Что такое дружба на войне? Рассказ

Что такое дружба на войне? Вы спрашиваете… А я вам скажу. Это не то, что в кино показывают, где все красиво и пафосно. Это грязь, кровь, пот и последнее «держись, брат». Это когда слова не нужны, а нужен человек рядом.
В обычной, мирной жизни мы часто разбрасываемся словом «друг». Друг, с которым пиво пьешь по пятницам. Друг, которому можно позвонить поболтать. Но стоит случиться беде – финансовые проблемы, болезнь, да что угодно – и телефонные номера «друзей» вдруг перестают отвечать. Люди отворачиваются. Это как в той маршрутке, о которой вы говорили. Заходит женщина с ребенком на руках, уставшая, измученная. И что? Десятки глаз стыдливо утыкаются в окна, в телефоны. Словно их нет. И место уступит, скорее всего, такая же мать, или старушка, которая помнит, как сама таскала на руках детей. Сильный и здоровый сделает вид, что не заметил. Это мелочь, скажете вы? Да. Но из таких мелочей и соткана вся наша мирная жизнь. Из них и рождается большое предательство.
А на войне… на войне все по-другому. Вся шелуха слетает с человека в первом же бою. Здесь не важен твой статус, твои деньги, твое прошлое. Здесь важно только одно – кто ты есть на самом деле.
Помню, был у нас в отряде парень, звали его Лёха. Тихий такой, неприметный. До войны – студент-ботаник, в очках с толстыми линзами. Над ним посмеивались поначалу. Ну какой из него вояка? Худой, сутулый. А рядом был Серёга – здоровенный детина, мышцы буграми, вечно травил байки о своих подвигах, строил из себя Рэмбо. Всегда впереди, всегда громче всех.
И вот, попали мы в засаду. Жестко попали. Огонь шквальный, головы не поднять. Серёгу-Рэмбо ранило в ногу почти сразу. Он заорал, заматерился, а потом пополз… но не к нам, а в сторону, в кусты. Я видел его глаза – в них был только животный страх. Он бросил нас. Просто бросил, надеясь, что мы все тут поляжем, и никто не узнает о его трусости. Потом, если выживет, расскажет, как героически бился, как мы все погибли у него на глазах. Классика.
А Лёха… этот тихий «ботаник»… Когда меня контузило взрывом и осколок вошел в плечо, я отключился. Очнулся уже в каком-то овраге. Надо мной склонилось его лицо, чумазое, в крови, но очки как-то уцелели. Он тащил меня. На себе. Сам едва на ногах стоял, но тащил.
— Лёх… бросай… уйди сам, — хриплю я.
А он мотает головой и пыхтит:
— Тихо ты. Своих не бросаем.
Я не знаю, сколько он меня тащил. Может, километр, может, пять. Помню только, как он достал из кармана последний сухарь, разломил его пополам и протянул мне большую часть. А потом открутил флягу, сделал один крошечный глоток и отдал ее мне. «Пей, тебе нужнее». А я знал, что он сам не пил уже сутки.
Вот это и есть дружба. Не слова, не обещания. Это когда человек делится последним куском хлеба, последним глотком воды. Когда он, рискуя своей жизнью, тащит на себе твое беспомощное тело, потому что ты – «свой». Потому что иначе он не может.
Те, над кем смеялись в мирной жизни – «ботаники», «студенты», простые работяги – здесь, на войне, они и оказываются
настоящими героями. А те, кто бил себя в грудь и кричал о своей крутизне, ломаются первыми. Сдуваются, как проколотый шарик. Потому что их сила была показной, фальшивой, рассчитанной на зрителей. А здесь зрителей нет. Здесь есть только жизнь и смерть, и тот, кто прикрывает твою спину.
Мы с Лёхой выбрались тогда. Долго плутали по лесам, но вышли к своим. Серёгу того больше никто не видел. Сгинул где-то в тех кустах, как и не было его. Может, и к лучшему. Война сама отсеивает гниль.
После госпиталя мы с Лёхой стали неразлучны. Мы понимали друг друга без слов. Один взгляд – и я знал, о чем он думает, чего боится, на что надеется. Мы вместе ели из одного котелка, спали под одной плащ-палаткой, делили последние патроны. Это больше, чем дружба. Это уже родство, выкованное в огне. Ты доверяешь этому человеку свою жизнь не потому, что подписал с ним какой-то контракт, а потому, что видел его душу. Настоящую, без масок.

Знаете , что самое страшное? Вернуться потом в мирную жизнь. Ты возвращаешься, а мир тот же, но ты уже другой. Ты слушаешь, как люди жалуются на сломанный ноготь, на пробку на дороге, на невкусный кофе… И тебе хочется кричать. Вы не понимаете! Вы не знаете, что такое настоящие проблемы!
Ты пытаешься найти тех старых «друзей», а они смотрят на тебя, как на чужого. Они не понимают твоих шуток про «двухсотых» и «трехсотых», их пугает твой взгляд, в котором навсегда застыло то, что ты видел. Они не могут понять, почему ты вздрагиваешь от звука салюта или почему можешь часами молча смотреть в одну точку. И ты остаешься один. Один среди миллионов.
И вот тогда ты понимаешь, что твой единственный настоящий друг – это тот, кто был там, с тобой. Тот, кто делил с тобой тот последний сухарь. И неважно, где он сейчас – жив ли, здоров, или лежит в братской могиле. Эта связь не рвется. Она крепче стали и вечнее гранита.
Так что такое дружба на войне? Это когда в целом мире, полном лжи, страха и предательства, есть хотя бы один человек, в котором ты уверен на сто процентов. Человек, который умрет за тебя, а ты – за него. Без пафоса, без громких слов.
Потому что , иначе ни как .....