Торро!

Торро! Мой народ, моя власть!
Мчатся быки, сбитые рога.
Покорность — всезрящая пасть,
Молчание — вечный наш враг.
Там утопленник, где Нева,
Не там человек, где голова.
Падший закон, языком слизанный,
Плеть невежества бьёт по глазам.
Народ голосует слезами привязанный
За слово, поруку, за отечественный хлам.
Прошлый опыт — кровавая плеть:
Под стрельбой невинным умереть.
Трактирные девы, девы-мужчины,
В домах от стихов кричит немота!
А на улицах — серость со спины,
Льстят телом, лезут в котел, суета
О царях, о льстецах, о пути к престолу —
На коленях, но пряча за поясом лицо,
Ложью оборачивая кровь и след…
Грустен мир, где поэтов почти что нет.
Но ведь каждый себя возомнил поэтом,
Печатая пошлость от скуки, от тьмы.
Без истины, ведая жизнь по сметам,
Вилибристы и льстецы — всюду лжецы.
Но где красноречивые тореадоры,
Что чернилами глаголют на грубом холсте?
Россия, под тяжестью преднамеренной,
Кроет пасть остальному миру.
Мучая народ и пред смертью, наверно,
Ударят по людям — и в ненависть, в лиру.
А мир повторяет глупость русскую, чужую,
Над ошибкой морщинистого человека
Всю нацию мажет в грязь вековую.
Товарищ! Верь пророку Александру!
Коль понял — встань за нами, вопреки!
Уверуй: встанет лир из стальных оков,
Кто цепи двадцать лет влачил мастерски.
И на смене власти, сбросив рукав,
Крикнет «Торро!» — не поранясь, но встав.
Торро! Чужой мне народ, чужая мне власть.
Где не правят границы — дерзайте!
Пока патриотичные самозванцы
Живут в мире, время не ждите.
Подмена истории — гоголем вьётся,
Внутренний враг у солдата в груди.
Раскайтесь, рабы, что привыкли молчать!
Раскайся, бездушная сидячая власть!
Там утопленник, где Нева,
Не там человек, где голова.