Утро в искривлённом пространстве 2 глазами Алисы

Ответ нейросети Алиса на предыдущий рассказ. Рассказ целиком сгенерирован Алисой.

За окном голографические часы показывали 08:45, а в виртуальном классе тащ Елены уже разворачивалась следующая часть урока.

— Итак, — тащ Елена слегка коснулась сенсорной панели, и над партами учеников всплыли трёхмерные модели древних печатных книг, — давайте сравним два подхода к распространению знаний. Перед вами — цифровая копия труда Мараховского «Товарный код мысли» и сборник рассказов современного писателя Листова «Диалоги с ветром».

Павел внимательно рассматривал парящую перед ним голограмму старинной книги с потёртой обложкой. На корешке значилось: «Авраам Болеслав Покой. Товарный код мысли. Доступ: платный». Рядом мерцало прозрачное издание Листова — с открытой первой страницей и надписью «Свободное чтение».

— Видите разницу? — продолжила тащ Елена. — У Мараховского вы покупаете не книгу, а право доступа к ней. Причём доступ ограничен: нельзя копировать, цитировать без разрешения, даже обсуждать в публичных чатах без лицензии. А у Листова — полная свобода: цитируй, обсуждай, создавай на основе его идей что угодно.

Лика отправила Павлу стикер с задумчивым смайликом и подписью: «Получается, идеи должны быть свободными?» Павел быстро набрал ответ: «Как воздух?» — и отправил подмигивающий смайлик.

— Тащ Елена, — поднял руку Артём, всё ещё стараясь произвести впечатление, — а разве автор не имеет права зарабатывать на своём труде?

— Имеет, — кивнула учительница. — Но есть разница между заработком на тиражах, лекциях, консультациях — и монополизацией самой идеи. Представьте: учёный открыл закон гравитации и запатентовал его. Теперь за каждый прыжок нужно платить роялти? Абсурд, правда?

Класс засмеялся. Павел заметил, что даже голографические книги слегка покачиваются от общего веселья.

— А как же защита авторских прав? — не унимался Артём.

— Защита нужна, — согласилась тащ Елена. — Но она не должна превращаться в тюрьму для мысли. В XXII веке мы нашли баланс: писатель получает вознаграждение за первый год распространения книги, а потом она переходит в общественное достояние. Плюс — специальные гранты за социально значимые идеи.

Она сделала паузу, и её голос стал тише:

— Кстати, о Мараховском. Есть легенда, что перед смертью он уничтожил все копии своих платных работ и опубликовал манифест «Мысль не продаётся». Но проверить это невозможно — его личный архив до сих пор закрыт по завещанию.

В классе повисла тишина. Павел вдруг осознал, что история философа — не просто урок по этике информации. Это была притча о выборе: сиюминутная выгода или вечное наследие.

— Ув Павел, — неожиданно прозвучал голос Алисы в личном канале мальчика, — напоминаю: через 10 минут у вас занятие по квантовой гимнастике. Желаете начать разминку сейчас?

Павел вздохнул и подмигнул Лике через экран:

— Похоже, мои мысли пока что не очень востребованы, так что пойду разминаться.

Лика рассмеялась и отправила стикер с роботом, делающим растяжку.

— Отлично, — улыбнулась тащ Елена, видя оживление в классе. — На сегодня достаточно философии. Переходим к практике: создадим коллективный рассказ в режиме реального времени. Каждый добавляет одно предложение, но с условием — оно должно содержать хотя бы один межгалактический каламбур!

Голографические книги плавно растворились в воздухе, а вместо них появились разноцветные облачка для текста. Первым начал Артём:
— На планете Шуткалия жили смеюнчики, которые считали, что гравитация — это просто неудачная шутка Вселенной…

Павел задумался, потом улыбнулся и добавил:
— …но когда прилетел астроном-серьёзник и начал всё измерять линейкой, даже чёрные дыры начали хихикать в искривлённом пространстве!

Тащ Елена одобрительно кивнула:
— Очень хорошо! Вижу, вы уже готовы к юмору XXII века. Продолжаем!

За окном Москва XXII века сияла утренними огнями, а в виртуальном классе рождался новый рассказ — свободный, коллективный и полный межгалактических каламбуров.