Письмо 3

Я молчала всю зиму, я слушала шелест травы на изнанке снегов, и мне, знаешь, опять не писалось.

Ты не то чтобы ждал моих писем, но как-то привык, мне не то чтоб хотелось писать, но привычка осталась.

Я делюсь даже малым - мой город увяз в феврале, я молочно-кисельного неба не видела ниже.

Где-то там просыпаются реки в холодной земле, скоро будет светло, только я не поверю, пока не увижу.

А пока город спит беспокойно, закованный в лёд, то трамваи не ходят, то люди не ходят друг к другу.

Вот опять начинается снег и идёт, и идёт, и живую чернильность ветвей размывает белёсая вьюга,

И стекает к земле ненасытная та белизна, занавесив дома, переулки, фонарную стражу...

Как остаться живой в феврале, я хотела бы знать, но об этом никто никогда никому не расскажет.

Тосковать по теплу в эти дни - неподсудно уму, тосковать без причины - оправдано северным ветром.

Тосковать по тебе? Я того не доверю письму, на которое мне никогда не дождаться ответа.

II. 2026