Последняя ночь семьи Романовых

Затих рассвет. Над городом густым
Ещё не пели утренние птицы.
Их мир в тот час казался золотым,
Как позолота в старой медунице.
Четыре дочки, сын, больной и хрупкий,
Крест на груди и верность до конца
Их жизнь — лишь миг, а горькие поступки
Сотрут черты с небесного лица.

Он был не царь. Он был отец и муж.
Она — жена, в плену своих традиций.
Семья, застрявшая средь зимних стуж,
Вдали от шумных и чужих столиц.
В аллеях парка, в зыбкой тишине,
Шептал им лес о горе и разлуке.
И каждый час, прожитый в стороне,
Был лишь прологом к предстоящей муке.

Их быт был прост — молитва и шитьё,
Прогулки, книги, письма под Луною.
Как будто время спрятало копьё,
И мир застыл прозрачной пеленою.
Но спящий город за глухой стеной
Уже дышал безумием раздора.
Их ждал подвал и холод ледяной,
Где каждый шорох — эхо приговора..

Тот крик застыл в полночной тишине.
Огарки свеч. Расстрелянные тени.
И в кирпичах, в багровой крутизне —
Финал пути и смена поколений.
Их путь был краток, горек, одинок.
Забытый дом, разбитые надежды.
Империя рассыпалась у ног,
Сорвав с себя последние одежды.