Литовская Русь. Православное царство, погубленное

Литовская Русь: Православное царство, погубленное изменой

Историческое расследование о том, как отпадение от веры уничтожило великую державу и что об этом говорит Священное Писание

Вступление: Забытая страница русской истории

В XIII веке на карте Восточной Европы возникло государство, которое могло стать альтернативным центром объединения всей Руси. Простиравшееся от Балтийского до Черного моря, включавшее в себя земли современной Беларуси, Литвы, Украины и западной России, Великое княжество Литовское, Русское и Жемайтское было одним из крупнейших и могущественных государств континента.

Две трети его населения составляли православные русские люди. Официальным языком делопроизводства был русский (старобелорусский). Законы основывались на "Русской Правде". Литовские князья женились на русских княжнах, принимали православие, уходили в монастыри. Казалось, Господь даровал этому государству уникальный шанс стать новым духовным центром славянского мира, наследником Киева, защитником православия на западе.

И этот шанс был безвозвратно упущен.

К концу XVI века Великое княжество Литовское потеряло суверенитет, растворившись в католической Речи Посполитой. Русская знать отреклась от веры предков ради польских титулов и привилегий. Православная Церковь подверглась жесточайшим гонениям, а затем и расколу через Брестскую унию. Государство, имевшее все предпосылки стать великой православной державой, исчезло с исторической карты.

Почему это произошло? Какова глубинная причина этой национальной катастрофы? И какие уроки мы можем извлечь из неё сегодня, оглядываясь на историческую судьбу других народов, отступивших от Бога?

Ответ на эти вопросы лежит не в плоскости политики, экономики или военного дела. Он лежит в плоскости духа.

Часть первая: Начало благочестия

Как языческая Литва обрела православную веру

История Литовской Руси начинается с удивительного духовного парадокса. В середине XIII века литовские племена, теснимые немецкими рыцарями-крестоносцами, оказались перед выбором: принимать католичество от западных завоевателей или искать союза с православными русскими княжествами.

Они выбрали Русь.

Основатель государства князь Миндовг, хотя и лавировал между Востоком и Западом, заложил традицию, которая будет определять жизнь княжества на протяжении полутора веков: уважение к православной вере и русской культуре. Но подлинное воцерковление Литвы началось при его преемниках.

Сын Миндовга Войшелк — фигура для современного светского историка почти невероятная. Сын язычника, он принял православие, ушел в монастырь, основал Лавришевский монастырь (один из древнейших на белорусских землях), а затем, будучи вынужденным вернуться к управлению государством, правил как христианский князь, а под конец жизни снова удалился в обитель. Летописи сохранили его образ как князя-инока, соединившего в себе воинскую доблесть и иноческое смирение.

В XIV веке великий князь Гедимин, формально оставаясь язычником для внешней дипломатии, в реальном управлении государством полностью опирался на православные традиции. Его дочери выходили замуж за русских князей и принимали православие. Сам он, согласно некоторым источникам, перед смертью также был крещен. Его знаменитый принцип: "Не разрушать старины, не вводить новизны" — стал конституционной основой сосуществования литовской власти и русского православного населения.

Князь Ольгерд, сын Гедимина, правивший в 1345–1377 годах, расширил границы государства до предела, присоединив Киевщину, Черниговщину, Волынь, Подолье. В 1362 году в битве у Синих Вод он разгромил ордынцев, освободив южнорусские земли от татарского ига. И этот князь-освободитель, создатель крупнейшей державы Европы, перед смертью принял великую схиму — высший монашеский постриг. Похоронен он был в Успенском соборе Киево-Печерской лавры, рядом с древними русскими князьями.

Эти факты говорят нам о главном: в XIV веке Великое княжество Литовское осознавало себя не просто политическим объединением, а духовным наследником Киевской Руси. Не случайно официальное название государства включало три компонента: Литовское, Русское и Жемайтское. Русский элемент был не просто равноправным — он был культурно и цивилизационно доминирующим.

Устройство православной державы

Как же было устроено это государство? Каким образом литовская княжеская династия управляла огромными территориями с православным большинством?

Ключевой принцип был сформулирован еще в грамотах Гедимина: "Мы не вводим новизны, мы не рушим старины". Это означало, что на всех русских землях, входивших в состав княжества, сохранялось местное самоуправление, действовали древние законы ("Русская Правда"), никто не покушался на церковные уставы и имущество.

