А был ли человек kp

.





Главы из КНИГИ ПЕСКА (KP)






А БЫЛ ЛИ ЧЕЛОВЕК



СОДЕРЖАНИЕ 

- Февраль. Фронт снеговой мелькает в сводках...(0.816)
- Покров зимы – изношенное платье...(0.717)
- Обид на долю горькую нет в мыслях...(0.681)
- Погост, метель, кресты неразличимы...(0.740)
- И в три, и в сорок можно крикнуть «горько!»...(0.701)
- Просить прощенье, чтобы не простили...(0.694)
- У прошлых лет мне б выкупить надежды...(0.782)
- Смотрю в окно смешным шалтай-болтаем...(0.748)
- Ещё одна мечта пришла в негодность...(0.704)
- Волной Невы нашёптаны напасти...(0.772)
- Снег тает, но сейчас не о погоде...(0.707)
- Меня сегодня солнце провожало...(0.686)
- Куда уводят вёрткие тропинки...(0.692)
- На рысаках из Петербурга в Вену...(0.735)
- Уже внутри себя проснулись почки...(0.684)
- То словно по линейке вниз, то косо...(0.704)
- По клочьям марта, по февральским крохам...(0.751)
- Остатки снега, март, ж/д опоры...(0.714)
- Шкатулка фей. К чему она пустая?...(0.701)
- В трюмо троится грусть, снимают мерки...(0.732)
- Звонил, но говорят, что вызов ложный...(0.810)
- Вернуться, но к кому? Куда податься?...(0.741)
- Мы в этой жизни разве прозорливы?...(0.718)
- А можно ли сказать: снега бездонны...(0.746)
- Ищу сюжет. А всюду только тени...(0.722)
- Пока смотрел на мартовское небо...(0.733)
- Казнить нельзя, тогда помилуй. Время...(0.748)
- Ещё столбы фонарные в папахах...(0.801)
 

===================================_kp_===========



***

Февраль. Фронт снеговой мелькает в сводках,
запрятаны под лёд теченья рек…
Причал с одной забытой Богом лодкой…
А был ли человек?.. Здесь?.. Человек?..

Из булочной на улицу мальчишка
выходит, улыбается светло...
Зима. Буханка чёрного под мышкой.
Душе тепло. Его душе тепло.

Давно в амбаре спят ржаные зёрна,
давно сошли дожди с убогих крыш.
Со щами чугунок в тулуп завёрнут,
грудной малыш. Томится в снах малыш.

Предсказанное кажется неточным.
В конце строки звездой мерцает точка.


***

Покров зимы – изношенное платье,
уже не той посадки и длины.
Скрипит осевший наст под дранным лаптем
стареющей луны, слепой луны.

Рассвет, февраль, и долог завтрак вдовий.
Раздумья не убыстрят время бег.
Снегирь клюёт рябину. «Капли крови»
летят на снег, на белый чистый снег.

Чуть в стороне от звёздных двух Медведиц,
сияньем обрамив зимы хрусталь, –
овин горит? Нет, это ясный месяц
над стогом встал, свечой небесной стал.

След на снегу – уже не мой, а снега.
А я стал частью мысли о ночлеге.


***

Обид на долю горькую нет в мыслях,
жить незачем с предательской слезой…
Висит в сенях у двери коромысло
распятой стрекозой, сухой лозой.

Мир может быть известным, неизвестным.
Один прошёл, приходит новый век…
Цветущий лотос?.. С грустью загребаю
ногою снег. Вечерний, синий снег.

Обычное начало дня не нежит,
а рвёт тисками города из тьмы…
Счищают снег. Металл о камень – скрежет,
зубная боль зимы. Дурной зимы.

Не нужен город нам, его ступени…
Уж лучше пригород, фонарь и тени.


***

Погост, метель, кресты неразличимы,
и лица на старинных образах…
Копчёный омуль пахнет льдом и дымом,
его глаза, застывшие глаза.

Слегка коснусь снежинки – распадётся,
став белой пылью, известью. Зачем
подумал я о смерти? Видно, возраст.
Нет больше тем, достойных, светлых тем.

Кустов январских белые горгульи
вокруг площадки детской – хоровод…
Качелей две верёвки – две сосульки
на новый год, прошедший новый год.

Тьма заполняет тихо, понемножку
на паперти оставленную плошку.


***

И в три, и в сорок можно крикнуть «горько!»
и в шестьдесят… Неумолимый бег…
С песочницей зелёное ведёрко
днём заметает снег, и ночью – снег.

За слоем слой стираются приметы
сермяжной правды и лужёных жил…
Утюг чугунный, на углях нагретый,
остыл, нет сил, давно внутри остыл.

Дневник потёртый, место для заметки:
что взгляд поймает, что уловит слух…
Три летних комара в москитной сетке,
семь белых мух, семь зимних, белых мух.

