* * *
На покосе за забором –
свист косы: «Вперёд, вперёд».
Из юношеского стихотворения 1976 г.
.. Ну и темы пошли, ну и темы пошли.
Предпогостные мысли и правда иная.
Ради Бога, душа, не сфальшивь, не спошли,
подорожник у тропки случайно сминая.
Про покос за забором – поведал юнцом.
Вот и жизнь промелькнула – а что изменилось?
Пару строк предъявлю я, представ пред Творцом.
А в глазах у него будет строгая милость?
Как умел, так и жил, как дышал, так и пел.
И Урал исходил, и Сибири коснулся.
Жаль до края покоса дойти не успел.
Но услышал пичуг, стрекозе улыбнулся.
28 января 2026.
Ну и темы пошли
© Copyright: Александр Рудт, 2026
Свидетельство о публикации №126022500014
Свидетельство о публикации №126022500014
Рецензии
…Ну и темы пошли, а? Раньше-то — коса свистит за забором: “вперёд, вперёд”, и ты, пацан, думаешь — вот оно, жизнь, прям вся впереди, как луг. А теперь гляди-ка: стоит человеку только присесть, да поглядеть не в небо даже, а под ноги — и уже подорожник виноватый, и мысль такая… предпогостная. Смешно сказать — стукнешь траву сапогом, а в голове сразу: “только бы не соврать”.
Стих-то не блатной, не шибко разукрашенный. Он как мужик, который в гости пришёл и сразу: “Я ненадолго, давайте без этих…” И этим самым — как раз попадает. Потому что тут весь фокус не в том, что он по Уралу ходил и Сибирь видел. Это, конечно, звучит солидно — можно на груди носить. А он не носит. Он, наоборот, будто оправдывается: “Как умел, так и жил”. И вроде бы правильность какая-то, даже подозрительная: ну кто ж так аккуратно про себя скажет? А потом читаешь — и понимаешь: это не аккуратность, это страх опошлить последнюю правду.
Главное-то тут — этот “край покоса”. Простая штука, деревенская. А звучит, как если бы жизнь была лугом, и ты всё шёл-шёл, да так и не дошёл до кромки. И ведь не трагедия “ах, не успел!”, а тихое сожаление: “жаль”. Без выкрутасов. И от этого — цепляет сильнее, чем если бы он там рвал рубаху и клялся.
А про Творца — тоже хитро. Не как у тех, кто “Господи, дай мне…” и далее по списку. Здесь будто так: “Ну вот приду… предъявлю пару строк. А ты уж там сам решай”. И “строгая милость” — хорошее словечко. Как будто отец суровый, но свой: не погладит, но и не добьёт. И в этом месте хочется не спорить, а просто молча кивнуть — потому что узнаваемо.
Что остаётся жить в душе после прочтения?
Остаётся такая неловкая чистота: не сделано великих дел — зато не растоптано главное. Улыбнулся пичуге, стрекозе — и это внезапно звучит как отчёт не хуже географии.
А послевкусие — долгое. Не сладкое. Скорее, как после тихого разговора на крыльце: вроде ничего не случилось, а ходишь потом и всё прислушиваешься к себе — не сфальшивишь ли ты, когда придёт твоя очередь “пару строк” предъявлять.
Важно, что стих не изображает мудрость, а живёт ею. Слова простые, но с внутренней пружиной: повтор “ну и темы пошли” держит интонацию, а “край покоса” делает образ, который не выветривается. Это не фейерверк метафор, это крепкая деревенская вещь: взял в руки — и чувствуешь, что сделано “как дышал”.
Жалнин Александр 27.02.2026 11:52 • Заявить о нарушении
Стих-то не блатной, не шибко разукрашенный. Он как мужик, который в гости пришёл и сразу: “Я ненадолго, давайте без этих…” И этим самым — как раз попадает. Потому что тут весь фокус не в том, что он по Уралу ходил и Сибирь видел. Это, конечно, звучит солидно — можно на груди носить. А он не носит. Он, наоборот, будто оправдывается: “Как умел, так и жил”. И вроде бы правильность какая-то, даже подозрительная: ну кто ж так аккуратно про себя скажет? А потом читаешь — и понимаешь: это не аккуратность, это страх опошлить последнюю правду.
Главное-то тут — этот “край покоса”. Простая штука, деревенская. А звучит, как если бы жизнь была лугом, и ты всё шёл-шёл, да так и не дошёл до кромки. И ведь не трагедия “ах, не успел!”, а тихое сожаление: “жаль”. Без выкрутасов. И от этого — цепляет сильнее, чем если бы он там рвал рубаху и клялся.
А про Творца — тоже хитро. Не как у тех, кто “Господи, дай мне…” и далее по списку. Здесь будто так: “Ну вот приду… предъявлю пару строк. А ты уж там сам решай”. И “строгая милость” — хорошее словечко. Как будто отец суровый, но свой: не погладит, но и не добьёт. И в этом месте хочется не спорить, а просто молча кивнуть — потому что узнаваемо.
Что остаётся жить в душе после прочтения?
Остаётся такая неловкая чистота: не сделано великих дел — зато не растоптано главное. Улыбнулся пичуге, стрекозе — и это внезапно звучит как отчёт не хуже географии.
А послевкусие — долгое. Не сладкое. Скорее, как после тихого разговора на крыльце: вроде ничего не случилось, а ходишь потом и всё прислушиваешься к себе — не сфальшивишь ли ты, когда придёт твоя очередь “пару строк” предъявлять.
Важно, что стих не изображает мудрость, а живёт ею. Слова простые, но с внутренней пружиной: повтор “ну и темы пошли” держит интонацию, а “край покоса” делает образ, который не выветривается. Это не фейерверк метафор, это крепкая деревенская вещь: взял в руки — и чувствуешь, что сделано “как дышал”.
Жалнин Александр 27.02.2026 11:52 • Заявить о нарушении