.
И веду живую речь,
Чтоб во лжи тебя облечь.

Все от края и до края,
К Енисею от Дуная,
От рассвета до заката,
Все в казне златое злато,
Все войска и все дороги,
Камни все и все пороги,
Каждый дом и каждый конь,
Все владеется тобой!
Только вот тебе задача,
Вместе с этим всем в придачу,
Получив казенный трон,
Не имея себе жен,
Сотворивши злодеянье,
Ты забыл про покаянье.»

Царь стоит и супит нос,
В чем же правда вот вопрос.
Ваня все же между тем,
Продолжает злобу тем.

«Злое сделав злодеянье,
Так ты боле не греши,
Слово молвить разреши,
В этом слове правда есть,
А тебе в нем будет честь.
Если молвить мне не дашь,
Так семью свою предашь
Да последнее отдашь.»

«Бог с тобой, скажи что есть,
Ересь будет или честь?
От того решу потом
Провожать тебя ли в дом,
Или все же дать оплату,
Тем кто вел тебя на плаху.»

«Знал я, знал, что есть оно
В сердце каменном добро!
Знал, оно в тебе таится,
Жжется пламенем Жар-птицы.

Потому и вопреки,
Звон монет не звон строки,
Звон строки, не рокот слов,
К правде этой ты готов.

Много лет назад в лесу
Надо мной занес косу,
Но меня ты пожалел,
Кровь мою пролить не смел,
Знал что я да плоть от плоти,
Мать, отец, мои в оплоте.
Знать что вся твоя земля
В истине же вся моя,
Потому что есть я сын,
Тех в чей дом, как брат ходил,
Тех, кого ты утешал,
Когда сам не горевал,
Тех, кого привел к земле,
Тех. кто верили тебе.»

У Явлафя хладный пот
По спине ручьем течет,
Неужели, в самом деле,
В молодецком этом теле
Кровь кипучая бурлит
Да Царевича сулит?
Неужели правда в том,
Что вернулся Ваня в дом,
Что пришел он по дороге,
Не жалея себе ноги,
Чтоб его разоблачить
Да корону получить?

«Не печалься, дядь Явлафь,
Только ложь свою оставь.
Да пока на то есть мощь,
Гибель страшную отсрочь,
Расскажи, как было дело,
Будь как раньше - сильным, смелым
Да в рассказах будь умелым -
Не крупицы не таи,
Двери дома отвори.
Коль найдешь в себе призванье
Изоблечь все злодеянья,
То прощу я то тебе,
Да спасителем в судьбе
Для тебя твоей я стану.
Только меч отца достану,
Только двинусь ко двору,
Сделай выбор по уму.
Если справишься с добром,
То получишь знанье в том,
Что и сердцем милосердным
Я пошел, да в мать с отцом.
Ну а если все же ты
С Царской ложной высоты,
Но решишь открыть мне рану,
То тогда прибыть дурману»

«Что ж, наверное, пора,
Брать движенье со двора.
Верно ты все говоришь.»

Накрывает город тишь.
Все молчит, все замерло,
Синевою зацвело,
Даже бледная Луна,
Скрыла лик свой от окна.

«Был я молод, глуп и слеп,
Взял неверный в жизни след,
Мне хотелось воевать,
Мне хотелось добывать,
Жаждал для себя свершений,
Трона жаждал и сражений,
Но была одна задача,
Для великой мне удачи,
Заповедал мне Кощей,
Сделать несколько вещей.
Должен был во тьму ночи,
Взять от горницы ключи,
Отпереть да проскользнуть,
Чтобы в ночь ту улизнуть.
Чтобы взять из колыбели,
То что воровать не смели.
То что пуще всех земель,
Всех казарменных дверей,
Всех монет и всей парчи,
Пуще ночи на печи,
Пуще жизни всей самой,
Царь ценил за суетой.

Няньки спали, свет угас,
Лишь Луна все глаз да глаз,
Только больно одинока,
Молчалива, белоока,
Потому не опасаясь,
Да в вопросах не плутаясь,
Обокрал я колыбель -
В миг я вором стал в тот день.
Раньше был Царю я брат,
Был я весел, всем богат,
Но в ту ночь, в тиши земли,
Стал врагом своей семьи.

Дальше было все страшнее,
По указу от Кощея,
Сделал шаг я в темный лес,
Лес, как будто весь облез,
Поредел, да обнищал,
Даже нечисть не встречал!
Все тогда молчало, кралось,
На меня не покушалось,
А потом во тьме ночи
Ты возьми да закричи.
Гомон поднял, что есть мочи,
Полоснул по мраку ночи
Криком этим как кнутом,
Снится этот крик потом,
В каждом сне и в каждой дреме,
Не забылся мне он боле.

И вот так я там стоял,
На руках тебя качал,
Песню пел, как мог баюкал,
Да сжимал покрепче руку,
А в руке держал я меч,
Брат учил рубить и сечь,
Кто же знал, что мне придется,
Кровь родную, да пресечь.

Но стоял я час, второй,
Сон забрал тебя с собой,
Снова стало очень тихо,
Спало все, Баюн и Лихо,
Не плескалася вода,
Только матушка – Луна,
Надо мной висела грузом,
Смерть твоя была обузой,
Потому в момент ночи,
Когда все еще молчит,
Я поднял свой взор к Луне,
И она сказал мне:
«Ждешь, наверно, указаний,
Как Кощеево заданье
Все ж тебе не выполнять,
Жизни все же не отнять,
Но при этом и Кощею,
Не давать того понять?»

«Верно, Матшука – Луна,
Всем мудра ты и умна.
Подскажи свое решенье!
Выполню твое прошенье!
Хочешь я не буду спать,
Ночь с тобою коротать?»

