Пышки

Толстенькие девушки не мёрзнут,
Им не надо много покупать
Всяких там одёжек несерьёзных,
Коих ещё надо надевать.

Толстенькие девушки занятны, –
Видимо, у них это в крови.
С толстенькою девушкой приятны
Жаркие занятия любви.

Пышечка как будто бы перина –
С нею ничего не расшибёшь.
А худышка – острая вражина: 
С нею каждый локоть – словно нож.

Худенькой подайте всё и сразу:
Шубки, черевички и платки.
Быстренько, как будто по заказу,
А не то замёрзнет вопреки.

Одеялка, пледы и перины –
Вмиг укрой, и помни подтыкать,
Чтобы в те постельные глубины
Дед Мороз не думал залезать.

Толстенькую холод не тревожит –
Пышка и сама горит огнём.
И согреться милому поможет,
Если расположится на нём.

А позволишь худенькой раздеться,
Сто одёжек – вешалка одна,
Никуда от холода не деться –
Издрожит в объятиях она.

Отведёшь худышку ты на кухню –
Будешь от души её кормить,
Чтобы от вкусняшки ей распухнуть
И набраться сил тебя любить.

Пышка же сама тебе стряпуха –
Жаром пышет без размера грудь,
Разевай от уха и до уха,
И сказать «спасибо» не забудь.

В пышке обитает превосходство.
Буду воспевать их лет до ста –
Вдохновляют нас на стихоплётство
Груди и филейные места.

Я прижмусь к красавице румяной,
Мягок и приятен оный бюст.
От него всегда как будто пьяный –
Оцелован жаждой моих уст.

Толстеньких везде приятно гладить,
И постель порою не нужна.
Я умею с пышечкою ладить,
У неё оставшись допоздна.

Утро. Я открыл свои гляделки.
Знатной была ночью толчея.
Кофе с пирожками на тарелке:
«С добрым утром, пышечка моя!»

Я иду по городу довольный –
Пышки улыбаются в ответ.
Улыбаюсь им непроизвольно,
Хотя рядом пышки моей нет.

Пышке не нужна её диета.
Их природе нечего худеть,
Пока возле пышки рядом где-то
Есть кому на прелести глядеть.

Толстенькие девушки не мёрзнут,
Я от этих форм огнём горю.
И от вожделений только ёрзну.
Я вполне серьёзно говорю!