Официальным языком государственного делопроизводства, законодательства, судопроизводства был западнорусский письменный язык — тот самый, который позже назовут "старобелорусским" или "староукраинским", а в те времена именовали просто "руським". На нем писались великокняжеские грамоты, на нем велась знаменитая Литовская метрика (государственный архив), на нем в XVI веке будут созданы три статута Великого княжества Литовского — шедевры правовой мысли того времени.

Русская знать — князья Рюриковичи, бояре — сохраняла свои владения и влияние. Многие из них занимали высшие должности в государстве. Литовская аристократия, в свою очередь, быстро русифицировалась: принимала православие, переходила на русский язык, перенимала русские обычаи.

Православная Церковь пользовалась полной свободой. Киевская митрополия сохраняла свое единство: хотя политические границы разделили русские земли между Литвой, Польшей и Ордой, церковная власть митрополита всея Руси простиралась и на западные, и на восточные епархии. Строились храмы, основывались монастыри, переписывались книги.

Казалось, Господь благословляет это государство. Оно росло, крепло, становилось все более русским по духу и культуре. Многие православные люди на западе видели в литовских князьях защитников от татар и от притеснений со стороны католической Польши. И никто тогда не мог предвидеть, что всего через несколько десятилетий начнется стремительное падение — и причиной его станет не внешнее завоевание, а внутреннее духовное предательство.

Часть вторая: Роковой выбор

Кревская уния 1385 года — момент истины

В 1385 году в замке Крево была подписана уния, определившая судьбу Литовской Руси на столетия вперед. Великий князь литовский Ягайло, столкнувшись с трудностями в борьбе с Тевтонским орденом и внутренней оппозицией, предложил польским панам: он женится на польской королеве Ядвиге, становится королем Польши, а взамен обязуется крестить языческую Литву в католичество.

Формально речь шла о крещении литовцев-язычников. Но реально Кревская уния означала нечто гораздо большее: она разворачивала государство от православного Востока к католическому Западу. Ягайло, воспитанный матерью-тверянкой в православии, отрекся от веры предков ради польской короны.

Это был момент выбора. Выбора не политического, а духовного. И выбор этот был сделан не в пользу Бога, а в пользу "мира сего".

Реакция последовала незамедлительно. Против Ягайла выступил его двоюродный брат Витовт, поддержанный православными русскими землями. Началась гражданская война. И хотя в конечном итоге Витовт стал великим князем литовским (признавая верховную власть Ягайла как короля Польши), духовный перелом уже произошел.

Великое княжество Литовское юридически оставалось самостоятельным государством. Но оно вступило на путь, ведущий прочь от православия.

Городельская уния 1413 года: юридическое закрепление дискриминации

Следующий шаг был сделан в 1413 году в Городле. Была подписана новая уния, которая нанесла страшный удар по единству государства. Польская шляхта даровала литовским боярам свои гербы и привилегии — но только тем, кто принял католичество.

С этого момента высшие государственные должности в Великом княжестве Литовском могли занимать только католики. Православные князья и бояре, верные вере своих отцов и дедов, объявлялись людьми "второго сорта". Им обещали равенство — но только при условии смены веры, перехода в "латинство".

Для того времени это был шокирующий документ. Государство, две трети населения которого составляли православные, официально заявляло: ваша вера — препятствие для служения Отечеству. Если ты хочешь быть полноправным гражданином — отрекись от Христа, как Его понимали твои предки, и признай власть папы римского.

И многие соблазнились.

Знатные русские роды, потомки Рюриковичей и Гедиминовичей, ради сохранения влияния, земель, должностей стали отрекаться от православия. Они принимали католичество, ополячивались, забывали язык и обычаи предков. Процесс этот шел не быстро, но неуклонно. Каждое новое поколение русской аристократии все дальше отходило от веры, все больше ориентировалось на польскую культуру, все презрительнее относилось к "схизматикам" — так католики называли православных.

В этом — корень будущей катастрофы. История неумолимо свидетельствует: когда элита предает веру народа, народ теряет защиту Божию. И возмездие не заставляет себя ждать.

