Воспоминания

Сцена первая.

Воспоминания и краше и ценней,
А жизнь беря, как будто бы взаймы,
Анализируем себя на склоне дней,
Все чаще понимая, мы не мы.

Какой же смысл в жизни заключен,
В года младые я не мог понять.
Всегда на смерть младенец обречен,
И стыдно то родителю не знать.

Мне было восемнадцать с небольшим,
Когда война в Европе началась.
Тогда и мир казался мне чужим,
И город, и страна моя, и власть.

Забыть про все, не знать, не говорить,
Не вспоминать минувшие года.
И эту фразу "можем повторить",
Убрать из лексикона навсегда.

Я после школы призван был на фронт,
И сразу боль войны вкусил сполна.
В золе и пепле видел горизонт,
Но что тут говорить? Война, война.

Сцена вторая.

Я музыкой болею с юных лет,
И падок был на классику всегда.
Открыл Чайковского, Шопена мне мой дед,
Я баловался Бахом иногда.

Баян тогда звучал в любом дворе,
И сам на нем частенько я и играл.
Он даже пригодился на войне,
Когда с ребятами садились на привал.

Я помню эти кадры, как сейчас:
Трещал костер, варилася еда.
Была поляна райская у нас,
А где-то в милях двух текла вода.

Я доставал дорожный свой баян,
Играл и пел с парнями от души.
Я музыкою был немного пьян.
И те ребята, с кем тогда дружил...

Вот судьбоносный случай вспомнил я.
Или точнее, боль души была.
В военный госпиталь отправили меня.
Шальная пуля руку обожгла.

Казалось, что покончено с игрой,
Что в руки больше не возьму баян,
Что это происходит не со мной.
Что это все обман, обман, обман.

Большие я надежды подавал,
Когда брал в руки этот инструмент.
Азарт во мне кипел, и я играл.
Сегодня так играть здоровья нет.

Сцена третья.

Я в госпитале раненый лежал,
Врачи твердили мне: «зато живой!».
Мне б лучше в голову снаряд какой попал,
Чтоб не испытывал душевную ту боль.

Там встретил медсестричку, Настей звать.
Скажу по-честному, без красного словца,
Ее я буду долго вспоминать.
Она спасла убитого бойца.

Своей улыбкой радовала глаз.
Казалось мне, что встреча не случайна.
Зайдя в палату, она каждый раз
Надежды луч вселяла мне отчаянно.

Ее глаза под цвет морской волны,
Уста ее кораллы в море том,
О ней с тех пор лишь виделись мне сны.
Не мог я думать ни о ком другом.

Была Настена «голубых кровей»
И грамоте обучена сполна.
Родители - династия врачей.
Была интеллигентная она.

Мы с ней друг другу нравились без враг,
Но что-то щелкнуло в моем младом мозгу.
Сейчас могу сказать, что был дурак,
Раз думал, что я с нею пропаду.

Ведь мне казалось, счастье впереди,
И нужно состояться как артист.
В бреду я ляпнул Насте: «уходи».
Какой же был тогда я эгоист.

Сцена четвертая.

Закончилась ужасная война.
Великая победа, месяц май.
Народ свое отвоевал сполна,
А значит, на земле наступит рай.

Из госпиталя целый выхожу,
И на душе приятно и тепло,
Уже и смысл жизни нахожу,
И вроде стало в голове светло.

Но контрактура раненой руки
Мне все же не дает себя забыть.
Дни музыканта с нею не легки.
Как мне играть теперь? Как дальше жить?

Прошла неделя, как пришел домой.
Друзья встречали с криками «Ура!»
Мол, Алексей, спасибо, что живой.
Мол, завтра будет лучше, чем вчера.

Казалось, трудно только на войне,
А жизнь гражданская сплошная благодать.
Судьба послала испытанья мне,
Чтоб сам с собою начал воевать.


Сцена пятая.

В Большом театре начался концерт.
Там музыканты разных отраслей,
Прекрасней их игры на свете нет.
А я был зрителем в толпе других людей.

Но Боже мой, на сцене вижу я
Девчушку ту, что «голубых кровей»,
Что в медсанбате штопала меня,
А я сквозь слезы улыбался ей.

Ах, как же ей идёт её наряд!
Она как ангел, к нам сошла с небес.
Увидеть был ее несметно рад.
Я думал, что на свете нет чудес,

Но как присутствие её тут понимать?
Меня она ввела в какой-то транс.
Я многое о ней хочу узнать.
И для знакомства дан последний шанс.
 
Я робок и застенчив. Знаю это,
Но очень нужно видеться мне с ней.
Внутри роилось множество советов:
О том, «с чего начать?» и «что ценней?».

Наверное, такого быть не может.
У этой девушки с Настеной лик один.
Как сестры близнецы они похожи,
И с ангелом небесным взор един.