«Нет, Явлафь, не то мне нужно,
С бессловесием я дружна,
Но мне верно много лет,
Видела я целый свет,
Даже То чего и нет,
За прожитьем стольких лет,
Тут бродило недалеко
Под моим всевышнем оком,
Так что я не одинока.
Но мое устало око,
Потому хочу в ночи,
Словно люди на печи,
Прикорнуть, да ненароком,
Свет укрыть от изб и окон.»

Спел тогда я колыбель,
Слаще пел, чем юный Лель,
И в моменте надо мной,
Скрылся свет Луны стальной,
Все покрылось большим мраком,
Стало чернотой объятым
И под этой темнотой
Сделал шаг к деревне той,
Где тебя оставил в поле,
Не вернувшись туда боле.
Но пред тем, как мне уйти,
А Луне опять взойти,
Я нанес тебе порез,
Чтоб Кощей ко мне не лез,
Чтобы он увидев кровь,
Не давал задний вновь.

Так что если ты Иван,
Тот которого я крал,
На руках в лесу баюкал,
Но не смел кого убить,
Должен шрам иметь за ухом,
И сейчас его «носить».
Так что сделай шаг ко мне
И в подлунной тишине
Докажи свое причастье,
В том обмане соучастье.»

Сделал шаг вперед Иван,
Шрам за ухом показал.
Вот тогда-то Царь Явлафь,
Бросил в ноги стан и стать,
Слезно стал просить прощенье,
Чтоб не ведал Ваня мщенья,
Чтоб простил его порок,
Что извлек Явлафь урок,
Что он прожил много лет,
Счастия, в которых нет.

«Поднимайся, дядь Явлафь,
Все прошения оставь.
Зла тебе не причиню,
Мщения не учиню,
Только в силу наказанья
Будет для тебя заданье.
Коли выполнишь его
Позабуду я про то,
Что 16 лет назад,
Впав в горячечный азарт,
Ты занес для злобы меч,
Чтоб на смерть меня обречь.
Ну а если вдруг не сможешь,
Душу снова злом встревожишь,
То отправишься в моря,
С лучшим кораблём идя,
До подводного царя.
И тогда уж он решит,
Как тебя он порешит -
Даст увидеть снова берег,
Или выкинет волной,
Но тебе желаю верить,
И вернуть хочу домой.
Да, не Царь теперь ты будешь,
Но при мне не затужить,
Как никак, а ты мне дядя -
При дворе оставлю жить,
Верой, правдой и стремленьем,
Помогать мне и служить.»

«Скажешь как, Иван-царевич,
Так и сделать смею я,
Я теперь не Царь для Царства,
Я теперь семья твоя.
Осознал я все былое -
Ужас дела, ужас зла,
Виноват я пред тобою,
И вина моя крепка,
Даже если ты прощенье,
Милосердьем мне сулишь,
Для себя я искупленье
В том найду что ты велишь,
Но веленье одиноко
Сердце мне не облегчит,
Потому клянусь Луною,
Что сейчас во тьме молчит,
Что теперь в твое служенье
Я навечно попаду
И навечно в нем останусь,
Смерть пока я не найду.»

«Так и быть, держи наказ,
Первый царский мой указ.
Дай мне в руки крепкий меч,
Я иду Кощея сечь.»

....


Часть 4
Иван-царевич в темном лесу

Кругом тишь, да тишина,
Елок темная стена,
А за ней стена другая -
Из берез от края к краю.
Перед этой же стеной,
Тропка к бабке костяной.
А пред тропкой взявши меч,
Чтоб Кощея им и сечь,
Встал стоймя стоять Иван,
У Ивана караван,
Караван из разных дум,
Подключил свой Ваня ум.
Рядом с Ваней возле ног,
Сел сидит и ждет Дружок.
И не ясно у кого
Больше страха от чего.

«Что, Иван, узнал теперь,
Чей ты сын, да что за зверь,
Шрамом старым наградил,
Чуть дите не погубил?»

«Снова ты, привет, приятель,
Точно ль я еще не спятил?
Может это все же сон,
Я - Царевичем рожден!
Вот так шутка, вот потеха,
Всем друзьям моим для смеха,
Только мне вот не смешно,
Больно там в лесу темно.»

«Царь Иван, не трусь, иди,
Да с тропинки не сходи!
Думы разные придут,
Силы зла их напрядут,
Только в этой кутерьме,
Верен будь своей судьбе,
Помни где ты начал путь,
Мать, отца не позабудь,
Воздух в грудь свою втяни,
Пояс туже затяни,
Даже в сумерках подчас,
Даже в самый темный час,
Не давай себя дурить,
В чаще не давай сгубить,
В ногу с тропкой ты иди,
К Баб Яге ты с ней приди.
Та тебя начнет пытать,
В баню, печь и в топь кликать,
Ты на клич не поддавайся,
В руки ссохлые не дайся,
Как умеешь так крутись,
Но от смерти отвертись.
И запомни мой наказ,
За Ягой ты глаз и глаз,
К Водяному не блуди,
Маньки Явь во тьме найди.
Коли Явь не отыскать,
Так и Маньки не сыскать,
Ну а если даже сыщешь,
Только смерть свою отыщешь.
В помощь пусть тебе Дружок,
Лес он знает на зубок,
Он тут был и там, и сям,
Я ж ему в подарок дам
Человеческую речь,
Чтоб от смерти уберечь»

«Что же ты, Что быть не может,
Лес тебя теперь тревожит,
Ты в него совсем не вхож?
На себя ты не похож.»

