Быть может так

Стихотворение написано, как опыт продолжения и развития тем, затронутых О. Мандельштамом в «Tristia».



Быть может, так: за прялкой монотонной,
Где время тянет нить из тишины,
Мы узнаём тот голос отдалённый,
Что нам сулят грядущие челны.
Не всё ль равно, в каком краю скитаться,
Коль нить одна, и та же бездна тьмы?
Нам суждено навеки возвращаться
Туда, где так никем не стали мы.

И если медь звенит на поле брани,
А воск плывёт, гадая о былом,
То, кто из нас в предутреннем тумане
Свой жребий назовёт своим числом?
Не нам роптать, не нам менять законы,
Что жизнью вписаны в скрижали скал.
Мы все — как тени в плесени иконы,
И даже тот, кто некогда молчал.

Но есть ещё утеха в этом мире —
Не битва, не пророчеств долгий стон,
А та, что льётся к нам в ночном эфире,
Как тонкий, недопитый Ахерон.
Когда, склонясь над урной погребальной,
Мы чертим знак, и в воздухе дрожит
Дорийской арфы эхо, что в печали
Неспешно посох памяти кружит.

О, женский плач! О, пенье муз! Вы обе
В одной гортани слиты навсегда.
И тот, кто зрит звезду на небосклоне,
Тот знает: ночь не делит города
На мёртвых и живых. Она лишь метит
Своих овец чеканным серебром.
Малиновки, глашатаи рассвета,
Поют над каждым брошенным добром.

Так пусть же пряжа тянется, не рвётся,
Веретено поёт, как соловей.
Всё, чем живём, однажды обернётся
Той тишиной, что всех иных верней.
Не нам гадать, где суженый, где странник.
Не нам искать другие имена,
Одним — веретено, земной избранник,
Другим — война, и медь, и тишина.

Стирает грани между сном и явью.
И в час, когда за окнами туман
Склоняется над стрелами с печалью,
Прелестной Артемиды лёгкий стан.
А в зеркале, где вместо лиц — овалы,
Я вижу тот же жребий и хаос,
Что в детстве мне предсказывал усталый
Бродячий грек, чей профиль в камень врос.

И понимаю: мы не те, кто помнит,
А те, кто сами снятся старине.
И та, что нить судьбы моей не тронет,
Уже давно живёт в иной стране.
Но пряжа есть, и прозвучит в эфире,
Не спетый нам единственный псалом.
...Всё повторится, и вернётся миром,
Где мы с тобой, как в первый раз, умрём.