Родители — профессора науки.
Скажу, интеллигентная семья.
Не принято там прятать руки в брюки,
В такой семье воспитан был и я.

Она с Настюшкой вовсе не знакома.
Да и походка вроде  не её,
И проводя ту девушку до дома,
С ней рядом сердце ёкнуло моё.

Я разузнал о ней довольно много,
Зовут Надежда. Имя несет свет.
Любимое занятие — дорога,
Перетекающая плавненько в концерт.

Встречаться стали с ней гораздо часто.
Я даже о мечте своей забыл.
Однажды мне она сказала: «Баста!
Ещё меня калека не любил».

От слов её морально я ослаб,
Но силу воли всю собрав в кулак,
Перешагнул текущий свой этап,
К себе на встречу сделав первый шаг.

Но боль руки в себе не утаить.
Она лишает силы всякий раз.
Решив себя немного подлечить,
Был вынужден уехать на Кавказ.

Сцена шестая.

Попутчиком стал седовласый дед.
С ним на войне случилася беда.
Была семья, теперь семьи уж нет.
Остались память с болью навсегда.

Он рассказал историю свою,
Как воевал и думал об одном:
«Вернусь к родным, скажу, что их люблю,
И будет снова счастьем полон дом».

Но в дом его попал шальной снаряд.
Ребята, это больно осознать.
Слова поддержки люди говорят,
А он лишь одного не мог понять:

За что так зло с ним обошлась судьба?
Ведь его детям, внукам жить и жить.
Его настигла страшная беда,
И прошлого, увы, не изменить.

Попутчика я слушал и молчал.
Ком, горький ком, мне к горлу подошел.
Я только об одном тогда мечтал,
Чтоб каждый своё счастие нашел.

Дорога дальняя, мы ехали два дня.
Все б ничего, но вот болит рука.
За все несчастия, одну войну браня,
Я изучал прошедшие века.

И был я этим очень увлечён.
История живёт всегда войной.
Скажу по совести, безумно огорчён
Всем тем, чем напитался разум мой.

Сижу, читаю, сплю, смотрю в окно,
С попутчиком о жизни говорю.
Кто-то сказал однажды, жизнь — кино,
А я кино, признаться, не люблю.

Сцена седьмая.

Раскрыл свои объятия Кавказ,
Меня гостеприимством удивя.
Прибытие в обед, был третий час,
Ландшафт чудесный поразил меня.

Мин.воды — это дивный городок,
Творил тут Пушкин, Лермонтов, Толстой.
Нашёл я близкий сердцу уголок,
Чтобы побыть наедине с собой.

Гостиница близ минеральных вод,
Где, собственно, остановился я.
Рука болит, надеюсь, что пройдёт
От этих процедур, что ждут меня.

Ещё сюрприз, подарок высших сил —
Гитара в номере моем живёт.
Не буду хвастать, но я петь любил,
А что, слух есть, гитара подпоёт.

Ведь этот инструмент я изучал,
И пальцы знают несколько табу.
Всех песен тех, что в юности играл,
Да, встал я снова на свою тропу.

Секрет открою, я пишу стихи,
Но нету смелости их где-то исполнять.
Ведь до поэзии они так далеки,
Что лучше мне о них не вспоминать.

Проходит день, за ним идёт другой.
Рука почти прошла, но всё равно
Ещё болит, меня тут просят, «спой.»
Я пою с гитарой заодно.

Баяна, к сожаленью, рядом нет,
Да и теперь на нём мне не сыграть
Как раньше, с ним дарили людям свет,
Сегодня остаётся вспоминать

Как это было, было и прошло.
Да ладно, нету времени грустить.
Мне, буду честен, крупно повезло.
Как будто заново я начинаю жить.

Другое всё: и климат, и душа,
И даже инструмент в руках другой.
Мы с ним размеренно поём, и не спеша.
Не может петь так, как мы, никто иной.

Меня тут, кстати, стали узнавать.
И вот в один из этих тёплых дней
Решил свои стихи всем показать,
Что были мне дороже и ценней.

Таких восторгов я не ожидал,
Хотя и критика была в мой огород.
Твердили разные: что это мой провал,
Или напротив: лавры, шаг вперёд.

Спустя ещё каких-то пару дней
Меня позвали выступить в ДК.
И я впервые спеть решил о ней,
О Насте, медсестричке из полка.

Сцена восьмая.

Зачем на нервах прошлого живем?
Я часто задаю себе вопрос.
На струнах душ играем и поем,
Скулим и воем, словно старый пес.

С собой не водим диалогов мы,
Кто виноват, что делать, не пойму.
И кажется порою, мы не мы.
От этой мысли тяжко самому.

Мне сложно рассуждать о бытие,
И о проблемах мира, и о Боге.
Я знаю, на земле есть счастие.
Для каждого свое, есть пороки.