Зимой любая истина горбата.
След заметён – нет к прошлому возврата.


***

Просить прощенье, чтобы не простили,
а выгнали на улицу взашей…
Стареет дом, лёд, плесень, запах гнили,
и запах щей, вчерашних, кислых щей.

Гул улиц неумолчный, а на крышах
тревожит ветер струны проводов…
Вдох – белый, выдох – чёрный, город дышит
тоской снегов, слепой тоской снегов.

То мандаринный, то лимонно-мятный,
то в феврале оттенки сентября…
Снег на ресницах жёлтый в белых пятнах –
свет фонаря, ночного фонаря.

Всё тот же запах сырости и тлена,
всё та же серость, тучи, тени стены.


***

У прошлых лет мне б выкупить надежды,
хоть пёрышко рудое журавля…
Двух светофоров жёлтый тик, а между –
ничья земля, со всех сторон ничья.

Любовь прошла, печали не спасают,
и жить, быть может, скоро надоест…
В прихожей плащ, рукав пустой свисает –
прощанья жест, холодный, тихий жест.

Прощание в февральский день подкожно.
Всё, что вокруг, – наощупь и не так…
С клюкой старуха. Лёд. Шаг осторожней,
чем шаг по жизни, зыбкой жизни шаг.

Быть призраками стало симпатично
и поздравлять с потерянностью лично.


***

Смотрю в окно смешным шалтай-болтаем,
на белый лист накапали чернил…
Февраль, след на снегу, след исчезает,
след был –  верней, привиделось что был .

На улице, в мигающем неоне,
без шапки, нараспашку, без креста…
Играет нищий на аккордеоне
«Ах, этот вечер», чарочка пуста.

У Масленицы масленые нотки,
забытые в истоме городов…
Сковорода с блинами на загнётке –
сто солнц для ртов, сто рыжих солнц для ртов.
 
Все знания, увы, несовершенны.
В чём сила их? Жизнь наша лишь мгновенье…


***

Ещё одна мечта пришла в негодность,
то жёрнов дней, то хворей маховик…
Снег тает, обнажая прошлогодний
вороний крик, вороний хриплый крик.

Царицыно, курганы, снегом талым
шипит земля. Наш блик на ней всерьёз?..
У статуи твоё кольцо на пальце –
парк прежних грёз, блаженных, горьких грёз.

Вопрос небес ко мне… Пусть безответным
останется… К чему узоры слов?..
Весенний дождь смывает снег последний
моих следов, ведущих в ночь следов.

Мы горькие как дольки шоколада,
мы стойкие, но это ли нам надо?..


***

Волной Невы нашёптаны напасти,
все сорок дней закат кровоточит…
Гранитный лев. Охапка снега в пасти.
Горчит: чем ближе март, сильней горчит.

Свисают вниз берёзок чахлых корни,
болезненная тлеет береста…
Руины церкви. Грач сидит и смотрит
на лик Христа, распятого Христа.

Откуда путь начать по дымке Млечной?
И с кем крылатый разыграть гамбит?..
Дверь на ветру – несмазанная вечность –
скрипит который Божий день, скрипит.

Кап-кап считает дождь мои ошибки,
дождь в феврале и где-то чья-то скрипка.


***

Снег тает, но сейчас не о погоде,
отложенный на годы разговор…
Из окон видно, как весна приходит
в соседний двор, в чужой по сути двор.

Пью чай с ватрушкой, с присказкой медовой,
а за окном, сводящее с ума,
зачёркнутое веткой вербы слово
«зима», насквозь промозглая зима.

Наверно, зимней хлоркой мыли раму
до чистого листа, всем дням назло…
Ночной мороз – небрежный почерк Хармса –
исписано стекло… из слёз стекло.

Любой надежде нужно время веры,
любой печали – запертые двери…


***

Меня сегодня солнце провожало
в иное время года, без обид…
Весенняя капель, джип у вокзала,
движок стучит… который день стучит.

Что я один определю по звуку –
часы на полке, где живут стихи…
Перчатка на столе, найдут ли руку,
пять пальцев пустоты, страх пустоты?

Когда-нибудь сойдёт в рассвет Омега,
увидит не туман, не сотни лиц…
Лист прошлогодний под февральским снегом,
гнездо без птиц… лишь пару перьев птиц.

Перчатки на окне друг друга греют.
Тепло, но чьё – в их тёмных душах тлеет?


***

Куда уводят вёрткие тропинки
по бесконечной зимней целине?..
Тоска по дому, белые снежинки
в чужом окне, смотрящем в ночь окне.

От третьей… пятой до февральской сутры
метелит так, что стал мой разум мглист…
Проталина закрылась снегом, утро –
бумаги лист… привычный чистый лист.