«Есть такое наказанье,
Темен лес я в нем в изгнанье,
Как смогу так подсоблю,
Мать-Луну подговорю,
Чтоб она тебя вела
Да в обиду не дала.
Сам ты сильно не пугайся,
На себя все ж полагайся.
У тебя теперь есть меч,
Чтоб Кощея им иссечь»

«Это все конечно славно,
Мне с победой будет слава.
Только, видно, ты забыл -
Маню ни Кощей сгубил,
Маня билась с Генералом
Да ему и проиграла.»

«Что ж я помню, Царь Иван,
Только этот Генерал,
Сам не рад ему служить,
Службу бы хотел сложить
И отдать все полномочья,
Так что будет другом точно.
Если нет, то так и быть,
Надо силы приложить,
Генерала уложить,
Да оставить за Кощея,
После оного служить»

Долог путь и темен край,
Птица голоса не дай,
Жук по ветке не ползи,
Только все молчи, молчи,
Стихли ветры, спали стужи,
Нечисть бродит, Леший кружит,
Голос сладкий в глубь влечет,
Где ручей сквозь лес течет.

Ваня держит ровный шаг,
Не попасть бы как впросак,
Как бы голос не увлек,
Да в беду бы не завлек.

«Ах, Царевич, Ах, Иван.
Как красив и ровен стан,
Как сноровист и плечист,
А душою как ты чист!
Неужели ж не устал,
В этих темных злых местах,
Неужели не иссохли твои алые уста,
Дай мне руку, Царь Иван,
Я водицы тебя дам,
На ночлег к себе пущу,
Хлебом с солью угощу,
Постелю да на печи,
Баню истоплю в ночи,
А то верно ломит кости,
Долог путь к Яге, да в гости.»

«Ты красива, спор какой,
Только верен я другой,
Не мани меня рукой,
Не ищу в лесу покой.
Мной искома лишь изба,
Пред которой городьба,
А за городьбой болото,
Топь пройти живым охото»

«Так, а разве я тебе,
Преткновение в судьбе?!
Я же только лишь с добром -
В баньку с паром,
В дом с теплом,
Переждешь сырую ночь,
Ноги тяжко уж волочь,
Я ж тебя не уморю,
В ручейке не утоплю,
Отдохнуть тебе я дам,
А потом решишь ты сам
Продолжать ли этот путь
Или все же прикорнуть.»

«Ишь какая! Много хочет!
Речью сладкой ум твой точит!
Не сдавайся, друг Иван,
Да шагай по тропке сам,
Не гляди в седую ночь,
Речь гони и думы прочь,
Я смогу как помогу,
Да к болоту приведу,
Но прости мне трусость, друг,
Больно норов бабки крут,
И в ее избу войти,
Смелости мне не найти.»

«Ах ты старый дряхлый пес,
Всюду тычешь мокрый нос.
Кто же милостив к тебе,
В песьей жалкою судьбе,
Речь живую подарил,
Знаньем слова наградил?!»

«Вот так девица краса,
Вот так русая коса,
Верно, видом хороша,
Ладен стан, но вот душа…»

«Ваня, Ваня, я без зла,
Только больно речь дивна!»

«Уходи да восвоясье,
Ложь девиц никак не красит!»

«Ах вот так вот, Царь Иван,
Всем в лесу я передам,
Что идешь ты по тропе,
За невестой во гробе.
Донесу, скажу Кощею,
Чтобы был он сильно злее!
А к Яге сама схожу,
Да тебя приворожу,
Так что вспомнить бы невмочь,
Маньке – мертвой не помочь,
Зря меня ты злить решился,
В эту злую-злую ночь»

«Ну давай, иди к Яге,
Только путь к ней по тропе,
А по этой вот тропе,
Сам ступаю я к Яге.
А на тропку как шагнешь
Смерть свою сама найдешь.

Да и что мне приворот,
Хоть ли он, хоть отворот,
Я зашел в дремучий лес,
Полный черных злых чудес,
Я шагаю по тропе,
В лапы к бабушке Яге,
Я иду, со мной мой пес,
А в руке я меч пронес!
Знаешь это для чего,
Знаешь это отчего?
Просто все, как А и Я,
Там любимая моя.»

«Чем она так хороша?»

«Ладна всем моя душа!»

Скрылась Девица в ночи,
Скрылся аромат печи,
Не звенят теперь от хаты,
Звоном звоночным ключи.
...

Маня просит у Кощея свадебный подарок

Быстро ночь ушла в рассвет,
Солнце встало – света нет,
В подземелье сколь не жди,
Не зайдут его лучи,
Так томится в той темнице,
Манька – красная девица,
Маньке ночью не спалось,
Говорить с Луной пришлось.

Та открыла ей секрет,
Смерть Кощея много лет,
Тайной тяжкою хранится,
Да нельзя ей не дивиться.
Царь чертогов под земли,
Сможет смерть свою найти,
Если только попросить,
Да иголку получить,
Та игла недалеко,
Только больно глубоко,
Та игла да в яйце,
Яйцо да во птенце,
Что уже пооперился
Уткой дивной уродился,
Ну а утка в зайце том,
Заяц этот под замком,
А замок на сундуке,
А сундук на самом дне.

Как же быть, да как же взять,
Да сундук со дна достать?
В этом Матушка – Луна,
Не помощница она.

В двери стук, от двери скрип,
В свете факела стоит,
Тот кого нельзя назвать,
Кому впору умирать,
Кто на старость древних лет,
Брачный захотел обет.

Манька вся пообмерла,
Будто быстрая стрела
Грудь ее пронзила боль,
Что Кощей принес с собой.

«Здравствуй, Девица – Краса,
Маня, русая коса,
Да румяна, да красива,
Да в руках отцова сила.
Жаль, конечно, что подчас
Не спасает сила нас.»