Часть третья: Духовный закон в действии

Пример Израиля: избранные, отвергшие Избравшего

Прежде чем продолжить рассказ о Литовской Руси, необходимо остановиться и посмотреть: а были ли в истории прецеденты? Были ли другие народы, которые, будучи облагодетельствованы Богом, отпали от Него и понесли заслуженное наказание?

Священное Писание дает нам множество таких примеров. Но самый яркий и поучительный — история ветхозаветного Израиля.

Бог избрал Авраама и его потомков из всех народов земли. "Я Господь Бог ваш, Который вывел вас из земли Египетской, чтоб дать вам землю Ханаанскую и чтоб быть вашим Богом" (Лев. 25:38). Израильтяне были свидетелями величайших чудес: казни египетские, переход через Чермное море, манна небесная, вода из скалы, победы над врагами. Им был дан Закон на Синае, им была дарована Земля Обетованная.

И что же? Едва Моисей взошел на гору, народ впал в идолопоклонство — сделал золотого тельца и поклонился ему. И это повторялось снова и снова на протяжении всей ветхозаветной истории. Пророки обличали, вразумляли, предупреждали — народ и цари упорствовали в нечестии.

"Я насыщал их, а они прелюбодействовали и толпами ходили в домы блудниц... Дом Израилев и дом Иудин поступили со Мною очень вероломно, говорит Господь" (Иер. 5:7, 11).

Результат известен. Северное Израильское царство было уничтожено Ассирией, десять колен исчезли с исторической арены. Южное Иудейское царство завоевал Вавилон, Иерусалим и храм были разрушены, народ уведен в плен. А после того, как иудеи отвергли и распяли Самого Христа — Спасителя, Которого они так долго ждали, — последовала окончательная катастрофа. В 70 году нашей эры римские легионы Тита стерли Иерусалим с лица земли. Храм был сожжен так, что не осталось камня на камне, как и предсказывал Христос (Мф. 24:2). Народ был рассеян по всему миру, и почти две тысячи лет не имел ни государства, ни храма, ни жертвы.

Апостол Иуда прямо пишет об этом: "Народ из Египта спас, а потом неверовавших погубил" (Иуд. 1:5). Спасение не гарантирует вечной безопасности, если за ним следует отступление.

Пример Византии: Второй Рим, павший за унию

Еще более близкая и понятная для нас параллель — история Византийской империи. Тысячу лет "Второй Рим" был оплотом вселенского православия, хранителем истинной веры среди бушующего моря ересей и иноверных завоевателей. Византия дала миру Вселенские соборы, великих святителей, иконопочитание, литургию. Казалось, это государство незыблемо, ибо оно — Новый Израиль, Новый Рим.

Но и здесь произошло отступление. К XV веку империя доживала последние дни, сжимаемая турецким натиском. Императоры и церковные иерархи, в надежде получить военную помощь от Запада, решили пойти на сделку с папским престолом.

В 1439 году была подписана Флорентийская уния. Формально она провозглашала воссоединение Восточной и Западной церквей, но реально означала признание главенства папы римского, принятие католических догматов при сохранении внешних обрядов православия. Православные иерархи, подписавшие унию, отреклись от чистоты веры ради призрачной политической выгоды.

Реакция на Руси была однозначной. Русский митрополит Исидор, грек по происхождению, подписавший унию, был по прибытии в Москву низложен и заключен под стражу. Великий князь Василий Темный назвал унию "ересью латинской". А русские летописцы с горечью писали: "Вот что бывает с теми, кто изменил вере! Погибло благочестие греческое, и пало царство их за это".

И действительно: через каких-то 14 лет после Флорентийской унии, в 1453 году, Константинополь пал под ударами турок. Последний император Константин Палеолог погиб в бою. Великий храм Святой Софии — чудо света, символ тысячелетней империи — был обращен в мечеть. Господь отнял царство у отступников.

"Второй Рим" пал. И пал именно потому, что предал веру. Внешние враги были лишь орудием Божиего наказания.

Часть четвертая: Крушение Литовской Руси

Духовный раскол как причина политической гибели

Вернемся к истории Великого княжества Литовского. К XVI веку процессы, запущенные Кревской и Городельской униями, привели к глубокому внутреннему расколу.

