Выигрыш

  Встретил я как то на автовокзале города М, своего знакомого из соседнего села, назовём его условно Виталий. Поздоровались, поулыбались для приличия друг другу, и присаживаясь на привокзальную скамейку, я увидел через прорехи голубых брусьев, лежавшие на асфальте деньги, и поднял их, эта была купюра достоинством пятьсот рублей. Через время Виталий говорит:
  - Серёга, давай на эти деньги пива купим. Я немного подумав согласился, и мы пошли по виадуку через железнодорожные пути, на которых стояли длинные составы с тяжелыми рулонами жести, с металлоломом, углём, с закрытыми деревянными вагонами, и даже грязно-белыми цистернами. Пришёл и остановился на три минуты пассажирский состав, подавая пронзительный гудок.
  На другой части виадука на узких ступеньках, опираясь спиной на перила из толстых металлических листов, сидела худощавая, пожилая, и с виду немощная женщина, с протянутой рукой, которая зажимала кружку. Я видел её не уверенный, стеснительный взгляд, грустные и измученные глаза. Я подал ей три десятирублёвые купюры, и выскреб из кармана мелочь какая была, и сказал:
  - Прости, сестрёнка, - Господь поможет.

  Виталий радостно ликовал, что то говорил в преддверии халявного пива, за дармовые деньги. Миновав последние ступеньки виадука, мы шли по центральной улице города, по улице Ленина. Виталий всё так же о чём то оживлённо говорил, жестикулируя руками, но о чём я не знаю, я не слушал его. Я был погружён в думы об этой женщине. Меня преследовали её глаза, они просто стояли передо мной, и я решил вернуться.
  - Виталя, прости меня, - сказал я положив ему руку на плечо, - я так не могу.
  - Чего?
  - Что случилось?
  - Я вернусь к той женщине, и отдам свою находку.
  - Серый, на фиг она тебе нужна, - она за день знаешь сколько бабла имеет...
  - Пошли, ей другие дадут.
  - Нет, я не пойду за пивом, - я возвращаюсь к ней, прости.

  Всю обратную дорогу нудил мне попутчик:

  - Ну ты и дурак нагад, - тебе визуха привалила, пива нахаляву купить, а ты сам себя лишаешь такого удовольствия.
  - Хочешь ей дать, то есть помочь, да? - тогда помоги мне, я пива куплю и тебе дам.
  Я подал эту "пятихатку" той женщине под недовольные глаза Виталия, и под плохо скрываемую радость несчастной женщины. На душе у "друга" была ненависть, а у меня счастье, я радовался и грустил одновременно. Радовался от того, что принёс человеку радость, а грустил за то, что так обнадёжил, и принёс разочарование другому. Так и ехал рядом с ним с чувством неловкости и вины перед Виталием.

  Какое же это счастье безвозмездно помогать другим. Например, принести воды, дать денег не требуя отдачи, донести сумки старушке, пропустить кого то без очереди, дать нуждающемуся пищу, кров, или одежду. Помочь убрать или покосить сено, просто так подобрать и подвести на трассе человека.

  Не знаю, кто как, а я получаю от этого наслаждение, восторг, радость души и сердца, это не гордыня, - нет. Ты словно летишь, от приятно невесомого ощущения, сердечного счастья. Радость души такова, как будто ты что то выиграл в лотерейный билет. Например - купил бродячей собаке или измученной кошке пирожок с мясом, или поделился тем, что у тебя есть в сумке, тормозком или отломил кусочек хлеба.
  Забросил обратно в воду выброшенную волной на берег рыбину, или собрал в ведро оставшихся мальков после весеннего половодья в ямках, в ложбинах, отнёс в родной водоём, и отпустил. Ой, да за чем далеко ходить, покормил голубей кусочками хлеба, и ты счастлив, идёшь радуешься жизни, ветру, солнцу, голубому небу, облакам, и все-всем прохожим.

  Каждой весной у нас в людских левадах от талых снегов, дождей и грунтовых вод, появляются в широких, но не глубоких ямах и ложбинах мини-водоёмы, на которых гнездятся дикие утки, плюс на этих местах до 50-х годов прошлого столетия, было русло реки, но потом река его изменила. Поэтому у нас в низине всегда влажная почва, прекрасное место для сена, оно есть всегда, даже в засушливое лето.
  Так вот, на этих временных водоёмах во время гнездовья утки по утрам и вечерам летают громко крича прямо над крышами домов. А когда к концу мая, и вначале июня начинает уходить вода, то они тайно покидают свои гнёзда, и уходят на реку, которая находится совсем рядом.
  Иду я однажды по леваде домой, и вижу "мини-озеро", а в нём беспомощно кишат сотни и сотни головастиков, они просто душаться и толкают друг друга, из-за того, что ещё один-два дня и совсем не останется воды.

  Я взял дома ведро, вернулся к этим страдальцам, стал максимально ловить их руками, и потихонечку помещать в ведро. Какие же они оказались горячие от нагретой солнцем воды, скользкие, мягкие, я боялся их раздавить. Смотрят они на меня подёргивая хвостами, и крошечным ртом жадно хватают воздух (так думал я).
  Несу свой улов на речку, а мне навстречу идут две женщины, поравнялись со мной, поздоровались, и одна из них спрашивает:
  - Куда ты идёшь?
  - Не по грибы ли? - и улыбается лукаво.
  - Нет, головастиков вот из канавы набрал, у них совсем не осталось воды, несу на речку чтобы отпустить.
  - Чудак ты, - лучше бы курам отдал...
  - И то так, - говорит другая, пользы больше бы было. Но я не стал их слушать, пришёл на тихий водоём, и аккуратно выпустил живность в ещё не мутную речную воду. Головастики медленно уплывали прочь, довольно виляли хвостами. И вновь на сердце радость, как будто выиграл что то в лотерею.