«Здравствуй, мой жени – Кощей!
Нет при мне моих вещей,
Так что в чем я и была,
Так к тебе и прибыла,
Если б только получить,
То чем можно платье сшить,
Так себе сошью наряд,
На венчания обряд.»

«Полно, Душенька, Душа,
Ты и так всем хороша,
А наряд пустое дело,
Так твое прекрасно тело,

Но раз просишь так и быть,
Накажу пораздобыть
Тканей лучших от Осман.
Объярь хочешь? Будет, дам.
Хочешь может быть парчи?
Распишись и получи.»

Как сладка Кощея речь,
Будто жаром греет печь,
В сон хотелось бы прилечь,
И не надобно парчи,
Только б сна в седой ночи.
Потому поразомлев,
В речи сладкой потеплев,
Маня будто сладкий мед,
С ложки в баночку течет,
Так и Манька, так Краса,
Смотрит в черные глаза,
Да себя саму не помня,
Видит хвойные леса,
Видит пред собою ель,
Мох на ели, в ясный день,
И в каком-то забытье,
К ели шаг, щекой к щеке.
Да не ведая девица,
К чьим рукам она ластицА.


«Маня, вот какое дело,
Вижу духом ты смирела,
Я и сам не сильно крут -
Быть Кощеем тяжкий труд.
Ну а мне, сама пойми,
Много лет, года мои,
В тьме минули незаметно,
Чувства вижу что ответны,
Потому я без прикрас,
Одарю тебя и нас,
Так что если есть желание,
Я ручаюсь за деянье.»

«Ах, Кощеюшка, Кощей!
Много в мире тех вещей,
Что я сердцем всем желаю,
В нем любовью я пылаю,
Но всех больше тяготит,
То, что жизнь моя сулит.
В темной этой во темнице,
Вот чего душа боится,
Белинтся, беленится,
Да не сыщет тут покой,
Среди темени такой.»

«Не молчи, да не таись,
Сердцем юным не боись,
Без утайки мне скажи
Да не изводи души»

«Ах, Кощеюшка, Кощей
Не боюсь я злых речей,
Не страшит меня луна,
Страха нет что я одна,
Холодею в мысли я,
Что любовью одаря,
Овдовею без тебя!
Как тогда прикажешь жить,
Вечно страхом дорожить?»

«Что за страх,
Ты Маня брось,
Я давно решил вопрос -
Нет на свете молодца,
Нет такого удальца,
Кто бы смог меня убить,
Сам его я погубить,
Много лет назад призвал,
Царь его сам убивал.»

«Все равно, не место сердцу,
Как ему куда бы деться,
Но ему остаться здесь,
Да в груди моей засесть.

Потому хочу я в дар,
Чтобы смерть свою отдал.
Я ее да сберегу,
Сохраню, уберегу,
Никому узнать не дам,
В руки злые не отдам,
Только лишь в родные руки,
Вверю с сердцем на поруки.»

«Что за странное прошенье?
Что за сложное решенье?
Да, живу я много лет,
Свадьбам счета моим нет,
Но до этого мгновенье,
Не просили позволенье,
Получить в свое владенье
Ни чертог, ни проведенье,
Ни свободу в худ конец,
Смерть мою, под звон колец.»

Маня смотрит на Кощея,
В ней любовь едва ли тлеет,
Больше не пленяет речь,
Маню боле не отвлечь.
Ищет Маня позволенье,
Взять иглу, оставя меч.

Только б дар ей получить,
Да сундук бы отворить,
Взять бы зайца, взять бы утку,
Провернув с Кощеем шутку,
Взять из утки яйцо,
Обручальное кольцо,
Снять, да им разбить скорлупку,
Разломить иголку – прУтком.

«Раз не это, так позволь,
Да оповестить изволь,
Мать с отцом, да бабку с дедом,
Чтобы ждали нас к обеду
И что я теперь жена,
И тебе я отдана»

«Эти мысли, Маня, брось,
С Миром Яви вы поврозь,
Нет тебе обратно ходу,
До подлунного народа,
Только шаг за мой порог,
Знатный выучишь урок,
Станет полом потолок,
Цепи лязгнут, встанет полк -
Все мои анчутки в ряд,
Генерал ведет отряд.
Ты без воли, без нужды
После Яжьей ворожбы
Ничего не сможешь сделать
Только лишь изранишь тело,
Только душу бередишь,
Так что здесь ты посидишь.

Ну а в знак моей любви,
Хочешь смерть мою – бери.

Завтра свадьба, прямо с рук,
Подарю тебе сундук.»

Маня мигом расцвела,
Маня мигом зацвела,
Щеки словно маков цвет,
Губ алее боле нет,
Кожа мрамор, кожа мел,
Старый дурень аж замлел,
Как от водки охмелел,
Да под бойкий стук сапог,
Свое тело уволок.
...
Иван – царевич у Яги.

Воздух чистый, как слюда,
Темны воды, как ирга,
А ирга та слаще меда,
Здесь в болоте даже брода
Сколь не ищешь не сыскать,
Только смерть свою искать.

Встал Иван глядит вокруг,
В ноги сел наш старый друг,
Друг ведет к болоту нос,
Что он чует – вот вопрос.

«Друг, мой Друженька, Дружок,
Вот Яги земли кусок -
Ваня от избытка нервов,
Снизил в шепот голосок. –
Значит надобно туда,
Брать измором за рога,
Брать как будет и как есть,
Так чтоб не успела съесть.»

