Крах

В жажде тело замерло, сгорая,
Ожидая, тлело, чуть спеша.
В жертву палачу себя давая,
Грех вершило, пала низ душа.

Открывая низменность желаний,
Я своею кровью очищалась.
Наслаждение — как путь познаний,
Боль как данность мною ощущалась.

Кожу рвя на части так жестоко,
С пустотой в глазах смотрел палач.
— Как же ты, глупышка, однобока...
Он ударил глухо и приказ дал: «Плачь.»

И я плакала, но вовсе не от боли,
Ведь сгорала заживо в нужде.
«Господин, прошу, ударьте более,
Так, чтобы забыть мне о стыде».

И он бил — безумно,
        может, дико.
Я, крича в агонии, сдалась.
Как же по всей сути я двулика...
Просив боли, в нежности тряслась.

Потянув за волосы надменно,
Он спросил меня:
                «Ну как ты там?»
И смеясь в душе так откровенно,
Прошептала: «Я себя вам всю отдам».

Он меня, возможно,
                и не слышал,
Но неважно: главное — он здесь.
Пусть я гадкая и,
        Боже, так бесстыжа,
Но нужна ему, ведь
                до сих не исчез.

Пусть убьёт меня
             и холодом удушит,
Пусть к цепям привяжет навсегда,
Пусть о ступни сигареты тушит,
Пусть разрушит — это не беда.

Но пока дышу — я буду жаждать,
Чтобы ощутить себя живой.
И, возможно, в будущем ...однажды
Он меня согреет своей тьмой.