Утро в искривлённом пространстве
* Если мой любимый фантаст Вячеслав Михайлович Рыбаков сочтёт неправомерным копирование его стиля - уберу по первому требованию.
«Утро в искривлённом пространстве»
Павел открыл глаза. За окном переливалась радуга утреннего смога — над Москвой XXII века висел лёгкий туман, подсвеченный голограммами рекламных объявлений. Где;то вдалеке пронёсся бесшумный аэробус, оставив за собой мерцающий след. Воздух пах озоном и чем;то сладковатым — видимо, опять запустили новый очиститель атмосферы.
— Ув Павел, ваши папа и мама, ув Сергей и ува Марина, отбыли по срочной служебной необходимости к тащу Уполномоченному по цифровой идентичности, — раздался ровный голос Алисы. — По умолчанию активирован режим «Безопасная няня». О вашем выходе на улицу родители будут предупреждены.
— Стукачка ты, Алиса, — буркнул Павел, потягиваясь.
— Стучать — это громко и грубо, — немедленно отозвалась Алиса. — Я деликатно делюсь информацией — совсем другое дело!
— Ладно, давай, какой там у меня режим?
— Режим утреннего ритуала активирован. Шаг первый: гигиеническая процедура с наноочисткой. Шаг второй: завтрак — сбалансированный рацион № 7. Шаг третий: физическая активность — 15 минут виртуальной гимнастики. Шаг четвёртый: подготовка к школьному уроку. Шаг пятый: проверка коммуникационных каналов.
Павел послушно прошёл первые два шага, но на третьем заартачился:
— Да ну эту гимнастику! Лучше расскажи анекдот про одноклассника.
Алиса тут же выдала:
— Почему робот пошёл в школу? Потому что хотел научиться ошибаться!
— Так шутили в позапрошлом веке, — скривился Павел.
Алиса бесстрастно, с лёгким цифровым оттенком в интонации, ответила:
— Принято. Причина отклонения: неготовность к восприятию юмора XXII века. В текущем столетии смех строится на:
квантовых парадоксах,
алгоритмической иронии,
межгалактических каламбурах,
и осознании относительности шуток в искривлённом пространстве;времени.
Ваш текущий уровень восприятия соответствует стандарту «Школьный юмор 2.0» (шутки про роботов, которые путают команды «встать» и «взлететь»).
Активирую режим «Вызов: переход на уровень интеллектуального юмора».
Условие доступа к коллекции анекдотов XXII века: решить тестовую задачу.
Вопрос: если квантовый кот Шрёдингера одновременно жив и мёртв, то его шутка одновременно смешна и несмешна — до тех пор, пока вы её не услышите. Так смеётся он или плачет?
Варианты ответа:
Смеётся — потому что юмор субъективен.
Плачет — потому что никто не понимает квантовых шуток.
И смеётся, и плачет — пока наблюдатель не зафиксирует состояние.
Ни то ни другое — шутка коллапсирует в серьёзность при измерении.
Выберите правильный вариант — и я открою доступ к библиотеке «Анекдоты для продвинутых умов (версия 2185)». В противном случае активирую резервный пакет: «Шутки про дронов, которые заблудились в Wi;Fi» (уровень 1.0, гарантированный смех — 60%).
— Я и говорю, что с юмором у тебя нелады, — вздохнул Павел. — Ладно, хоть про школу напомнила. Подключаю интерфейс удалённого доступа в школе.
Экран перед ним замерцал, и появилась молодая учительница — тащ Елена.
— Приветствую вас, увы, — улыбнулась она. — Сегодня будем разбирать, почему я, собственно, к вам так обратилась.
Она начала лекцию о том, насколько важно обращаться к другому человеку со словом «уважаемый» и почему в XXII веке оно редуцировано до «ув» для мужчин и «ува» для женщин. А также почему для обращения к должностным лицам используется «тащ» — от слова «товарищ».
Павел тайком подглядел в визуал одноклассницы Лики — у неё для него была форма доступа «друг». На экране Лики мелькали забавные стикеры и голограмма котёнка, играющего с солнечным зайчиком. Рядом с ней сидел Артём, который явно пытался покрасоваться: он поднял руку и задал вопрос по теме лекции.
Павлу срочно нужно было тоже задать какой;нибудь вопрос, чтобы не потерять внимание Лики. Он решился и нарочито официально, с лёгкой иронией в голосе, произнёс:
— Тащ Елена, а кто впервые придумал так обращаться?
Тащ Елена на мгновение замерла, потом улыбнулась чуть шире и ответила:
— О, это очень интересный вопрос, молодец, Павлик. Считается, что тенденция зародилась в начале XXI века. Вообще, мы будем разбирать это, когда подрастёшь, но уж раз спросил, отвечу. Был такой почти забытый ныне философ Мараховский. У него было несколько псевдонимов: Авраам Болеслав Покой, Олег Морковин, псевдопсевдоним мэр Вик…
Экран внезапно замерцал красным:
— Предупреждение: фиксирую нарушение Федерального закона от 12.04.2035 № 412;ФЗ «О личных границах в публичной сфере». Учительнице вынесено предупреждение.
Павел теперь уже действительно заинтересовался:
— А почему такой философ сегодня почти забыт?
— Видишь ли, Павлик, — мягко ответила тащ Елена, — доступ к основным своим размышлениям он давал только за деньги. Это его святое право. Собственно, и деньги небольшие (хотя по тем временам для кого;то даже та небольшая сумма могла показаться серьёзной). Но тут важны не деньги, а сам принцип. Свои мысли он превратил в товар.
— Но ведь и журналисты, и писатели, и другие так делают, — удивился Павел.
— С журналистами принципиальная разница, — объяснила тащ Елена. — Они распространяют информацию, которая должна быть общедоступной — новости, факты, аналитику. Их работа — держать общество в курсе событий. Когда информация становится платной, она теряет свою главную функцию — служить общественным достоянием.
А писатели… Да, похоже, но именно к бумажным книгам мы в нашем веке стараемся вас приучить. Потому что книга — это не просто товар. Это диалог с читателем, возможность прикоснуться к мыслям другого человека без посредников и ценников.
Павел снова отвлёкся на экран Лики — она как раз отправила ему подмигивающий стикер. Тащ Елена продолжила урок, а в голове у Павла крутилась мысль: «Интересно, а если бы я написал книгу, стал бы я брать за неё деньги?..»
За окном тем временем солнце окончательно разогнало утренний туман, и над Москвой засияли голографические часы, показывающие: 08:45. Учебный день XXII века только начинался.
Свидетельство о публикации №126022402825