Элита государства — магнаты и шляхта — все больше ополячивалась и окатоличивалась. Польский язык вытеснял русский из дворцов и присутственных мест. Польские обычаи, польская мода, польская система образования становились эталоном для "благородных". Свою же родную веру и свой язык новая элита начинала презирать как "мужицкие", "хлопские", недостойные образованного человека.

Простой же народ — крестьяне, мещане, низшее духовенство — оставался православным. Но он оставался без защиты, без предводителей, без пастырей, способных противостоять натиску. Православные храмы закрывались, братства притеснялись, священников унижали. Православие становилось религией "второго сорта", верой рабов.

Это был страшный раскол внутри одного народа. Народ и элита говорили теперь на разных языках и молились разным богам. А "всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет" (Мф. 12:25).

Люблинская уния 1569 года: смерть государства

В середине XVI века Великое княжество Литовское оказалось в тяжелом положении. Шла Ливонская война с Московским царством, требовавшая огромных ресурсов. Польская корона, пользуясь слабостью Литвы, усилила давление с требованием полного слияния.

В 1569 году в Люблине собрался совместный сейм Польши и Литвы. Переговоры были тяжелыми. Литовская делегация пыталась отстоять хотя бы остатки самостоятельности. Но поляки действовали жестко и цинично: они пригрозили, что в случае отказа от унии Польша в одностороннем порядке присоединит к себе украинские земли Великого княжества — Волынь, Подляшье, Киевщину.

Под этим давлением Люблинская уния была подписана. Она создавала новое федеративное государство — Речь Посполитую. Польша и Литва объединялись "навечно", с общим монархом, общим сенатом и общим сеймом. Литовское княжество сохраняло свое название, свою армию, свою казну и законодательство, но фактически становилось младшим партнером в этом союзе.

При этом наиболее русские, наиболее православные земли — Волынь, Киевщина, Подляшье, Брацлавщина — были прямо переданы в состав Польши, отторгнуты от Литвы. Великое княжество Литовское теряло свою историческую сердцевину, свою силу.

Это была смерть. Не военная, не внезапная — но смерть государства. Того самого, которое могло стать великой православной державой.

Брестская уния 1596 года: смерть церковная

Через 27 лет после Люблина последовал удар по последнему, что еще объединяло русское население Речи Посполитой — по Церкви.

В 1596 году в Бресте собрался собор православных и католических иерархов. Замысел был прост: часть православных епископов, соблазненных обещаниями и привилегиями, согласилась признать главенство папы римского и принять католические догматы, сохранив при этом внешние формы православного богослужения. Так родилась Брестская уния — греко-католическая, униатская церковь.

Для православного населения это стало катастрофой. Иерархи предали веру, перейдя под власть папы. Храмы и монастыри по всей Западной Руси объявлялись униатскими. Православных священников изгоняли, православные братства запрещали. Тысячи людей оказались перед чудовищным выбором: принять унию и "спасти" имущество, положение, жизнь — или остаться верными православию и стать изгоями, "схизматиками", врагами государства.

Многие выбрали верность. Началась эпоха мучеников. Православные подвергались гонениям, их храмы отбирались, их самих лишали гражданских прав. Именно в это время появляются фигуры исповедников — князь Константин Острожский, Иван Вишенский, Афанасий Брестский, замученный униатами. Именно тогда рождается знаменитый призыв: "Лучше умереть, чем предать веру отцов".

Но для государства в целом это был окончательный приговор. Литовская Русь как духовное единство перестала существовать. Осталась только память.

Часть пятая: Язык как исповедник веры

"Проста мова": язык святыни и государства

Теперь обратимся к тому, без чего невозможно понять историю Литовской Руси, — к языку. Язык — это не просто средство общения. В сакральном понимании, которое мы унаследовали от святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, язык — это сосуд веры, носитель Божественного Откровения, исповедник истины.

В Великом княжестве Литовском таким языком была так называемая "проста мова" — западнорусский письменный язык. На нем говорили князья и крестьяне, на нем писали законы и летописи, на нем проповедовали в храмах и учили детей в школах.

Это был прямой наследник древнерусского языка Киевской Руси. Но, развиваясь в условиях тесного контакта с польским, литовским, латинским мирами, он приобрел свои уникальные черты. Многие из этих черт станут впоследствии отличительными признаками белорусского и украинского языков: фрикативный "г" (как в современном белорусском и украинском), твердые шипящие, "аканье", "дзеканье" и "цеканье".

