Ты искал во мне Пеппи Длинный чулок, о Пеппи,

Ты искал во мне Пеппи Длинный чулок, о Пеппи, (поп-рок с элементами арт-рок и литературная баллада)

Любимый, о, как ласкал ты слух, я пью портвейн.
Я не забуду колыбель лжи, коварный, ты один,
Как ты мог разорвать всю любовь и гордость,
Растоптать? Не звони мне, не звони, я не вернусь.

Не смотри мне в глаза и не ищи там себя —
В монастыре я молитвы за устройство твоей жизни
Заказала и ушла навсегда: я забуду тебя.
И будто сегодня умираю, всю боль, принимая в груди —

Невыносимую утрату… Но нелепый твой взгляд —
Он так жесток: в нём следы неверности и яд,
И измены, алые и страстные ночи с другой —
И безумный ветер без руля оставляю я ей.
Тебя спасут только акафисты и молебны, и меня.
Тебя отмолят священники и молебны, и меня.

Припев:

Твои поступки — из острова тяжести и агонии,
И реки чёрные от моей растоптанной чести.
Я желаю уединения, но вся в утопии и в хаосе,
А в раны вонзил хрустальные необузданные ножи.

Сегодня праздную день траура любви, тихо, не души,
День бури, утреннего взросления, надлома и ветра.
А в империи хмельного обмана, в обители коварства
Я — слуга и императрица в стране слёз, в оазисе боли.
Ты — ода, нота, и хроника, и симфония горя — и утрата.

Ты искал во мне Пеппи Длинный чулок, о Пеппи,
Но я больше похожа была на Полу Маклейн по сути.
А читал ли ты роман «Парижская жена» — или пил виски?
О, нет, ты не Хемингуэй, и я не Маклейн, и мы — бедолаги
Лживой любви, твоё любимое и холодное виски.

The Macallan in Lalyck, seventy-two years old. — о, да, но за мои деньги,
Всё пытаясь заменить одиночество, на любовь внутри.
Но всё же, возможно, ты прав: я и Пеппи Длинный чулок, и Блэр Уолдорф,
И Маклейн… Но ты не Чак Басс, и это не блеф, и всё это — реальный миф.
О Пеппи, о Уолдорф, о Маклейн — ооо-ооо, мираж и блеф,
И я, и ты — всё блеф, как и деньги — всё как всегда и везде, блеф.

Припев:

Твои поступки — из острова тяжести и агонии,
И реки чёрные от моей растоптанной чести.
Я желаю уединения, но вся в утопии и в хаосе,
А в раны вонзил хрустальные необузданные ножи.

Сегодня праздную день траура любви, тихо, не души,
День бури, утреннего взросления, надлома и ветра.
А в империи хмельного обмана, в обители коварства
Я — слуга и императрица в стране слёз, в оазисе боли.
Ты — ода, нота, и хроника, и симфония горя — и утрата.

---
Зе Мэкалэн ин Лалик, севенти-ту йи з олд