Как счастье от порока отличить?
Ответ самостоятельно придет.
Для этого нам нужно просто жить,
А значит, не сломаться от невзгод.

Об этом долго думал и мечтал
Всмотреться снова в лик Анастасии.
Я разговоры с нею представлял.
И как-то раз увидел в небе синим

Ан-2 на горизонте - самолет.
Он приземлится прямо на Кавказе,
Ведь Кисловодск с Москвы артистов ждёт.
Билетов на концерт уж нету в кассе.

Я разузнал, что это за гости.
Знакомая моя средь их числа.
Надежда, та, что пела на помосте,
В Большом театре за души брала.

А память мчится быстрой колесницей.
Я весь дрожу от злости и обид.
Но не хочу встречаться с той девицей,
Которая испытывает стыд

Лишь от того, что нравится калеке.
Что я хочу еще сказать о ней?
Мечтал увидеть космос в человеке,
А пригляделся и увидел змей.

Я в Кисловодске выступал под вечер
В одном уютном городском кафе.
И тут она вошла, какая встреча!
На мне рубашка, брюки галифе.

Она всегда была неотразима.
И, виновато, подойдя ко мне,
Увидел вновь я лик своей «любимой».
И оказался в неуютном сне.

Она передо мною вдруг открылась.
Как оказалось, у нее жених,
В которого до одури влюбилась.
Её любви не хватит для двоих.

Он старший лейтенант, хороший парень
И жизнью вовсе не обижен был.
Сказать по правде, просто идеален.
Да и ещё её боготворил.

А я любил  всегда Анастасию,
Надеждой обманув опять себя,
В душе я сублимировал стихию,
Чужому счастью нервы теребя.

Сцена девятая.

Я вновь один, тоской своей погрызан,
Как волк грущу и вою на луну.
Исход моей судьбы был переписан,
Когда ушёл я защищать страну.

Лечение моё к концу подходит.
Прощай, Кавказ, до боли став родным.
При всей погоде или непогоде,
Благодаря тебе я стал другим.

Рука моя болит гораздо реже,
В отличие от сердца и души.
Я задавал вопрос, «ты счастье, где же?»
Ответ ко мне в объятья не спешил.

Я знаю, жизнь проходит безвозвратно,
И стоит ли грустить о чём-то в ней?
Ах, если б время повернуть обратно,
То жизнь моя была куда ценней.

В раздумья эти погрузив свой разум,
Мне жизнь казалась скучным днём сурка.
А я на веки вечно и повязан
С такой судьбой, судьбою дурака.

Хоть как-то увести себя от грусти,
Купил гитару, в общем, стал творить.
А дальше года два мы тут пропустим,
О времени том сложно говорить.

Пришла зима, и ледяные мухи
Садились, умирая на лицо.
Забыв про боль и терпкий вкус разлуки,
Я взял себя пробежкою трусцой.

Снега рисуют дивные пейзажи,
Застыла вечность в рукавицах дней.
А мысли взяли вновь меня под стражу.
Я размышлял о том, что мне важней.

Тогда я много думал о Настёне,
Её пришла мне мысль разыскать.
И вскачь помчались временные кони,
Как мог я лучик счастья потерять?

Искал везде, на севере, на юге,
Но не было намёка на успех.
И вот однажды опустились руки,
Я выл душой сквозь истеричный смех.

В отчаянье, вернувшийся в столицу,
Я начал думать, как мне дальше жить.
Вокруг меня расстроенные лица,
И очень уж хотелось их взбодрить.

Мне нужно срочно на большую сцену,
И этот мир огромный повидать.
Решил пойти в родную Мельпомену,
С Большим театром встретиться опять.

Оттуда гонят, там не принимают.
Отчаянье и только, спору нет.
Меня ни где, увы, не понимают.
Я думаю взять на Кавказ билет.

Там встретят, там поймут меня, там примут.
Накормят там и не дадут пропасть.
Всё решено. Лишь там меня поднимут,
Там расцвету и буду всем под стать.

Но жизнь опять порушила все планы,
Позвали в филармонию меня,
Где настоящие, могучие титаны
Без музыки не могут жить ни дня.

Туда я ради шутки показался,
Особо не надеясь на успех,
Ведь музыкальный навык-то остался
Вот и решился я на этот грех.

Я пел красиво, воодушевлённо,
Как мне потом сказали мастера.
Они смотрели на меня влюблённо.
Мечта моя почти сбылась. Ура!

Легко я влился в этот коллектив.
И, наконец, спустя всего полгода,
Свои концерты вновь возобновив,
Гастроли предоставились в Мин.воды.

Сцена десятая.

Родной Кавказ, меня опять встречай,
Я снова воздух твой в себя вбираю.
И если где-то есть на свете рай,
То он всегда с тобой, я это знаю.

