В духе времени

На чердаке —  стим-панк, и в стиле лофта;
между комодом и железным верстаком,
дух времени в потёртой синей кофте
живет
и балуется с мятою чайком.
Ему не много лет,
но и немало; средь прочих духов дух не знаменит:
листает пожелтевше журналы и штучки любопытные хранит.

Не каждому понятен ротозею
в пыль бережно обёрнутый предмет.
Тут, как в технологическом музее — на всякий случай — и чего в нём нет?!
Ночами путешествует по карте, курвиметра колёсиком шурша,
магнитофон с котом включают в марте, распугивая  рыбок и мышат.
Считать на арифмометре умеет, проверив вычисления в уме.
Пружинами настольного хоккея чемпионаты празднует к зиме.
Играет польку на пиле двуручной, по камертону проверяя «ля».
Скучают люди.
А ему не скучно.

Сигналы космоса, магнитные поля, в глухих лесах забытые радары в его душе не могут заржаветь.
Он никогда не сделается старым, учась всё в мире знать и всё уметь.
С погодой за окном сверяет пятна – биноклем целя на светила диск.
Одна любовь ему лишь непонятна.
Устроен от неё внутри мениск
в конструкции душевной телескопа, чтоб издали на женщину смотреть.
Волнует грудь и талия, и попа,
пропорции, делённые на треть, природой сотворённого объекта, с глазами в виде заострённых стрел.
Но в целом, это непонятный некто.
И счастлив дух, что духом уцелел от искушений
и пера, и пуха, что посылает вымышленный чёрт.
Как взрыв на чердаке, в варенье муха, как в диссонанс исполненный аккорд, как в алгоритм введённая ошибка,
меняющая общий результат,
её чуть глуповатая улыбка
и влагой наполняющийся взгляд.

И дух живёт на чердаке привычно, среди подвластных разуму машин,
во избежание всех контактов личных,
за исключением правильных  мужчин.

Лишь изредка глядит, подобно вору, вращая на часах минуты вспять, в бесцельность прошлого, ушедшего с укором — того,
что не дано ему понять.