все оттенки белого

Черновик. Выдержки из нового романа.

Батюшка Дон величаво катил свои воды в только одному ему известную вечность. Его лёгкие волны, обгоняя друг друга, бережно ласкали песчаный берег. Их нежность успокаивала и располагала к задумчивости.
Сидя под развесистой ивой, Анатолий Скляров наблюдал за тем, как паук ажурно оплетал своими кружевами дневную бабочку. Еле видимая нить паутины серебром сверкала на солнце и казалась руном сказочного дракона.
— Долеталась – с горечью подумал Скляров, а мне завтра в аэропорт. 
***

Много лет назад, в такой же погожий день, на берегу Азовского моря, сидели отец и сын. Мальчишка девяти лет от роду, который бежал за отцом два года назад, спотыкаясь и падая в июньский тополиный пух, провожая его на фронт, сидел сейчас и ним рядышком и кожей чувствовал любовь отца, волнующую до мурашек, пробравшуюся в самый потаённый уголок души и поселившуюся в ней до конца жизни, а впрочем и на веки вечные.
Батя пришёл на побывку, когда война уже гремела всей своей кравожадной мощью на советско-германских боевых фронтах. На южном Кавказском фронте отдавал долг Родине младший офицер военно-морского флота Антон Кондратьевич Скляров.
Толя был третьим ребенком в семье, но не последним, родившись как раз всередке  между двумя сестрами, самым же старшим был брат. Так повелось в том доме, где любовь витала во всём, чем жило и дышало большое семейство, что двери и окна не запирались ни днём, ни ночью.
Не потому, что не было замков и дверных щеколд, а от того, что было великое доверие и неограниченная свобода для всех обитателей семейного круга. Свобода действий и поступков, какая может быть в доме, где живёт большое человеческое сердце.
От того и шастали кто помладше по ночам во двор, где под лунным светом всё казалось таинственным, наполненным загадочными тенями с шевелящийся в тишине черной травой под ногами и незнакомыми звуками, таящими в себе загадки ночного двора. Было какое-то особое чувство гордости за себя, когда победив страх, дети возвращались домой и продолжали бороться с темными тенями, но уже во снах, под теплым одеялом на кровати в родном пристанище.
Утром Толя шёл в школу, размахивая коричневым тонким портфелем. Он не любил носить много книг, предпочитая знания носить при себе, точнее в голове. Ген отменной памяти, доставшийся ему скорее всего от предка, сослужит в будущем верную службу, когда придется запоминать самую сложную височную кость мозгового черепа человека, будучи студентом первого курса мед университета.
Тем временем младшая сестра Галочка, с ранцем за плечами, садилась на конечной остановке в трамвай и каталась из конца в конец по одному и тому-же маршруту, пока не наступало время вернуться из школы. У Галочки были наручные жемчужного цвета часы в бронзовой оправе, по которым она всегда могла справиться сколько время и быть дома к обеду. Галочке было 7 лет, она была отчаянно самостоятельной и её прогулы в первом классе не отразились на решении по окончании школы стать учителем химии.
После двухнедельной побывки отец уходил на фронт, счастье в доме затаивалось на время, становилось пусто и одиноко без отцовских добрых лучистых глаз. Но его сердце оставалась там, где шум ребячьих игр, где смех родных голосов, где гул проезжающих поездов, что слышен от недалеко проходящей железной дороги, и запах моря, что омывает Ахтари. Тюркоязычный Ахтаир, что означает крутой белый берег, смягчился со временем до Ахтари и стал коротким именем города Приморско-Ахтарска.
Там и продолжил служить родине после воны майор Антон Скляров в качестве первого секретаря горисполкома.
Стекало время с циферблата, великие послевоенные стройки несли с размаху страну к строительству светлого будущего, прямиком в красную алчную пасть идей великого коммунизма.

—Анатолий Антонович!
Сотрудница службы паспортного контроля Ростовского аэропорта не сдерживала внезапно нахлынувших эмоций.
—Это же Вы оперировали в прошлом году моего мужа! Спасибо вашим золотым рукам, вовремя спасли от беды!