Душа бродяга

Ей тесно в рамках, в клетке тишины,
Ей чужды праздность, сытость и покой.
Её закон — разорванные стяги,
Её удел — быть вечною бродягой.


Не держит вещей в сундуке заветном,
В карманах — пыль разбитых колесниц.
Ей снятся рельсы в отсветах рассветных,
Да крики птиц у дальних границ.


Её не греет очаг семейный,
Где разговор течёт, как мёд, густой.
Ей воздух нужен горький и солёный,
Что пахнет далью, тучами, грозой.


Она идёт, не спрашивая: «Куда?»
За горизонт, где небо серо-сизым.
Ей не нужна чужая тут победа,
И не страшны ни стужа, и не дизель.


Её богатство — виды из вагона,
Мельканье сёл, лесов, полей, мостов.
И на сердце — не тайна, не икона,
А просто грусть таких же голосов.


Она присядет на чужом крылечке,
Почувствовав на миг знакомый зов,
Но тронет дверь негромко, не навечно,
И растворится в сумраке лугов.


Ей не найти причала и пристани,
Не сбросить крест скитальческой тоски.
Душа бродяга — участь не избранных,
А тех, чей дом — в бескрайней дальнесветке.


И пусть в конце пути ни славы, ни венца,
Лишь тихий стан, засыпанный листвой.
Вся жизнь её — одно лишь грустное лицо,
Смотрящее в туман с немой мольбой.