О пустяках

Чёрная лиса сидела на краю мира — там, где небо стекало
 в море, а звёзды падали 
не вниз, а вбок.
Она перебирала пустяки: обломок 
ракушки с узором, похожим на 
забытую карту; перо, которое 
когда-то видело сон птицы; 
камешек, тёплый, будто в нём 
до сих пор теплится чьё-то 
дыхание.

— Всё это не имеет значения, — сказал Ветер, пролетая мимо.
Голос его дрогнул, будто он сам 
не до конца в это верил.
— Именно, — улыбнулась лиса, и в её глазах 
вспыхнули искры далёких костров. — Именно поэтому оно и важно.
Пустяки не подчиняются законам
 больших вещей. Они шепчут, 
зовут, обжигают сердце теплом,
которого ты не ждал.
Ракушка открыла дверь в лето, 
полное смеха и запаха полевых 
цветов. Перо подхватило шёпот 
слов, потерянных на рассвете, — и они зазвучали, как забытая
колыбельная. Камешек согрел 
пальцы того, кто уже забыл, 
что такое тепло, и в груди 
что-то дрогнуло.

Ветер замер, поражённый.
— Но ведь это… магия? — в его голосе смешались страх и 
восторг.
— Нет, — сказала лиса, бережно 
укладывая пустяки в нору. — Это просто внимательность. 
И смелость помнить.
Мир держится не на горах и 
океанах, а на том, что мы 
решаем сберечь: на запахе дождя 
перед грозой, на паутинке, 
сверкающей в лучах 
утра, на взгляде, который 
задержался на секунду дольше.

Она встала, стряхнула с хвоста 
пылинки звёзд и шагнула в 
сторону, где пустяки становились 
чем-то большим.
А Ветер, затаив дыхание, 
подхватил одно забытое
перо и полетел следом.
Он уже не спрашивал, куда они
идут. Он просто чувствовал — впереди что-то ждёт. Что-то, 
что изменит всё. Или хотя бы 
его самого.