«Ты Иван, крепись, не трусь,
Я с тобой не поплетусь,
Буду ждать тебя обратно,
Действуй, Ваня, аккуратно,
Помни как был долог путь,
Кто ты есть не позабудь,
Как из Вани дурачка,
Простофили – простачка,
Кто лежал бы на печи,
Рукава ты засучил
Да пошел своей дорогой.
Путь нелегок, шел ты много,
Миновал и двор, и лес,
Да добрел к избе – чудес.
Да, страшна Яга – старуха,
Только если слушать ухом,
Как потешить ее знать,
Можно смело ночку спать.
Между вашим разговором,
Не давай себе устать,
Надо бабке другом стать.

Ну а если ты ей друг,
Каждый куст и каждый сук
Будет для тебя помощник,
Речи нечестии – досуг.

Ну а главное с того,
Что попросишь у нее
Без излишних размышлений
Тот час станет то твое.»

Слова Ваня не сронил,
Меч отцов не уронил,
Честь свою трусиным страхом,
Царь Иван не посрамил.

Сделал шаг, другой ловчей,
А за ним еще бойчей,
Так с десятками шагов,
С хлюпаньем от сапогов,
Под овации Луны,
В звоне тяжкой тишины,
Так прибрел Иван к избе,
Та стоит сама себе,
В ней не света из окна,
Даже дверь та не видна.
Все молчит, и зверь, и птица,
И болото – то таится,
Все как будто ждет когда,
Баб Яга придет сюда.

Только Ване ожиданье,
Лишних мыслей приплутанье,
Потому собравши в грудь,
Воздуха что смог вдохнуть,
Снова Ваня в голос кличет,
Ту кого в дороге ищет.

«Баб Яга, здорова будь,
Долог был мой поздний путь!
Пожалей да обогрей,
Да пусти к себе скорей.
Коли горница светла,
Коли жалоба ясна,
Поверни скорее двери,
Да встречай меня быстрее.

Ты избушка, не дури,
Ожиданьем не томи,
Повернись ко мне дверями,
К лесу окон вензелями,
Стань да так остановись,
Домом теплым отворись.»

Тихий скрип и поворот,
Курьих ножек оборот,
Вот пред Ваней вместо окон,
Дверь дубовая без стекол.
Тяжелы у двери петли,
Но скрипят под воем ветра.

«Опустись теперь ко мне,
Не стоять же на земле!»

«Вот тишь на, какие гости,
Приволок младые кости,
Что в дому-то не сидится?»

«Здравствуй, красная девица!
Здравствуй, юная сестрица!»

«Ишь, гляди какой наглец,
И не скажешь, что мертвец,
Больно живости полна,
Младость кожи, в чаще сна.
Так и быть входи в мой дом,
Покумекаем о том,
Что тебя ко мне вело
Да к избушке привело.»

Отворяет бабка дверь,
Ваня трусит словно зверь,
Но собравши все силенки,
Что накоплены с пеленки,
Сделал шаг, вошел в избу,
Смотрит в тьму на ворожбу.
В котелке бурлит дымится,
Печь в углу айда топиться,
Дом весь дышит, дом скрипит,
Не пойми он что сулит.

«Ну чего стоишь столбом,
Не видал что ль ведьмин дом?»

«Если честно не видал,
Мало где еще бывал,
Я же знаешь все лежал,
В потолок плевал, плевал.
И вот вдруг собрался в путь,
Лес большой. Где ж прикорнуть?
Вижу вдалеке изба,
Пред избою городьба,
А пред городьбой болото,
Мыслю «экая забота»,
Чтобы мутная вода,
Не добралася туда.
Так решил близ подобраться,
Да в избушку постучаться.
Ну а что она на ножках,
Все равно к обеду ложка.»

«Ах, забавец, ах, подлец,
Знает, как с моих крылец
Да обратно на тропинку,
Чтоб покинуть тьму – заимку.
Да и как не погляжу,
Страх в глазах не нахожу»

«А чего же мне бояться,
Что с тобой нельзя остаться?
Как куда не погляди,
Сердце бьется во груди,
Бьется ровно без испуга,
Я зашел в избу, как к другу,
Ты же мне Яга сестрица?
Дашь в избе остановится?»

«Ладно, Ваня, удружил,
Дух потешил, посмешил.
Объявил себя мне другом,
Братом будешь по заслугам,
Так что грудь не тормоши,
Кости больше не смеши,
Говори чего пришел,
Да иди за чем ты шел.»

«Друг Яга, тебе я знатный,
А боец на поле ратный,
Как захочешь, что скажи,
Да к двору мне доложи,
Я, коль выполнить сумею,
Ничего не пожалею.»

«Хороши твои слова,
Только слово, что вода,
Да известно, что словами,
Мы, как знать, владеем сами.»

«Что тогда ты хочешь взять?
Нет того что мог отдать.»

«Что ж, как хочешь извернись,
Через десять лет вернись
Да служи по долгу службу,
Столько лет, сколь хочешь дружбы»

Вот те на те, вот дела,
Не проста она, хитра,
Думал Ваня изловчился,
Пошутил да подружился,
Только видно не проста,
Главной нечестии чета.

«Не печалься, Царь Иван,
Сядь, подумай на диван.
Как надумаешь скажи,
Что решил не удержи,
Дай разумный мне ответ,
Десять это много лет.
Ну а служба не сложна,
Да и я не так страшна.»

Ваня сел, глядит вперед,
Ваню оторопь берет,
Все ведь просто и понятно.
Только служба невозвратна,
Дружбы будет десять лет -
В службе будет десять бед.
Но без службы – уговора,
Жди от бабки зла, раздора,
Да и может быть в ночи,
Он найдет себя в печи,
А в печи огонь палящий,
Смерть одну ему сулящий.

Слышит Ваня поскребок,
Дверь закрыта на замок,
А за ней в седой ночи,
Кто стоит тот не стучит,
Тот скребется, тот таится,
Как не взять Кощей явился.

