был командиром и отцом...

                К 80-летию Победы.


Ком.роты землянка - четыре лежанки,
коробка и трубка "ТА" телефона,
печурка алеет, натоплена жарко
и, вместо стола, старый ящик патронный.

В проёме под ветром шуршит плащпалатка,
замена исчезнувшей в пламени двери,
закуска на ящике, шатко - ни валко
и в кружках - по запаху можно поверить.

Чернушки пахучей вчерашней краюшка,
печёная в печке на углях картошка,
открытая банка "второй фронт" тушонки
и во фляге трофейного спирта немножко.

На глинистых стенах висят автоматы,
на столике, рядом с коптилкой - гранаты,
на два пальца налиты солдатские кружки -
ком.роты поминки справляют ребята.

Пьётся спирт, как вода, и забыта закуска -
без градуса в кружках и тушонка без вкуса,
картошка без печки почти застывает
и глаз покрасневших больней не бывает.

Зажаты гримасой иссохшие губы
и голос охрип, не по возрасту грубый.
"Помянем, ребята, отца и ком.роты,
похороним с любовью и с сыновьей заботой".

Он был командиром и отцом был суровым,
был тактиком ротным с советом толковым,
берёг и любил лейтенантов небритых,
как родных сыновей, под Можайском убитых.

Комбату давал редко взводных в обиду,
не ругал принародно и частенько для вида,
за храбрость хвалил и отвагу во взводе
и был неустанным в бою и в походе.

В атаки водил, но всегда осторожно,
берёг личный состав и искал, где возможно.
Разведывал речки с подходами к броду
и любил брать траншеи врага в непогоду.

Никто не обнимет и никто не заплачет,
здесь ещё передок - быть не может иначе.
И только под вечер под траурным небом
засыпят могилу землёй леденелой.

Прощальный салют, опустевшие кружки,
свежий холмик земли без креста у опушки,
фанеры обломок и надпись простая -
так имя погибших война сохраняет.

Пусть имя ком.роты запомнят все люди
и кто рядом упал, до седин не забудут.
Мальчишек безусых, полувзрослых упрямых,
кто выдохнул с кровью прощальное "мама!".


                01.03.2026.
                Нью-Йорк.