Но самое главное — на этом языке говорил с народом Сам Бог. На "простой мове" читалось Евангелие, на ней звучала проповедь, на ней молились. Это был язык Боговоплощения для миллионов православных людей Литовской Руси.

Именно на этом языке в XVI веке были созданы шедевры: три Статута Великого княжества Литовского, летописи, полемические сочинения против католиков и униатов, церковные проповеди. И именно на этот язык (а не на церковнославянский, как в Московии) переводились священные тексты, чтобы они были понятны простому народу. Пересопницкое Евангелие (1556–1561) — один из древнейших переводов Четвероевангелия на язык, близкий к народному, — создавалось именно в этом культурном пространстве.

Отречение от веры как отречение от языка

Но по мере того, как русская знать отрекалась от православия, она отрекалась и от "простой мовы". Польский язык становился языком престижа, языком "благородных", языком, на котором можно было доказать свою лояльность королю и сейму, свою принадлежность к "цивилизованному" католическому миру.

"Проста мова" объявлялась языком "быдла", "хлопов", недостойным образованного шляхтича. На ней говорили только крестьяне да мещане, упорствующие в "схизме". Это было точнейшее отражение духовного состояния элиты: отрекшись от православия, они тотчас отреклись и от языка, на котором их предки молились Богу.

Апостол Павел говорит: "Всякий, кто призовет имя Господне, спасется" (Рим. 10:13). Но как призывать Того, Чье имя забыто, Чей язык презираем? Отказ от языка молитвы — это отказ от самой молитвы, отказ от общения с Богом.

Поразительно, но "проста мова" дольше всего удерживалась именно там, где сохранялась верность православию. Православные братства (Львовское, Виленское, Киевское) создавали школы, типографии, издавали книги на родном языке, чтобы удержать народ в вере. Полемисты, такие как Иван Вишенский, писали пламенные обличения отступников именно на "простой мове", обращаясь к сердцу простого человека.

"Отреклись вы от Христа, — писал Вишенский, обращаясь к окатоличенной знати, — отреклись и от отцовского языка, променяли его на ляхскую брехню! Опомнитесь, пока не поздно! Ибо не спасет вас польская речь на Страшном суде, а спросят с вас по-русски: где вера ваша? где народ ваш? где Бог ваш?"

Наследие, сохраненное в народе

"Проста мова" не исчезла бесследно. Она ушла в толщу народной жизни, сохранилась в крестьянских хатах, в тайных православных общинах, в устной проповеди странствующих старцев. И когда в XIX веке началось национальное возрождение белорусов и украинцев, именно из этой народной основы, из этого языка простого люда, удержавшего веру, возродились современные литературные языки.

Но трагедия остается трагедией. Язык, на котором могла бы создаваться великая православная культура, язык, на котором могли бы писаться богословские трактаты и переводиться святоотеческие творения, был предан забвению. Вместо этого на этих землях воцарились латынь и польский, а затем — русификация имперского образца. Раскол оказался глубже, чем мы можем представить.

Часть шестая: Уроки для потомков

Повторяющиеся законы истории

Мы рассмотрели три исторических примера: древний Израиль, Византию, Литовскую Русь. При всех различиях (разные эпохи, разные народы, разные обстоятельства) мы видим один и тот же закон, одну и ту же закономерность.

Бог дает народу шанс. Он избирает, благословляет, умножает, дарует победы и процветание. Народ становится великим не сам по себе, а по милости Божией.

Народ забывает Бога. Упоенный успехом, соблазненный богатством, прельщенный чужими богами (будь то золотой телец, или папский престол, или польские привилегии), народ отступает от Источника своей силы.

Наступает расплата. И она всегда страшна. Израиль рассеян по лицу земли. Византия пала под ударами турок. Литовская Русь исчезла с политической карты, растворилась в чужеродной стихии.

Это не "историческая закономерность" в марксистском смысле. Это духовный закон, сформулированный еще в Ветхом Завете: "Если же будешь искать Господа, Бога твоего, то найдешь Его, если будешь искать Его всем сердцем твоим и всею душею твоею. Когда ты будешь в бедствии и когда постигнут тебя все слова сии, то в последнее время обратишься к Господу, Богу твоему, и послушаешь гласа Его. Ибо Господь, Бог твой, есть Бог милосердый; Он не оставит тебя и не погубит тебя" (Втор. 4:29–31).

