Записки моих путешествий. Картина С. Саврасова

(music"Осенняя")
"Дело было вечером,
Делать было нечего".  Сергей Михалков "А что у вас?"<cut text="Читать далее...">
Вспомнились строчки, как только увидела эту картину и нахлынули воспоминания, как один из эпизодов в моих приключенческих путешествий.

Пришла я вечером, ближе к восьми часам к очень моей хорошей ташкентской подруге. Я у нее остановилась после очередной поездки в 1995 году, в Чехию, Словакию и Венгрию, где с большой группой более двухсот человек со всего СНГ мы совершали миротворческий и благотворительный акт в поддержку Акции "Мир во всем Мире" в качестве пробежек, участия в межд. концертах Мира Шри Чинмоя и выставок серии его картин "Джарна кала" и др. То, как я поехала, другая история, но мне пришлось занять 100 долларов (по тем временам это много, заложив горстку золотых вещей под доверие). Также мне чуток собрали мои близкие друзья, кое что у меня было, в общем я улетела  и долетела до места сбора в Праге. Т. е это к тому, что обратно мне тоже сложились на проезд из Праги в Москву - 50 долларов и я оказалась с долгами и доехать до Ташкента уже никак, а там трое детей. Их надо кормить.

Подруга приютила меня в своей двушке, в одной она жила, в другой ее сын, уже взросленький и он занимался дома починкой радио телеаппаратуры - магнитофоны, колонки, в общем комната битком забита инструментами, и всем, что ему надо было для работы, не пройти, а пробраться к кровати, можно было с трудом, причем задеть ничего нельзя, дышать нечем, кроме того, что он постоянно что-то сваривал, включал, выключал, проверял то звук, то видимость итак всеми ночами напролет. Вокруг кровати огромные и маленькие колонки орали всю ночь, особенно запомнила 2 большие прямо за головой. Это было нечто. Конечно ни о каком спанье речи быть не могло, но я была рада, что хотя бы лежу. Был ноябрь, за ним декабрь и было очень холодно на Домодедовском рынке, где я с 8 утра до 8 вечера стояла за прилавком в кроссовках и кожаной куртке и торговала мешками сахара сгибаясь и разгибаясь каждую минуту без перерыва и всего за 20 рублей в день, причем с вычетом если, чего-то не досчитается, а это было постоянно. И ведь что-то надо было приносить домой, чтоб не быть как бы совсем уж... Я понимала, что не только детям не могу заработать на питание, но и на билет тем более. Сама практически ничего не ела, но я йог и для меня это не проблема. Подруга отдала свой старенький мохеровый свитер, меховую шапку из голубой норки - у меня не было с собой теплых вещей и я не думала, что так надолго задержусь в Москве, да еще и в холода.

