Отшельник

Памяти И.А.Бродского
 
«Сколько людей! Куда они идут?»
 
Он, спотыкаясь, пытался бежать сквозь толпу. Люди шли ему наперерез, недовольно толкались и кидали ему в лицо нещадные ругательства.
 
«Люди! Отчего вы не идёте вслед за мной?»
 
Он определённо ощущал, как его спину прожигают косые взгляды. Здесь было холодно, очень холодно, хотя вокруг было столько человеческих тел. Тел, но не греющих душ! Все их души, казалось, ушли, улетели, исчезли, и остались лишь механически двигающиеся тела, отрицательно покачивающиеся, словно на шарнирах, головы, сложенные на груди руки.
 
«Люди! Вы ли это?»
 
Он безуспешно пытался пробиться сквозь, казалось, бесконечную, многомиллионную толпу. Его сбивали с ног, резко хватали за плечи, и ему казалось, ещё немного – и непоколебимое течение общественного мнения увлечёт его вслед за собой. Эти мысли пугали его, подстёгивали и заставляли идти дальше. Он стремился туда, где сквозь сковавший толпу смрад виднелось солнце.
 
«Люди! За что же вы так со мной?»
 
Вокруг него было множество людей, и среди них – чудовищно огромное количество знакомых лиц, однако никто не шёл вслед за ним, никто не оборачивался, чтобы хотя бы взглядом проводить отчаянного смельчака. Он был совершенно один, странный, никем не понятый человек, который так неожиданно для всех стал отшельником, заперевшимся за тяжелым засовом своих дум, и ради чего?
 
«Люди!.. Вы меня не понимаете...»
 
Стоит ли бороться ради единоличности собственного мнения, если так или иначе разобьёшься о беспощадную толпу, слепо двигающуюся за тем, что знакомо и понятно, жадно пожирающую всё, что только может отличаться от привычных ей потоков?
Он всё шёл и шёл, толпа казалась ему всё гуще, солнце – всё дальше, и он вот-вот был готов остановиться, упасть, раствориться под ногами безжалостного течения, как вдруг, пробившись сквозь которую по счёту чреду людей, он вырвался.
 
Помятый, замёрзший, уставший, он внезапно оказался в ослепительном свете яркого, тёплого солнца, принимающего его даже в таком неприглядном виде, даже с таким отличным от всех мнением. Одиночество, столько лет безуспешной борьбы сжимающее его сердце, вдруг отступило, и его принудительное отшельничество уже не казалось таким мрачным и тяжёлым в свете наконец обретённого солнца.
 
Толпа осталась где-то далеко позади.