XII сонетов

1

Плеяды цветов -- озаренные солнечным тленьем
Их нити узки -- их стебли то горькая кровь
Вливаем в себя эту кровь вновь и вновь
Ан то нектар богов и мира примиренье

Посеребри же стебли те, о вечер!
Своим поклоном оберни их в ночь,
Мы -- пьём нектар, нам грезится что смочь
Мы сможем обратить все в пепел.

Но упадут на струны страха перья
И мы покаемся пред струнами земли,
Что все искупим нашей крепкой верой.

Что только ночи мы увидим томный вид
Мы перестанем пить нектар земельный
И обнаружим, что наш разум спит...

2

Разливаються степи льняные,
Когда тонко по ним ходит лёд.
Там где жизнь льется в ночь -- это Вишну,
Там где молнии бьют -- это Тор.

Там где голод, забвенье -- то лица,
Лица гордости, лица забот.
Только в небе светает зарница
Открывает тогда очи Бог:

Смотрит властно, на чистые речи,
Что несём мы ему в пёстрый храм,
А потом перед нами лишь вечность,

Раскрывается словно земля
Нам прощает утраты и грешность,
Что сбиваем с больного плеча.

3

... Этот новый завет обладает чертами бессилья.
Это темная ночь обрезает концы в светлый миг
Когда тонко дышать -- только мыслями -- слитки
Мыслей звенят, словно струны натянут на крик.

Этот новый закон -- он похож на плеяды, на танцы
Только круг, только пятая стойка на взрыд.
И тогда с тонких струн льется мирный багрянец,
Что марает завет, что от горя и немощи спит.

И мои одинокие мысли -- стремятся лететь, прямо в ночи
Где так холодно спать, где так хочется тихо дышать.
Я дышать не могу. Мои лёгкие больше не в мочи
Этим струнам из крика, и этому духу внимать.

Только так. Этот новый Завет прячет мысли
От того то не рокот звучит. Это ночь наполняется криком.

4

Так смеяться - то знак только к казни
И смотреть в эту даль это грех.
Не бояться - и чувствовать смех
Своей кожей, что в пыли и в грязи,

Что давно так не видела свет. Дважды
Слушать свой голос, внимание всех
Обращая к себе словно свет
Будь то белый свет, будь то свет алый.

И к нему, обращаясь, свой голос смотреть,
Как смотреть на слова своих мыслей
И тогда -- слушать голос свой трижды

Прежде чем обращать слова в медь,
Что не тает увы. И слова на немецком, на идиш
Можно просто сказать. Можно спеть.

5

Это новая речь. На зубах та скользит,
Как скользит этот флаг -- али белый, аль черный
Развивается он. Развиваются строчки
Из мыслей в стихи, из стихов в глухой крик.

Он глухой. Эта лента не вьётся. Поник
Ленту вьющий. И заплакали модрые очи,
Но всем так все равно. Кто в плачь, а кто в мочи
Не плакать ещё, или только такой делать вид.

Не смотрите, как плачут глаза из стекла
Они очень боятся быть мокрыми в свете.
В том свете в котором стоит некий "Я",

Некий гений, которому нехотя верим.
А может он гений лишь спьяну, с винца...
Гений звука - молчит, а лингвистики - чертит.

6

В положенный день, в положенный час
Никогда ты не с той на походе
Одиноких, уставших, пленительных глаз,
Что всегда понимают све горе.

Те, что видят закат, что как сумерки пуст,
Что снимается с себя томно солнце.
Это радость - касание утренних уст!
Пробуждение -- будет чуть позже.

Понимание мыслей любви, пониманье
Себя. Будто головы слушают горе:
Точность глаз -- это вечное, раннее,
Эта тонкая сладость. Ищите внимание

Тех, кто поймёт -- в этот день, али час,
Это горе и радость пленительных глаз.

7

Я бросаю тебе монетку.
Это -- мама глядит из клетки.
Н. Турбина

Изможденная как старуха,
Как осина в апреле, без листьев
И когда ей беда её снится
Свою голову прячет скупо.

На лицо надвинуты руки
На руках эти линии видно.
И тогда только горе и слышно,
В эти дни только горя есть звуки:

Звуки звона -- то колокольни?
Нет. Бросаю тебе монетку
Её звук -- металический, прочный

Это горе. Её звук -- тонкой веры,
Но не верится больше. Нет мочи;
Это -- мама глядит из клетки.

8

... А пред клеткой -- серебрится ратуш
Над которой зияет гроза.
Расколенною, горькою сталью
Напоил я его до пьяна.

И смотрел он в глаза -- белый, строгий
Отрешённый от века земли.
Развивались за ним мои ноги
И смывались дождями следы.

Серебрится Луна -- под ней церковь --
Под ней город стоит в серебре;
Растопить эту сталь -- нужна смелость,
Философские камни, как в сне;

И зима. Серебрится Луна вдалеке.
Стали -- только сиять в серебре.

9

Ветра знак -- этот гордый закат, что чернеет.
Я знал ветер -- мне снился он каждую ночь;
Утром прятались мы в серый дом
И смотрели друг другу в глаза - я и ветер.

Он сидел от меня только слева,
И держался так крепко за пыльный мой стол.
Не боялся людей, не боялся богов;
Лишь боялся сказать, что уже было спето.

И смотрел в потолок. Видел краски и кисти
Не держался за них, как держался меня.
Ветра знак -- это горькие взвизги

Что стреляют в мой дом, словно яд...
...А потом тишина, и в моих руках нету силы.
В сером доме; в нём справа теперь только я.

10

Из степных вечеров -- только цвет брать настольный
Только цвет из цветов, только солнце Луны,
Только гордость горы, только звук красоты,
Только робкость ручья на бескрайнем раздолье.
Это больше чем слово любовь -- это горе.
И закончился горем ручья грустный сгиб.
Только тело мое, только руки и ногти мои
Остаются на фоне степного, великого моря;

И моё одинокое -- станет великим на миг,
Как закат, как прекрасные сумерки света.
Этот свет -- он первее живого возник
У него -- есть конечно и звук, и есть вера
В которую верит. И солнечный зайчик летит
В ту пропасть земли, которую создали бегло.

11

И теперь только в дали смотреть --
Объявлять свои мысли лишь в голос.
Различать ветра голос, возможность
Его различать -- либо дар, либо смерть.

И теперь на венгерском лишь петь
Отрывать от Земли куски слова
Снова, и снова, и снова, и снова
Внимать -- оставлять свою душу. Ведь

Только песни способны остаться когда
Это место сгорит под лучами конца
Солнца меланхолии. Тогда в руки все взять

И идти. Так идти, как шагают века,
Перед ними Великая Даль. Перед ними стоять
Оробев -- слыша голос себя.

12

Тише, тише... Ещё говорить
Превращать в себе новые звуки
Проходить крезь лесные дожди
Навострять перед днём свои уши.
И потом убивать свою веру,
А потом воскрешать её вновь.
Плеяды цветов -- они телеют
Их стебли -- то горькая кровь.
Пить эти цветы, слушать смех
Не бояться его, и ещё говорить
Делать шаг -- словно делает век,
Созерцать тех цветов томный вид;

И заканчивать снова и снова
Своё первое, вечное слово.