Пока длится февраль kp

.






Главы из КНИГИ ПЕСКА (kp)
(Английский сонет-складень)



ПОКА ДЛИТСЯ ФЕВРАЛЬ




СОДЕРЖАНИЕ 

- Чем измерять печали и утраты?... (0.718)
- Смотрю в окно смешным шалтай-болтаем...(0.784)
- Прощание в февральский день подкожно...(0.745)
- Начало февраля, капризней стужа...(0.694)
- Свисают вниз берёзок чахлых корни...(0.772)
- На улице, в мигающем неоне...(0.732)
- Ещё одна мечта пришла в негодность...(0.702)
- Обычное начало дня не нежит...(0.719)
- Уже внутри себя проснулись почки...(0.716)
- Всё просто: из зимы – в подъезд столичный...(0.698)
- Пластинка «Барыня». Труба в цветочек...(0.734)
- Рассвет, февраль, и долог завтрак вдовий...(0.682)
- Давно в амбаре спят ржаные зёрна...(0.717)
- И в три, и в сорок можно крикнуть «горько!»...(0.689)
- Всяк понимает: этот мир не вечен…(0.752)
- Приходит время в жизни ставить точку..(0.796).




==============================



***

Чем измерять печали и утраты?
Всё те же неприметные года…
Вечерний город после снегопада –
и ни следа, ни одного следа.

То мандаринный, то лимонно-мятный,
то в феврале оттенки сентября…
Снег на ресницах жёлтый в белых пятнах –
свет фонаря, ночного фонаря.

Гул улиц неумолчный, а на крышах
тревожит ветер струны проводов…
Вдох – белый, выдох – чёрный, город дышит
тоской снегов, слепой тоской снегов.

Светает поздно, и темнеет сразу.
Не снег, а прах небес ложится наземь.


***

Смотрю в окно смешным шалтай-болтаем,
на белый лист накапали чернил…
Февраль, след на снегу, след исчезает,
след был – верней, привиделось что был.

Что я один определю по звуку –
часы на полке, где живут стихи…
Перчатка на столе, найдут ли руку,
пять пальцев пустоты, страх пустоты?

Наверно, зимней хлоркой мыли раму
до чистого листа, всем дням назло…
Ночной мороз – небрежный почерк Хармса –
исписано стекло… из слёз стекло.

След на снегу – уже не мой, а снега.
А я стал частью мысли о ночлеге.


***

Прощание в февральский день подкожно.
Всё, что вокруг, – наощупь и не так…
С клюкой старуха. Лёд. Шаг осторожней,
чем шаг по жизни, зыбкой жизни шаг.

Вернуться, но к кому? Куда податься?
Мой сон забыт, а в нём и я пропащ.
Конец зимы, на вешалке в прихожей
осенний плащ, осенний мокрый плащ.

Просить прощенье, чтобы не простили,
а выгнали на улицу взашей…
Стареет дом, лёд, плесень, запах гнили,
и запах щей, вчерашних, кислых щей.

От сердца дар, дар сердцу – невозможен.
Гость с улицы, снег на полу в прихожей.


***

Начало февраля, капризней стужа.
Конечная одна на целый мир…
Ночной автобус, только что проснувшись,
выходит пассажир… злой пассажир.

Конечная. Чуть в стороне – церквушка.
Водитель доедает чебурек.
Пустой автобус, двигатель заглушен, –
тепло уходит в снег, в последний снег.

Пустой автобус, двигатель заглушен,
тепло уходит в снег, в последний снег.
А станет ли весной-загульной лучше?
Ветра добрей к душе, теплей ночлег?

Не час, не день. В том состоянье – вечен.
Нет цвета, снег идёт, мир обесцвечен.


***

Свисают вниз берёзок чахлых корни,
болезненная тлеет береста…
Руины церкви. Грач сидит и смотрит
на лик Христа, распятого Христа.

Из двери храма выглянула кошка,
в него зашёл сутулый человек…
Подайте Христа ради в чёрной плошке
лишь белый снег, один лишь белый снег.

Погост, метель, кресты неразличимы,
и лица на старинных образах…
Копчёный омуль пахнет льдом и дымом,
его глаза, застывшие глаза.

Такая в церкви тишина, что слышно
паденье тишины. Не вниз – в мир вышний.


***

На улице, в мигающем неоне,
без шапки, нараспашку, без креста…
Играет нищий на аккордеоне
«Ах, этот вечер», чарочка пуста.

Шкатулка фей. К чему она пустая?
Зачем весь мир, когда ничтожен день?..
Сквозь снегопад, его не задевая,
моя ли тень… скользит к закату тень.

Нетронутым остыл на кухне ужин,
уже давным-давно темно в окне…
Сирены скорой вой – кому-то хуже,
чем мне… тот вой сирены – обо мне.

И, кажется, всё сущее продрогло,
его как будто кто-то сглазил, проклял…


***

Ещё одна мечта пришла в негодность,
то жёрнов дней, то хворей маховик…
Снег тает, обнажая прошлогодний
вороний крик, вороний хриплый крик.

За слоем слой стираются приметы
сермяжной правды и лужёных жил…
Утюг чугунный, на углях нагретый,
остыл, нет сил, давно внутри остыл.

Дневник потёртый, место для заметки:
что взгляд поймает, что уловит слух…
Три летних комара в москитной сетке,
семь белых мух, семь зимних, белых мух.

Предсказанное кажется неточным.
В конце строки звездой мерцает точка.


