Трассовикам посвящается

Две тысячи метров над уровнем моря,
Здесь солнце сияет, но вовсе не греет.
На полюсе холода  царство изморози,
От цифр на приборах душа леденеет.
В тумане морозном застыла дорога,
И дизель натужно поет свой мотив.
Его не глушили с начала сезона,
Впереди — Заячья тропа и Черный прижим.

Минус семьдесят два — здесь лопаются сосны,
Минус семьдесят два — покрышка как пластик звенит.
Оймяконский маршрут, испытание взрослых,
Где каждый второй в себе вечность хранит.
Здесь трасса диктует суровые правила нам:
Не верь небесам, верь лишь крепким рукам.

Скорбное место, кресты у обочин,
Ушли в бесконечность здесь сотни людей.
Тут каждый маневр филигранно отточен,
Средь белых снегов и полярных зверей.
Волки в сугробах мелькают тенями,
Следя, как машина ползет по хребту.
Здесь жизнь измеряется только шагами,
И верой в железную эту мечту.

Полчаса на короткий, прерывистый сон,
Проспал чуть сильнее — и встал навсегда.
Колеса примерзнут, нарушив закон,
Застынет в металле былая езда.
Но если беда — здесь в беде не оставят,
Народ тут отзывчивый, хоть и суров.
Но сам не плошай, когда лед тебя плавит,
Будь к вызову тундры в секунду готов.

По зимнику встретишь кочевье эвенов,
Их добрый очаг и горячий привет.
Они — короли этих белых вселенных,
Хранят от предков священный обет.
Дорога на север — для тех, кто не сдался,
Где дух закаляется крепче, чем сталь.
Кто в минус семьдесят два здесь остался,
Тот видел земную, седую печаль.