  Не потому, что я добрый, я просто хотел это сделать, у меня от этой идеи ликовала душа, когда придумал взять дома ведро, придти к головастикам, и всех собрать. Одним словом, спасти погибающие в ужасных мучениях Божьи создания.

  КАК Я ДВУМ КАЗАКАМ АНЕКДОТ РАССКАЗЫВАЛ

  Июль - 2017 год. Возвращался я как то с главной автотрассы домой. Иду по парящему жаром асфальту, весь путь составляет 5 километров.
  Вот и начало родного села, прошёл мимо стен былой маслобойни и мельницы, пересёк три длинных улицы, свернул в улочке на тропинку, и иду к железному мосту перекинутого через мутную, поросшею камышом, рогозом, тиной и густой ряской речку, за которой стоит мой дом с длинной, и пёстрой от красок домой улицей.
  С левой стороны от тропинки, людские огороды, огороженные кучами колючих веток тернов, и разнообразных деревьев. Захочешь залезть в огород, не залезешь, провалишься с противным треском пересохших ветвей раздражая по всей округе собак, и увязнешь так, что едва выберешься. Разнообразие старых больших деревьев, белого тополя, ольхи, черноклёна, дикого боярышника, тернов и осин.
  Справой стороны луг, из смешанных трав, лопуха, омана(девясил), кипрея, осоки, пырея, чакана, одуванчиков и молодого камыша.
  Над головой чистое, голубое небо исчерченное белыми шлейфами от пролетающих самолётов. Впереди над селом невысоко кружат степные орлы, выслеживая на подворьях людей себе добычу, кур, молодых уток, гусей и индеек.

  Иду неспеша, жарко, нет-нет да пахнёт в лицо ветер жаром. С левой стороны между деревьев есть просека, хозяин огорода постарался сделать, чтобы возить на огород перегной из навозных куч былого колхоза, и вывозить сено, скошенное на своём лугу, это мини участок за огородом у самой реки.
  В этой просеке в тени осин сидели выпивали три мужика, они увидев меня, окликнули, и попросили к ним подойти. Я подошёл, поздоровался. Один из них был Вадим, парень из нашего сельповского округа, то есть житель рядом стоящего села, а остальные два, были жители казачьего хутора, которое находится в двадцати километров от нашей деревни. Одного из хих я знаю, мы давно знакомы, а второго нет.

  - Закурить хохол есть? - спросил меня хрипловатым голосом незнакомец.
  - Я не курю, брат, - отвечаю. Юрка (мой знакомый), говорит своему другу:
  - Кубик (Кубанов фамилия), на лей яму. Тот налил мне пол стакана водки, и подаёт.
  - Нет ребята, спасибо, я не пью.
  - Ня пьёшь, а чаво ня пьёшь?
  - Хворый что ли?
  - Нет, я запойный, - слукавил я, - если сейчас выпью, то остановок не будет, на месяц уйду в запой, так что спасибо.
  - Да и работы валом, полоть огород, сено подошло, косить уже надо.

  - А хто ты такой?
  - Чаво я тябе ня знаю?
  - Давай знакомиться говорю, я Сергей, и протягиваю ему руку.
  - Пятро.
  - Ня правильный ты какой то, ня куришь, ня пьёшь... Ну так слово за слово, дошли до того, что Петька вспомнил какую то телевизионную передачу о крокодилах, и сказал:
  - Я сам глядел пярядачу, крокодил магёть ня есть няделями, ляжить брявном, и няшолхнётся.

  - А прядёть коза воды попить, он яё у воду утягнеть, и ест набявая сябе живот. И тут я идиот неподумавши, и по своей душевной просооте, рассказал анекдот:

  - Приехали как то два казака в Африку, идут природой любуются. Вдруг видят, на берегу реки крокодил лежит. Подходят они к нему, и один из них говорит:
  - Ой Вань, - гляди какая ящерица, такая же как у нас, только нямного поболе.
  - Ага, говорит Иван, пнул крокодила ногою в бок и говорит:
  - Ляжишь? - ну ляжи. Жарко туристам, разделись они, и плюх в воду. А крокодил посмотрел по сторонам, и тоже следом за ними в воду нырнул. Выныривает, трусы тьфу! И говорит:
  - Ляжищь, ляжишь, - а можат я тут жаву!

  Не понравился мой анекдот кубику. Стал он мне претензии предъявлять за мои слова, и я вспомнил о том, что местные казаки не любят когда кто то их типа перекривляет говоря их говором, их наречием, например:
  - Дяжурный, няси вядро... Они если кто то не в духе, и даже просто так, могут запросто дать тебе по шапке.

  От кубика меня защищал Юрий. Идёт подвыпивший Петро в мою сторону с кулаками, а Юра останавливает его, и я понял, что мне лучше подобру поздорову уйти, что я и сделал. Иду и слышу у себя за спиной реплики кубика:
  - Иде он?
  - Иде он побёг?
  - Няхай ответить за свои слова.
  - Казаков няхто ня можить трогать! - даже крокодил...
  - Иде он? - Вярни яво, няхай сюды идёть!
  - Я узнаю, иде он жавёть...  Я потихонечку удалялся, а за спиной крики и брань в мой адрес из уст кубика становились всё тише, и тише.