«Ну кого там принесло,
Лучше б сразу унесло.
А то мне такие гости,
Будто в горле курьи кости»

Дверь открыла, а за ней,
В свете от дверных огней,
Поджимая пегий хвост,
Да тупя к земле свой нос,
Ванин друг стоит смурной,
Да качает головой.

«Это что за приключенье,
Что за пес, что за виденье?
Кыш, иди домой, не стой»

«Баб Яга, ты эт, постой»

«Что за диво, что за зверь?»

«Хочешь верь, а хошь не верь,
Этот пес мне лучшей Друг,
С ним я шел, игрался в прут,
Был никак не одинок,
Коли был со мной Дружок.
Так и здесь пришли вдвоем,
Припоздал он на прием.»

«Много видела в лесу,
Но чтоб речь живую псу?
Это даже мне не властно,
Но забавно, но прекрасно.
Заходи, ложись к печи,
Каждый зуб у тя стучит,
Так что грейся не робей,
Только заходи быстрей,
Коли я пока добра,
До прогнившего нутра.»

Пес заходит, лапы трет,
Носом водит, да идет,
И ложиться у печи,
Где огонь горит в ночи.

«Баб Яга, прошу прощенье,
Но возьми меня в служенье»

Ваня снова обомлел,
Посерел, позеленел,
Смотрит на Дружка с опаской,
Будто тот живого съел.

Неужели друг Дружок,
Что всегда сидел у ног,
Что стащил его с печи,
С кем он кров делил в ночи,
С кем делил еды кусок,
С кем прошел леса, песок,
Тот теперь ему предатель,
Бывший он теперь приятель?

«Ну ка, что за предложенье,
Интересное решенье.
Как же ты, поджавши хвост,
Службу сдюжишь, черный нос?»

У Яги в глазах искра,
И на службу та быстра,
Предложения такие,
В руки искоса сякие,
Просто так да и плывет,
Не откажется, возьмет.

«Ваня мне как брат, как друг,
Хоть и норов Вани крут,
Он ко мне всегда был добр,
Даже как его за ногу,
Я схватил и потащил,
Он тогда меня не бил,
Да немного он позлился,
Но со мной он не бранился.
И пустились с Ваней в путь,
Да искали с Ваней суть.
Долгим было приключенье,
Но и в нем я не был тенью,
Ваня хлебом угощал,
Ваня во дворец забрал,
Про меня Иван в дороге,
Никогда не забывал.

Ну а я трусливый пес,
Сел у дальних, у берез,
Да решил его дождаться,
Одного отправил драться,
Если миром ты не даться.

А потом как понял я,
Что Иван мне как семья,
Так я подошел к избе,
Встал у двери на крыльце,
И услышал предложенье,
Взять Ивана в услуженье.

Тут я понял, что к чему,
Дайка думаю зайду.
Да на страх и да на риск,
Тише, чем мышиный писк,
Я поскребся, порычал,
Чтоб Иван меня признал.
Чтобы дверь мне отворилась,
Ты передо мной явилась,
И тебе я предложил,
Чтобы сам тебе служил.
Только Ваню не тревожь,
Через десять лет не трожь,
Будешь мне ты минаретом,
Чуть вопрос, а я с ответом,
Чуть заданье, я уж там,
Двадцать службе лет отдам.»

Так зарделась, так замлела,
Как от браги охмелела,
Да прикинула в уме -
Пес такой в большой цене.

Потому взяла в резон,
С полки прихватив вазон,
Настругав туда мясца,
Подала к столу сальца.

Сделав слабое движение,
Проронила в охмеленье:

«Ах какое предложенье,
Говорливый пес в служенье,
Как на зависть всем вокруг,
Будешь лучшей мне ты Друг.»

Продолжая хлопотать,
Руки-крюки потирать,
Собирает угощенье,
Чтоб обмыть сие решенье.

Только Ваня в супротив,
Встал подобному в протИв,
Встал с дивана, шаг шагнул,
Головой своей мотнул,
Да, без капли сожаленья,
До Яги уразуменья,
Как умел так и донес,
Что не просто это пес.

«Нет, Яга, не будет так,
Он мне друг, а не пятак,
Я его меня не буду,
Больше не Иван – дурак,
Так что ты меня прости,
Но его ты отпусти,
Так уж быть лет через десять,
Я приду поклон отвесить,
Да исполнить все что хошь,
Хочешь медный брошу грош,
Хочешь буду печь топить,
Хочешь буду люд морить,
Только ты за это мне,
Явь отдай мой жене.»

Замерла Яга – сестрица,
Ване скрип костей дивится,
Та глядит во все глаза,
Как не взять так стрекоза,
Скалит зубы, ноготь точит,
Свет в окне рассвет пророчит.
Тяжко – тяжко как вздохнула,
Так чуть стоя не уснула.
А потом махнув рукой,
Стукнув костяной ногой,
По велению чего,
А изба уже того,
Отварила снова дверь,
За окном великий зверь,
Зверь стоит разинув пасть,
Как бы в пасти не пропасть.

Ваня уж из ножен меч,
Ваня уж готовый сеч,
Да сраженьем отбиваться,
От Яги – сестры спасаться.

Толька эта же Яга,
Достает из сундука,
Ткани белой кружева,

Та в руках ее струится,
Светом белом вся лучится,
Да искрится, так искрится,
Что ослепнуть побоится,
Каждый кто свой кинет взор,
На затейливый узор.

«Уложи, Иван свой меч,
Да подбрось дровишек в печь.
Я пока тебе сложу,
Явь Манютки уложу,
Диву – зверю расскажу,
Путь к Кощею укажу,
Сядешь зверю на хребет,
Меч возьмешь, возьмешь кисет,
И ступай хоть на тот свет!