Тут каждый камень, каждый двор знаком,
Тут наслажденье для души и тела,
Тут дети чтят родительский закон,
Тут жизнь моя на всех парах летела.

Концерт в Мин.водах проходил задорно.
Я много пел, свои стихи читал.
И на втором ряду заметил скромно
Сидела девушка, и я ее узнал.

Но как же так? Жизнь вертит мной, как хочет.
Едва забыл я медсестричку ту,
Как Бог опять лицо ухмылкой корчит.
За что мне это? Я с ума сойду.

Анастасия, Настенька, Настюшка,
Спустя года она лишь расцвела.
Я счастлив ей, как счастлив был игрушке
Трехлетний мальчик с моего двора.

Ее глаза сияли, как алмазы,
А локоны волос струились с плеч.
Опять любовь пустила метастазы,
И значит, нужно нам ее сберечь.

Была всех краше Настя на планете,
Ей не подвластны старости года.
В душе мы все одни большие дети,
Забыться что старались иногда.

Я мыслил вслух, что чуда не бывает,
И этим самым Господа гневил.
Теперь для всех открыто заявляю,
Не ведал я тогда, что говорил.

После концерта встретились мы с Настей.
И с трепетом она сказала мне,
Что в медсанбате было ей за счастье
Всегда со мною быть наедине.

По вечерам общаться о высоком,
И вспоминать о жизни до войны,
И рассуждать о будущем с восторгом,
Не зная, что друг другу суждены.

Но червь сомнения проникал в мой разум.
Ценил ли того, чего имел?
Я думал, что был с творчеством повязан.
Ведь в нем я рос, взрослел, любил, мудрел.

Нас губит неизвестность бытия,
А молодость играет, как вино.
И длится не логично жизнь моя,
О Насте я узнал еще одно.

Она врачом работала в Мин.водах,
Но думала уехать жить в Москву.
На этот раз при всех своих невзгодах
С Анастасией связь не оборву.

В мечтах ее была одна карьера,
И в этом самом был виновен я.
Чтобы забыть меня такая мера,
По этому какая тут семья?

Она ведь в глубине души мечтала
Со мною лишь судьбу свою связать.
Но тут Москва взяла свое начало,
Решение пришло переезжать.

Ведь знала, что я родом из столицы,
А это значит, что вернусь домой,
Чтобы работать там или учиться,
И будет шанс увидеться со мной.

С Анастасией долго говорили,
Когда пришла прощаться череда.
Тогда мне мысли об одном твердили:
Не расставаться больше никогда.

Я предложил Настёне осторожно,
С безмолвным трепетом отправиться со мной.
Решив из ее слов, что всё возможно,
Я приобрел в Москву билет второй.

В три дня оформив отпуск на работе
И разобрав рутинные дела,
Мы встретилися с ней в аэропорте,
Душа ее, как прежде, ожила.

Ну, а когда наш вылет объявили
От счастья был тогда я сам не свой.
И вот на всех парах мы в небо взмыли,
Душа моя увидела покой.

Я весь полет был опьяненный взглядом
Ее бездонных голубых очей.
Я чувствовал, что Бог со мною рядом,
Сплетает судьбы наших с Настей дней.

Нас встретила столица хорошо.
Такого даже я не ожидал.
А легкий дождь недавно что прошел,
Романтикой прогулку украшал.

Настёне я экскурсию провел
И о Москве с восторгом рассказал.
Я рад был, что любовь свою нашел,
Которую когда-то потерял.

Воспоминания рисуют тот рассказ,
В котором много разной кутерьмы.
Испытывает жизнь на прочность нас,
Понять дав, кто на самом деле мы.

Сцена одиннадцатая.

Прошли года, Настёна мне жена.
А я теперь известнейший артист.
Совершенья эти заслужил сполна.
Мой путь всегда был труден и тернист.

Судьба послала мне таких людей,
Которые могли меня сломать.
И это я сейчас сказал о ней
Не надо было Наде доверять.

Мы, в общем-то, не виделись с тех пор,
Когда я в Кисловодске выступал.
В ее глазах читался мне укор
За то, что я любил ее и знал.

Оставим в прошлом грусть, тоску, печаль,
Которые бок о бок шли со мной.
Мне ничего прошедшего не жаль,
Я приобрел себя такой ценой.

Теперь моя жизнь стала лучше всех:
Настёнка варит каши по утрам,
А из гостиной слышен детский смех
И радостные вопли тут и там.

Рука моя и вовсе не болит,
Я с контрактурой научился жить.
Гитара поуверенней звучит,
И стала муза у меня гостить.

Глубокий смысл в судьбах заключен,
Его я начинаю понимать.
На странствия младенец обречен,
И это остается лишь принять.

2021 г.