Егда

/в духе куртуазных маньеристов/

Егда, возвеселЕн и сыт,
Взошёл я в дом в лучах зарницы,
Неласково моих ланит
Коснулась длань Твоей десницы.

Низверженный, я пал к стопам
Возлюбленным и, тщась подняться,
Дозволил дерзостным словам
С неосторожных уст сорваться.

Явивши сквернословья пыл
Нелепый и зело невместный,
Сполна хребтом я ощутил
Всю тяжесть шуйцы полновесной.

Пятою царственной поправ
Мои неправедные чресла,
Явила ты кротчайший нрав,
Лишь раз по бренной вые треснув.

Да, Ты — творения венец
И средоточье вечных истин,
Хоть набок сбился твой чепец
И пеньюар вельми расхристан…

Повержен будучи во прах,
Главы не воздымая боле,
Твой жалкий и презренный раб
Стенал о незавидной доле.

Судьбы немилости кляня,
Молил я втуне о прощенье.
Но Ты взирала на меня
Разгневанной богиней мщенья.

Суров бровей Твоих излом,
И взор Твой стрелы мечет точно!
Ан нет, я не был в доме ТОМ,
Взыскуя ласк фемин порочных!

Мой грех лишь в том, что в питии
Был чрезвычайно неумерен —
И не тверды шаги мои,
Мутится взор, и слог неверен…

Печаль мне ноне не избыть.
И дух, и плоть пришли в упадок.
Когда бы вспять поворотить
Событий и времён порядок...

Яви ж прощенья чудо мне,
Моя Богиня и Царица!
Смени, смени на милость гнев!
О, дай мне, дай… опохмелиться!