Условие спасения — верность. Условие гибели — отступление.

Обличение через пророков

Священное Писание полно обличений в адрес отступников. Пророк Иеремия, глядя на разложение Иудеи, восклицает: "Ибо два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды" (Иер. 2:13).

Пророк Иезекииль видит видение поля, усеянного сухими костями, и слышит вопрос: "Оживут ли кости сии?" (Иез. 37:3). Ответ: оживут, если войдет в них дух. Но без духа — только смерть, только сухие кости, только память о былом величии.

Апостол Павел предупреждает: "Ибо если Бог ангелов согрешивших не пощадил... и если не пощадил первого мира, но в восьми душах сохранил семейство Ноя... то, конечно, будет и ныне суд" (2 Пет. 2:4–5). История — не хаотическое нагромождение событий, а поле действия Промысла Божия, где за верностью следует награда, а за отступлением — наказание.

Что остается нам?

Какие уроки можем извлечь мы, наследники тех, кто жил в Литовской Руси, кто был свидетелем ее расцвета и падения?

Первый урок: вера — основа государственного бытия. Не экономика, не армия, не выгодные союзы, а вера. Когда народ един в исповедании истины, когда элита не отделяет себя от народа стеной чуждой культуры и чуждой веры — тогда государство непобедимо. Когда же элита предает веру, она предает и народ, и себя, и будущее.

Второй урок: отступление начинается с малого. Никто не планировал уничтожение Литовской Руси. Ягайло просто хотел стать королем Польши. Литовские бояре просто хотели получить те же привилегии, что и польская шляхта. Русские князья просто хотели сохранить свои владения. Каждый шаг казался маленькой уступкой, незначительным компромиссом. Но сумма этих компромиссов обернулась национальной катастрофой.

Третий урок: язык и вера неразрывны. Нельзя сохранить веру, презирая язык, на котором молились предки. Нельзя сохранить язык, отрекшись от веры, которая в этом языке воплотилась. Это две стороны одной реальности. И утрата одной неизбежно ведет к утрате другой.

Четвертый урок: покаяние возможно всегда. Израиль рассеян, но не уничтожен. Византия пала, но православие живет в других народах. Литовская Русь исчезла, но белорусский и украинский народы сохранили память о ней, сохранили язык, сохранили — пусть и в испытаниях — веру. Пророк Иеремия, обличая, призывал: "Возвратитесь, дети-отступники, говорит Господь, потому что Я сочетался с вами" (Иер. 3:14). Пока есть жизнь, есть возможность покаяния и возвращения.

Заключение: Голос из прошлого

В 1588 году, через 19 лет после Люблинской унии, через 8 лет до Брестской, константинопольский патриарх Иеремия II проезжал через западнорусские земли. Он видел запустение православных храмов, унижение епископов, отчаяние простого народа. И он записал в своем дневнике:

"Вижу я здесь Русь, которая была некогда великой и славной, а ныне лежит в разорении. Храмы Божии осквернены, священники в убожестве, народ в неведении. И все это от того, что отступили князья и вельможи от веры отцов, прельстились почестями и богатствами земными. И отнял Господь благословение Свое от земли сей. И если не покаются, если не возвратятся — будет им хуже. Ибо нет у Бога лицеприятия, и каждый народ, отступивший от Него, пожинает плоды отступления своего".

Слова патриарха оказались пророческими. Хуже стало. Гонения усилились. Уния расколола церковь. Казацкие войны залили кровью эти земли. Разделы Речи Посполитой передали их под власть чужих империй.

Но семя не погибло. В катакомбах, в лесах, в крестьянских хатах сохранялась вера. И когда пришло время, она дала новые всходы.

История Литовской Руси — это не просто страница в учебнике. Это предупреждение и надежда. Предупреждение о том, что отступление от Бога ведет к гибели. И надежда на то, что покаяние способно воскресить даже сухие кости.

Ибо сказано: "Оживут ли кости сии? ... Изведу вас из гробов ваших, народ Мой, и введу вас в землю Израилеву" (Иез. 37:11–14).

Будем помнить об этом.