Забирай Манютки Явь,
Убирайся и оставь,
Не нужно ничье служенье,
Вызываешь отторженье.
Дел веду невпроворот,
Чтоб еще и лет учет,
Мне не надобно вести,
Будь же добр унести,
И не приносить мне в гости
Твои молодые кости.
Все что сделать я могла
В том тебе я помогла.»

«Баб Яга да здрава будь,
Гостем в доме моем будь,
Как спасу свою девицу,
Будь добра к двору явиться.
Мы наметим с Маней пир,
При огромный на весь мир!»

«Уходи, Царек - Ванек,
Доброй быть - не мой конек,
Потому пока добра,
Уходи в леса с двора.»

Ваня вышел, рассвело,
Солнцем двор сей обвело,
Взял Иван кисет да меч,
Чудо-зверь решил прилечь,
Чтобы на хребет завлечь,
Чтобы ногу перекинув,
Царь Иван болото скинув
Со своих аршинных плеч,
Мог без лишнего труда,
Сесть на зверя рамена.
....

Царь Иван, Марья – краса и Кощей Смертный

Вот и пробил скорбный час,
Солнца снова свет угас,
В небосвод взошла Луна,
Заглянув в проем окна
Не увидела девицу,
Не увидела сестрицу,
Только видит Ваня мчится.

Ветром мчится и стрелой,
В грот подземный – костяной.

Ну а под землей шумит,
Гвалт и гомон там стоит:
Царь Кощей с младой невестой
Перед нечестью сидит.

«Ах да Марья, Ах Краса,
Руса толстая коса,
Тонок стан и статен вид,
Только все она молчит,
А в глазах как будто ночь,
Спит подсолнечная дочь.»

«Погляди какой наряд,
Погляди какой обряд,
А Кощей-то молодится,
Чтоб подстать своей девице»

Нечисть шепчется, судачит,
Кости моет, злобу прячет,
Больно Маня хороша,
Только где ее душа?
Без души она едва ли,
Разве что чуть-чуть живая.

Но какой бы не был вид
Терпит Маня, ждет сидит.
Сшит ей новый сарафан,
Из парчи османской ткан,
Лучше ткани не сыскать,
Как по свету не искать.
Нет белее одеянья,
Чем у Мани на венчанье.
Все сияет да искрится,
Только нечисти дивиться,
Как такая как она
За Кощея отдана.

Сам Кощей стянувши латы,
Предвкушением объятый,
Как в седеющей ночи
Снимет с Мани слой парчи,
Полуногий да хромой,
Да в костюме с бахромой,
Да в костюме молодца,
Что не надевал кольца,
Будто этот молодец
Первый раз и под венец.

Рядом с ними в полный рост,
Скорбно поднимая тост,
Выпивая яд гремучий
За такой великий случай,
Чуть белее, чем есть мел,
Службу Генерал имел.
Хмурил брови, морщил нос,
Как не опошлить бы тост
Да Кощея как сразить,
Чтобы нечисть поразить?

«Много лет в твоем служенье,
Много выдержал сражений,
Напринес тебе побед
И девиц на старость лет.
Все союзы непрочны,
Все слова как есть точны,
Потому желаю я,
Чтобы женушка твоя
Обрела под старость ночи,
То чего сама захочет.»

Генерал, поднявши тост,
Хмурый взор как меч занес,
Резанул им по толпе,
Что стояла в темноте,
Да от трона отступил,
Как из кубка все испил.

Так под плеск болотных вод,
В заключительный заход
Дарит дар свой Водяной
Этой паре костяной.

«Старый друг, пройдоха ты,
Снова жаждешь суеты.
Снова хочется хлопот
Да души младой забот.
Вот тебе на всех гостей
Триста унций всех сластей.
Пахлава, янтарный мед,
Что захочется найдет,
Тот кто к бочкам подойдет.»

«Всем уважали друзья,
Что за чудная родня.
Все подарки хороши,
Для моей Красы души.
А теперь подарок мой
В знак того что я весь твой.
Вот тебе златой ларец,
В нем мой истинный конец»

Маня вся подобралась,
Маня вся подсобралась,
Встала с трона, подошла
Да так вся пообмерла.
Приоткрыл ларец Кощей,
В нем томится вещь вещей -
Смерть Кощеева таится!
Не затейлива вещица,
Но не так она проста,
Хоть и нет у ней хвоста,
Но вот в руки не дается,
Ускользает - Царь смеется.

«Что ты Маня, брось ловить!»

«Как подарок оценить?»

«Да вот так и оцени,
Но руками не лови,
Не поймаешь все равно,
Тебе это не дано,
Весь секрет и хитрость вся,
В том, что Явь нужна твоя.»

Вот так старый прохиндей,
Вот так пакостный злодей,
Что тогда от дара толк,
Хоть зови анчуток полк,
Хоть заплачь, а хоть кричи -
Нет спасения в ночи.
Маня ларчик приняла,
Да до трона доплыла,
Подошла к нему, присела,
Ларь поставила и села.

«Не грусти, моя Краса,
Будет первая роса
И забудешь все что было
Да кого, когда любила»

Маня смотрит равнодушно,
Ей и маятно, и душно,
В ней ни жара, ни огня,
Забрала запал земля,
Все что было в ней живое,
Все ушло, осталось горе.

«Ты мне душу не тревожь,
Все слова твои есть ложь.
Да сама я хороша,
Тоже хитростью дыша,
Оплутать тебя хотела,
Только видно не сумела.
Только видно не смогла,
Поделом мне за дела.

Но свои идеи брось,
Мы с Иваном хоть и врозь,
Я его на век запомню,
Где бы быть мне не пришлось,
Потому что лишь ему
Отдана я одному.»

