Но я иду

Года идут, но одиночество среди людей не утихает.
Я вся в пыли, в душе лишь горстка слез.
И горло сдавливает. И замирает
В моих руках потеря пылких грез.

Мне больно признавать, но мысль не отпускает —
Желанье материнства век ли испытать?
Я так стараюсь. Но силы утекают
И я давно, давно должна бы знать:

Что я глупа. Намеренно, специально.
В моей груди дыра, и в ней же наказанье.
И боль сильна. Она не отпускает,
И держит крепко, словно цепкая стрела.

Я так слепа. И больно продышать,
Что я жива. Жива ли я и вовсе?
Мои опаски, страхи, в море затерялись,
И я теряюсь. Сама иду до дна.

Меня трясет. И разум мой измучен —
От мечт грозит он отказаться.
Я не виню его. Он так научен:
Лучше отнять, чтоб вновь не обжигаться.

Но я дышу. И каждый вдох свой слышу.
В нем много боли, муки, возраженья.
Но я дышу. И я душой все вижу:
Нет никакой в нем жалости презренья.

Подобно тяжести горы на плечах ноша.
И хочется уйти, ее оставив на земле.
Но я иду. Несу свой меч в ржавейных ножнах
Он не простой, а сложный. Под стать себе.

И хочется поднять опущенную голову.
В глаза смотреть, рискованно и зло.
Сказать, что сильная. Не пропадет все пропадом.
Что я дойду, невзирая ни на что.

Но дни идут. Процессы быстротечны.
А от меня ничтожно мало свет зависит.
Но я иду. Иду совсем небрежно,
Но как могу. Как сердце мое видит.