Особняки… Аккорд из тьмы – мазурки,
скривив парадное, обмяк фасад…
Фонтанки мусор, под водой окурки
дымят… тяжёлой пустотой дымят.

И, кажется, всё сущее продрогло,
его как будто кто-то сглазил, проклял…


***

На рысаках из Петербурга в Вену,
романтика… Приснилось – не сбылось…
Телега без колёс, у стога сена
в снегу ржавеет ось, земная ось.

Пластинка «Барыня». Труба в цветочек.
Кто вспомнит нынче старый граммофон?..
Фарфоровый пылится ангелочек
под грай ворон, поднявших шум ворон.

Чтоб возвести в немыслимую степень
себя, увидеть нужно, сбавив бег:
луну в пруду, луну в вечернем небе
и звёзды – снег… с небес летящий снег.

Лёд на реке, вода петь перестала.
Зимы душа – как в храме, но устала.


***

Уже внутри себя проснулись почки
на тонких ветках молодой ольхи…
На зимней радуге три чёрных точки –
грачи… вернулись. Умные грачи.

Чем измерять печали и утраты?
Всё те же неприметные года…
Вечерний город после снегопада –
и ни следа, ни одного следа.

От сквозняка качнулась неваляшка.
Ещё пять дней – ворвётся в дом весна…
Пять лет чай на двоих, вторая чашка
пуста, а значит, и весна пуста.

Весна, а я всё тот же клён засохший,
ни слова ей в ответ не произнёсший.


***

То словно по линейке вниз, то косо,
а то, кружа с невидимой метлой…
Последний снегопад следы заносит,
я не хочу домой… спешить домой?..

Всё просто: из зимы – в подъезд столичный,
до лифта путь – не русская верста.
Почтовый ящик, пусто, как обычно:
реклама и счета. За жизнь счета.

В напластах льда то жук, то ивы ветка,
то аиста перо, то выпи крик…
То с севера, то с юга дует ветер,
качается тростник… сухой тростник.

Снег завтра, снег сегодня, снег вчера –
не новый день, в прошедший день игра.


***

По клочьям марта, по февральским крохам
нести свой крест, испить судьбу сполна…
На выдохе ещё зима, на вдохе
уже весна… ещё одна весна.

Что прояснится небо – не похоже,
и миллиардом звёзд вздохнёт сирень…
Мой чёрный, одинокий зонт в прихожей
сухой в дождливый день… в весенний день.

Какая бестолковая погрешность
иначит смыслы правильных речей?
Ни здесь, ни там, ни в зимний день, ни в вешний –
ничей… давно ничей, совсем ничей.

На языке снежинка тает. Словом
становится вода. Желаньем новым.


***

Остатки снега, март, ж/д опоры,
экспресс «Москва–Анапа», грохот, свист…
Шлагбаум, переезд стоит. Как скоро
промчится мимо жизнь… иная жизнь?

Нетронутым остыл на кухне ужин,
уже давным-давно темно в окне…
Сирены скорой вой – кому-то хуже,
чем мне… тот вой сирены – обо мне.

Пустой автобус, двигатель заглушен,
тепло уходит в снег, в последний снег.
А станет ли весной-загульной лучше?
Ветра добрей к душе, теплей ночлег?

Короткий день – длинны и липки тени.
Учись у солнца: угасать… смелее!


***

Шкатулка фей. К чему она пустая?
Зачем весь мир, когда ничтожен день?..
Сквозь снегопад, его не задевая,
моя ли тень… скользит к закату тень.

Всяк понимает: этот мир не вечен…
Порывист ветер и туманна даль.
Смотрю в окно… Обмакивает вечер
в золу февраль, как сахар в чай, февраль.

Торговый ряд: соленья, мясо, рыба,
февраль, зима на убыль, как-нибудь.
Старик с клюкой никак не может выбрать
хурму иль солнце, развесной изюм…

Снег превратится в воду, в пар. Пар – в тучи,
а тучи – в снег. Всё в тот же снег летучий.


***

В трюмо троится грусть, снимают мерки
с последних бликов пыльные углы…
Смеркается. Нить бус, кольцо и серьги
не так теплы. В моих руках теплы.

На подоконнике из гипса рыба,
раскрашенная дочкиной рукой…
А снег идёт, плывут куда-то тучи
и манят за собой. Вдаль за собой.

Нет голоса, нет силы в нём, нет правды,
чист белый лист в истоках, в устьях рек…
Шептал о чём-то, уходя, оставшись
вчерашний снег, тяжёлый, первый снег.

Декабрьский лес – не лес, а память леса.
Театр теней, из снежных лент завеса.


***

Звонил, но говорят, что вызов ложный,
лишь белка яро крутит колесо.
Последняя строка ещё возможна?
День всё короче, всё короче… всё…

В огонь бросаю выцветшие письма,
тетради со стихами, дневники…
То снег, то дождь, на ржавых рельсах листья –
в две неживых строки… пустых строки.