Вдруг влетев быстрее ветра,
Да стремительней стрелы,
Погружая зал огромный
В сладкий морок тишины,
Пред Кощеем вырастает,
Тот кого не ждали здесь,
Кто слезает с чудо-зверя
Кто собьёт с Кощея спесь.

Расплывается в улыбке
Царь сплывается в оскал,
Быть не может сей ошибки,
Сам Иван да прискакал.

«Ваня, Ваня, что пришел?
Да зачем меня нашел?
Жил бы жизнь, да не тужил,
Маньку бы свою забыл

Все пошло б вмиг на лад.
Стал бы сказочно богат,
Но не поздно все вернуть
Да обратно повернуть.»

«Что меня ты гонишь вспять?
Позабыл как люд встречать?
Не предложишь угощений?
Или может развлечений?
Сразу гонишь от ворот -
Неприятный поворот.
Я ему с дарами к свадьбе,
Он меня обратно шлет»

Так Иван берет кисет,
Из кисета валит свет,
Свет волной живой катится,
Нечисть света страсть боится.
Да бежит во все концы,
Как военные гонцы,
Прячет свой поджатый хвост,
Ваня начинает тост.

«Вот гляди подстать невесте
Лучших прялок мастерство
Кружева на каждом месте,
Ручной тканки полотно.
Вез я это из границы,
Вез я множество ночей,
Для прекраснейшей девицы,
Чьих не позабыть очей.
Но сложилось все неверно,
Духом ты ее пленил
И теперь она одно
Из далеких из светил.
Ну и вот осталось только,
Дар подарок принести.
Дай исполнить эту волю,
Да назад  не унести.»

«Раз пришел – тогда дари,
Только глупость не твори,
Коли вычудить решишь,
То судьбу свою решишь.
И быстрее чем заплачешь,
Смерть от Генерала схватишь.»

Время вдруг остановилось,
Манька взром потупилась,
Ваня сделал к Мане шаг,
Сделав Мане быстрый знак,
Вмиг накинул на нее,
Вязь из кружев – Явь ее.

Сразу кругом заискрилось,
Сразу кругом засветилось,
Душу Маня обрела,
Марья внове ожила.

«Как ты смеешь, ты простак!
Ванька – встанька, встань, дурак!
Генерал, возьми-ка меч,
Да с неси бошку-ка с пелечь»

«Как не весел, как не рад!
Сам за мной послал ты в Град.
Генерал принес нам весть –
Свадьбе быть, подарок несть.
Вот и я собравши волю,
Да оставив на престоле
Замещать меня на дни,
Что прибуду я в пути,
Так пустился на крыльцо,
Чтобы поглядеть в лицо,
Чтобы посмотреть, как ты,
Растеряешь все черты,
Как тебя и исколю,
Как тебя я изморю,
Отмщу за годы жизни,
Да и за любовь свою.»

«Да не может это быть!
Сам тебя велел убить!
Видел сам твою я кровь!»

«Так работает любовь!
Так работает родня,
Дядь Явалфь мне есть семья.
Ну а ты мучитель тел,
Мрачных предводитель дел,
Можешь звать кого захочешь,
Будем биться в мраке ночи,
Только погляди сюда,
Все оружья ерунда,
Погляди на этот меч,
Им тебя и буду сеч.»

Царь Кощей встает, глядит,
Страх его не бередит,

«Ты Иван совсем дурак,
Я бессмертный вот те факт,
Делай с этим что захошь.
Все твои потуги грош.»

«А вот нет, тебе, Кощей,
Я владыка смерти сей!»

С пальца сняв свое кольцо,
Взяв из ларя яйцо
Маня смотрит на Кощея,
Что белеет вдруг лицом.

«Ах колечечко, колечко,
Не катись ты со крылечка,
По ступеням не скачи,
Свадьбы не сули в ночи.
Ты скорлупку расколи,
Да иглу достать вели»
Бьется мигом скорлупа,
В руки падает игла,
А Кощей бросает тело,
Чтобы Маня не сумела
Ту иглу переломить,
Смерть бессметроному сулить.
Ваня выхватил свой меч,
Выше вскинул сильных плеч,
Да обрушил на злодея,
Только он пока сильнее,
Маня только гнет иголку,
Только что от гнета толку,
Тут им нужен перелом,
А не просто ведь надлом.

Вот и Ваня колет, бьет,
А Кощей вообще не мрет,
Только кличет Генерала,
Ну а тот застыл как лед.

«Вот и правда, Генерал,
Лучше б нам ты помогал!»

Генерал вдруг отмирает,
В руки меч свои хватает,
И давай с Кощеем биться,
Старый пуще белинтся.
Ваня отступив на шаг,
Подает Манюте знак,
Та ему иглу бросает,
Он мечем ее ломает.

Крик накрыл подземный грот,
Крик спугнул лесной народ.
В этом крике все бессмертье
Испустил подземный черт.

«Вот теперь и поглядим
Кто кому тут господин!
Вот теперь и отомстим,
За злодейственный экстрим»

«Генерал, а ну давай,
Ты колИ, не отставай,
Убежать ему не дай!»

Так Кощей под старость лет,
Тот что захотел обет,
Наконец, отведал силы,
Той какой сильнее нет.

....

Эпилог
Много дней с того минуло,
Жизнь всех разом затянула,
Но конечно был тут пир,
Пир на весь огромный мир.

На пиру и я была,
Ела явства, квас пила,
С Генералом обсуждала
Все подземные дела.

Он теперь стращает нечисть
Да, блюдит за колдовством,
Чтобы мирно спали люди,
Не тревожимые злом.

А Иван да Марья вместе
Стали градом управлять,
Долго жить, да поживать,
Да добра всем наживать.