О бродячей труппе, артисте и горячем сердце

Через наш городок проезжала бродячая труппа,
Балаганный театр, игравший Мольера и Тейта.
Там был смуглый красавец, кудрявый юнец белозубый,
Декламировал он и играл на шалмее и флейте.

И в толпе горожан, что пришли на чудесное действо,
Он, увидев меня, широко улыбнулся лукаво,
И пока весь народ околдованный был лицедейством,
На него я смотрела, пропитана сладкой отравой.

Он другим улыбался, дарил им манящие взгляды,
И по просьбам читал монологи, сонеты и прозу.
Сколько девушек обворожительных было с ним рядом...
В моё алое сердце колючая впилась заноза.

Ночью сон всё не шел, отгоняемый трепетом сердца.
И я вышла из дома, босая и в ситцевом платье.
Грудь душили рыданья. На площади слышалось скерцо
И в ночной темноте силуэты смогла разобрать я.

«Вот ещё один тост за успех и крылатую музу!»-
Поднимая бокал говорил кучерявый красавец.
Предо мною разрушился мир лицедейских иллюзий:
Каждый был здесь с весёлой улыбкой печальный скиталец.

Он сидел у костра с разношёрстною труппой своею,
Рядом с пёстрым фургоном я встала, за ним наблюдая.
Он заметил меня и к костру пригласил, я робею.
«Подойди-ка поближе, мне кажется, я тебя знаю!»

Я приблизилась робко и села к огню, цепенея.
Он сказал: «Нет, таких не знавал я красавиц!»
И, должно быть, заметили все, как я густо краснею.
Закружил всё вокруг необычный, стремительный танец.
 
И повлёк за собою меня лицедей загорелый.
Говорил он про солнце страны той, откуда он родом.
Но ответить ему ничего толком я не сумела,
Очарованным взглядом коснулась его мимолётно.


Я просила его увезти меня в дальние дали,
В балаганном театре играть и Мольера и Тейта.
Утром плакали чайки, колёса фургона стучали,
И прощались со мною лучи молодого рассвета.