Когда же ты поймешь

Ты рвёшься в высоту, где воздух жжёт виски,
где истина — как нож, блестит и ранит в спину.
А я учусь молчать, ломая кулаки,
и прячу крик в груди, как прячут в землю мину.

Когда же ты поймёшь: не сгореть — а выстоять важней,
не показать — а спрятать, как святыню, под ресницы.
Ведь пламя любит зрителей, им кормится сильней,
а тишина — как храм безмолвный, без границы.

Я видела огни, что клялись быть судьбой,
они взвивались вверх и падали золою.
И каждый громкий свет, покончивший с собой,
просил в конце концов укрыться тишиною.

Не говорить — молчать. Не доказать — простить.
Не врезаться в чужую правду лбом до крови.
А в темноте стоять и медленно растить
спокойствие, как сад в засушливом покрове.

Ты думаешь, что мир спасается борьбой,
что истина кричит, разрывая перепонки.
Но всё, что так орёт, — кончается золой,
а всё, что тихо ждёт, — становится иконой.

Тишина — не пустота. Она — как снегопад,
что накрывает раны белыми крылами.
Она — последний вдох, когда слова горят,
и сердце рвётся в клочья между полюсами.

Когда же ты поймёшь, что тишина — приют,
где боль не умирает, но становится прозреньем.
Где души не кричат — а медленно растут,
своим беззвучным, страшным, вечным восхожденьем.

Не сгореть — а выстоять. Не выдать — а сберечь.
Не вывернуть нутро на площади под флаги.
А так молчать, чтоб рухнул самый острый меч,
о мягкий бархат внутренней отваги.