Переходим к основной части.
Естественно подруга тоже не спала ночами, она вся издергалась, постоянно ругалась с сыном, доходило даже до драк. Если при мне, то я старалась утихомирить, что конечно и морально было тяжело.
В общем в один из вечеров произошла очередная драчка у них, шум, гам, крики, я попыталась их остановить, но попалась под отчаянную руку моей подруги и она выпалила мне, а ты, что тут делаешь, иди отсюда, хватит уже, все надоело, иди куда хочешь, все уходите, кричала она. (А, спрашивается, как? Я бы пошла, куда хочется и даже поехала, но...мани?) Короче, она мне указала на дверь и нет, не сказала, а выкрикнула, чтоб я сейчас же уходила. Тоже самое и с сыном было.
Я вышла в подъезд пока без вещей, просто подумать, остыть, что-то решить. Но решения не было, уже 10 вечера, на улице снег метет, ветер, завтра на работу надо выходить, а то не заплатит мне хозяин точки - он платил раз в неделю. И я уставшая до невозможности. И тут мысль. В подъезде тепло, светло, не воняет, чисто, можно куртку кожаную под себя постелить. Решила поискать на этажах укромный уголочек. Нашла на 4-ом этаже. Вот здесь и обоснуюсь, подумала я.
И довольная хотела уже спуститься вниз, к подруге за вещами необходимыми, тут вижу прислоненную к мусоропроводу большой продолговатый, что-то и вроде в раме. Подошла, чуть повернула, смотрю картина знакомая, с подписью, но несколько обветшалая, рамка в нескольких местах попорчена, сбита, картина темная, да и серая какая-то. Сначала мысль, что на ней можно устроиться, а потом подумала, жалко, все-таки картина. Дай-ка, думаю, отнесу ее подруге, может ей понравится, Честно сказать, она, как Плюшкин, собирала все и всего у нее под самый потолок.
Взяла я эту раму с картиной в охапку, на лифте опустилась на 1-ый этаж и позвонила в дверь на всякий случай прикрывшись картиной, как щитом, чтоб, ни дай Бог, с синяком не оказаться (подруга очень воинственная была).
(music "Осенний саксофон")
Открыв дверь, она грубым таким нервным голосом крикнула, где ты шляешься, и тут же осеклась, это, что? Картина, говорю, высовываясь из-за нее. 
Так это же "Грачи прилетели" Саврасова воскликнула она. Ну, ка давай сюда, это, что оригинал? Не знаю, пожав плечами, ответила я тихеньким тоненьким голоском. Мне было все равно, я хотела хотя бы лечь и вытянуть уставшие и замерзшие ноги.
Она ее быстро обтерла от пыли, надела очки и давай изучать, подделка или настоящая. Что стоишь, гаркнула она мне, иди спать ложись, завтра вставать рано. Мне два раза повторять не надо было, быстро я юркнула в комнату ее сына и тут же в койку. Гроза прошла, все утихомирилось и встало на свои места.
Время от времени скандалы разгорались снова - ее можно было понять, столько лет ни сна, ни отдыха под этот то джаз, то классику, то буги вуги. Я не в обиде ни в коем случае. На следующий вечер мы пришли к выводу, что картина настоящая, но рисовал ее какой-то художник может на продажу, может для себя, там и фамилия какая-то стояла. Холст был натуральный, краски тоже, рамка-багет красивая. Мы отреставрировали рамку и повесили картину в кухне перед круглым столом. Она висит и по сей день и, когда я к ней прихожу, мы любуемся этим шедевром, вспоминая тот громоотводный вечер. И становится очень все смешно и мы хохочем в голос, особенно, когда я вновь и вновь рассказываю, как искала место для ночлежки.

Вот какое чудо сотворила картина "Грачи прилетели" С. Саврасова.
Удивительно и то, что я на днях вспоминала этот эпизод из моих путешествий и хотела о нем написать, а тут и тема выдалась в десяточку! Вот и еще одно чудо!
*
И этот день, и этот  вечер
И этой осени покой,
Напомнил мне с картиной встречу
С полоской Неба голубой.

Осенний вид дерев усталых,
И голых прутьев, не ветвей,
И гул крикливый караванов
Грачей, слетающих с полей.

Поля давно уж опустели
И больше нечего клевать.
Да! На снегу, не на постели,
Деревья хоть бы отыскать.

Заполонили всю округу,
Галдят, слетая с высоты
Дерев верхушек... и с испугу,
Летят куда-то три версты.
   
И черных галок расплодилось,
Вороны облепили ель.
Им лето в зиму, что ль приснилось,
Иль в зимний холод им теплей?

Покров из снега не мешает,
Видать на лапках сапоги.
Им все равно собака лает
Иль ветер вынес все мозги.

Под кровлей Церковки Соборной
Поют, звонят колокола.
Грачи, вороны всем довольны,
В достатке было бы харча.

Да, сердобольные селяне
Накрошат им пшеничный хлеб.
Те попируют на поляне,
Им все равно идет, что снег.

Природа кажется унылой,
Ну, что там, домики вдали.
Но кажется картина дивной,
Грачи, вороны, снегири.

И в бело-серую тональность
Вписался голубых небес
Великолепный образ странствий
Всех птиц слетающихся в лес.

Неважно то зимой иль летом,
А, может, и в весенний день,
Всегда по голубому Небу
Летит из птиц густая тень.

Листвой ноябрь опустевший
К себе притянет голубей,
А первый зимний снег осевший
Ворон заманит и грачей.

На голых веточках, как листья,
Смотреться будут для людей,
И над кормушкой будут виться,
Иль там, где в крошках хлебных пень.