Начало февраля, капризней стужа.
Конечная одна на целый мир…
Ночной автобус, только что проснувшись,
выходит пассажир… злой пассажир.

Ещё не все потрачены минуты,
оставлены зачем-то и кому-то.


***

Вернуться, но к кому? Куда податься?
Мой сон забыт, а в нём и я пропащ.
Конец зимы, на вешалке в прихожей
осенний плащ, осенний мокрый плащ.

Ещё горласт ворон, вечерний танец,
след – иероглиф, вязи, кружева…
Ночь перед Рождеством, хочу украсить
слова, мои никчёмные слова.

Суббота, утро, оживает площадь…
Всё искренне-правдиво, всё как встарь.
Базар. Ряды. На тушках мёртвой рыбы
январь,  всё толще лёд, таков январь .

Река в тисках зимы. Снег на граните…
Треск льда – тот звук, который можно видеть.


***

Мы в этой жизни разве прозорливы?..
Не слышно в доме скрипа половиц.
Скамейка во дворе – для тени сливы?
Для снега, птиц… для ставших тенью птиц.

Поленья догорают, стёкла в каплях,
мороз слабей, февраль и поутру…
К картинам ада просто так добавлю
мак на ветру, на солнечном ветру.

Заснеженная, сказочна долина.
Рябины острова, какая ширь!
Зима. Туман. На алый парус солнца
любуется снегирь, снегирь-мизгирь.

От сердца дар, дар сердцу – невозможен.
Гость с улицы, снег на полу в прихожей.


 
***

А можно ли сказать: снега бездонны,
нет ничего их мягче и белей…
Февральский ясный день, по тени клёна
перехожу ручей – стал льдом ручей.

Метаморфозы зимнего пространства:
есть ледяной смычок, есть снежный бард…
От дров сырых лишь дым, дождусь ли танца
я саламандр, крылатых саламандр?

Что после нас останется – всё тайна.
И дальний лес, и ближний тёмный плёс.
Совхоз «Рассвет». Под остовом комбайна –
бездомный пёс, бездомный, старый пёс.

Не час, не день. В том состоянье – вечен.
Нет цвета, снег идёт, мир обесцвечен.

 
***

Ищу сюжет. А всюду только тени.
Февраль. Но даже в этом сером дне…
Сквозь трещину на пне побег весенний
спешит ко мне… Спешит сквозь снег ко мне.

Весна желанная, когда ж обрушишь
цветение на спящий передел?..
Горбатый «Запорожец». Хватит лужи,
чтоб заблестел, от счастья заблестел.

Приходит время в жизни ставить точку.
А что багаж? По всем приметам пуст?..
Премьера фильма… Вспоминаю ночью
попкорна хруст, февральских льдинок хруст.

Светает поздно, и темнеет сразу.
Не снег, а прах небес ложится наземь.


***

Пока смотрел на мартовское небо,
на ветку в каплях, что в окне дрожит, –
прожёг упавший на страницу пепел
три буквы в слове «жи...» И где та жизнь?

Больничный коридор, кривые стулья.
Но излечим ли мой самообман?..
В лучах заката на окне надулась
герань, на треть засохшая герань.

Смеркалось, нудно, долго, аккуратно.
Над домом цвет меняли облака…
В руках гривун, у старой голубятни –
два знатока. Два чудных знатока.

Закат – цвет ржавчины и спелой вишни.
Цвет голубой небес весенних – лишний?


***

Казнить нельзя, тогда помилуй. Время
загадывать желанья не пришло.
Зовут на щи, оставлен снежный терем
судьбе в залог, на сорок дней в залог.

Снежинок танец или это снится?..
Фигурка Будды, бал вокруг неё…
Из жёлтого листа сложил синицу,
луч солнца сжёг её – и вновь темно.

Две жизни, два пути: различны? схожи?
Ворона под окном и человек.
Закат – рассвет, зима – дела – привычки,
и снег, и снег, бескрайний белый снег.

Пар изо рта клубится, миг – и тает.
Что ж серость дней, клубясь, не исчезает?


***

Ещё столбы фонарные в папахах,
тяжёлой колеёй прорезан шлях…
Начало марта, сырость, кошек запах
подвальных шахт, протёкших прошлым шахт.

Обочины неаккуратно пёстро
прорезал красным скальпелем закат.
Лось на дороге, на морозе ноздри
дымят, как ретро-паровоз, дымят.

Февраль. Фронт снеговой мелькает в сводках,
запрятаны под лёд теченья рек…
Причал с одной забытой Богом лодкой…
А был ли человек?.. Здесь?.. Человек?..

Снежинки путь по полю – белый в белом.
Мир видится не чистым – опустелым.








.