***

Обычное начало дня не нежит,
а рвёт тисками города из тьмы…
Счищают снег. Металл о камень – скрежет,
зубная боль зимы. Дурной зимы.

Особняки… Аккорд из тьмы – мазурки,
скривив парадное, обмяк фасад…
Фонтанки мусор, под водой окурки
дымят… тяжёлой пустотой дымят.

В напластах льда то жук, то ивы ветка,
то аиста перо, то выпи крик…
То с севера, то с юга дует ветер,
качается тростник… сухой тростник.

Река в тисках зимы. Снег на граните…
Треск льда – тот звук, который можно видеть.

 
***

Уже внутри себя проснулись почки
на тонких ветках молодой ольхи…
На зимней радуге три чёрных точки –
грачи… вернулись. Умные грачи.

Ищу сюжет. А всюду только тени.
Февраль. Но даже в этом сером дне…
Сквозь трещину на пне побег весенний
спешит ко мне… Спешит сквозь снег ко мне.

Меня сегодня солнце провожало
в иное время года, без обид…
Весенняя капель, джип у вокзала,
движок стучит… который день стучит.

На языке снежинка тает. Словом
становится вода. Желаньем новым.


***

Всё просто: из зимы – в подъезд столичный,
до лифта путь – не русская верста.
Почтовый ящик, пусто, как обычно:
реклама и счета. За жизнь счета.

В трюмо троится грусть, снимают мерки
с последних бликов пыльные углы…
Смеркается. Нить бус, кольцо и серьги
не так теплы. В моих руках теплы.

На подоконнике из гипса рыба,
раскрашенная дочкиной рукой…
А снег идёт, плывут куда-то тучи
и манят за собой. Вдаль за собой.

Перчатки на окне друг друга греют.
Тепло, но чьё – в их тёмных душах тлеет?


***

Пластинка «Барыня». Труба в цветочек.
Кто вспомнит нынче старый граммофон?..
Фарфоровый пылится ангелочек
под грай ворон, поднявших шум ворон.

Ещё горласт ворон, вечерний танец,
след – иероглиф, вязи, кружева…
Ночь перед Рождеством, хочу украсить
слова, мои никчёмные слова.

В огонь бросаю выцветшие письма,
тетради со стихами, дневники…
То снег, то дождь, на ржавых рельсах листья –
в две неживых строки… пустых строки.

Колодезную цепь украсил иней,
вся в завитках, вся в блёстках бело-синих.


***

Рассвет, февраль, и долог завтрак вдовий.
Раздумья не убыстрят время бег.
Снегирь клюёт рябину. «Капли крови»
летят на снег, на белый чистый снег.

Заснеженная, сказочна долина.
Рябины острова, какая ширь!
Зима. Туман. На алый парус солнца
любуется снегирь, снегирь-мизгирь.

Чуть в стороне от звёздных двух Медведиц,
сияньем обрамив зимы хрусталь, –
овин горит? Нет, это ясный месяц
над стогом встал, свечой небесной стал.

Снежинки путь по полю – белый в белом.
Мир видится не чистым – опустелым.


***

Давно в амбаре спят ржаные зёрна,
давно сошли дожди с убогих крыш.
Со щами чугунок в тулуп завёрнут,
грудной малыш. Томится в снах малыш.

Покров зимы – изношенное платье,
уже не той посадки и длины.
Скрипит осевший наст под дранным лаптем
стареющей луны, слепой луны.

Обид на долю горькую нет в мыслях,
жить незачем с предательской слезой…
Висит в сенях у двери коромысло
распятой стрекозой, сухой лозой.

Лёд на реке, вода петь перестала.
Зимы душа – как в храме, но устала.


***

И в три, и в сорок можно крикнуть «горько!»
и в шестьдесят… Неумолимый бег…
С песочницей зелёное ведёрко
днём заметает снег, и ночью – снег.

Кустов январских белые горгульи
вокруг площадки детской – хоровод…
Качелей две верёвки – две сосульки
на новый год, прошедший новый год.

То словно по линейке вниз, то косо,
а то, кружа с невидимой метлой…
Последний снегопад следы заносит,
я не хочу домой… спешить домой?..

Короткий день – длинны и липки тени.
Учись у солнца: угасать… смелее!


***

Всяк понимает: этот мир не вечен…
Порывист ветер и туманна даль.
Смотрю в окно… Обмакивает вечер
в золу февраль, как сахар в чай, февраль.

Февраль. Фронт снеговой мелькает в сводках,
запрятаны под лёд теченья рек…
Причал с одной забытой Богом лодкой…
А был ли человек?.. Здесь?.. Человек?..

Весна желанная, когда ж обрушишь
цветение на спящий передел?..
Горбатый «Запорожец». Хватит лужи,
чтоб заблестел, от счастья заблестел.

Зимой и звёзды кажутся иными –
холодными, чужими, но живыми.


***

Приходит время в жизни ставить точку.
А что багаж? По всем приметам пуст?..
Премьера фильма… Вспоминаю ночью
попкорна хруст, февральских льдинок хруст.

Звонил, но говорят, что вызов ложный,
лишь белка яро крутит колесо.
Последняя строка ещё возможна?
День всё короче, всё короче… всё…

Больничный коридор, кривые стулья.
Но излечим ли мой самообман?..
В лучах заката на окне надулась
герань, на треть засохшая герань.

Снег превратится в воду, в пар. Пар – в тучи,
а тучи – в снег. Всё в тот же снег летучий.








.