За три минуты до весны. Старый замок

2 глава. Старый замок

У глубоких вод озера Лох-Несс, на самом высоком холме, возвышался старый серый замок, чьи стены плотно обвивал дикий виноград. Маленькой девочкой я боялась даже подходить к его окрестностям.

Он казался мне зловещим местом; местные жители шептались, что в нём обитают привидения. Ходила легенда, будто в озере живёт чудовище, которое по ночам принимает человеческий облик и блуждает по пустынным коридорам замка.

В том замке из поколения в поколение жила семья лордов Мейсон. Дональд Мейсон, человек зажиточный и умный, без памяти любил свою супругу Кэтрин. Они растили двоих сыновей: старшего Аллена и младшего Брюса. Но судьба нанесла ему страшный удар: его жена умерла при родах, так и не подарив ему дочь, о которой он так мечтал. Брюсу тогда было всего два года. После этой трагедии сердце Дональда Мейсона окаменело. Он отгородился от сыновей стеной безразличия, что оставило глубокий след в их душах, особенно у старшего, Аллена, в чьём сердце поселилась ненависть к отцу.

Семью Мейсонов, казалось, преследовал злой рок. Женщины в этом роду умирали рано и при загадочных обстоятельствах, оставляя после себя лишь вопросы и шепот соседей. А шептались они о многом, особенно когда на небе появлялась луна. Тогда, по их словам, возле старого замка, что возвышался над озером, бродило привидение в женском обличье. До глубокой ночи оно скользило по земле, словно сотканное из лунного света, и его появление всегда предвещало беду.

Замок этот сторонились все. От него исходила какая-то гнетущая, плохая энергия, которую чувствовали даже дети. Не один человек клялся, что видел там привидение, и эти рассказы лишь усиливали страх и отчуждение.

Мое детское воображение, подпитываемое этими историями, дорисовывало замок внутри. Мне казалось, что там высокие, позолоченные стены, отражающие свет длинных люстр на мраморном полу. Везде висели картины, изображающие целую династию Мейсонов – их лица, наряды, их истории, которые, казалось, были пропитаны той же тайной и печалью, что и сам замок. Я представляла себе, как привидение скользит по этим залам, мимо портретов своих предков, ища ответы на вопросы, которые так и не были заданы при жизни.

Семья Мейсонов всегда была для нас загадкой. Они  держались особняком, не подпускали к себе близко, и в их поведении всегда чувствовалось некое высокомерие. Казалось, они смотрят на мир с высоты своего положения, не желая смешиваться с "обычными" людьми.

В первый раз нас столкнула судьба с Алленом возле озера.В тот день я, как обычно, предавалась своему любимому занятию – бросала камушки в бездонную гладь.Это было так умиротворяюще, позволяло забыть обо всем на свете.
 
Тогда-то и пришло это жуткое понимание: прежней жизни больше не будет. Я резко обернулась и встретилась с пронизывающим, почти презрительным взглядом – тёмно-синие глаза, до невозможности красивые, но холодные как лед.
– Какая глупость, – с едкой иронией произнес высокий, стройный человек. – Уж лучше бы ты тренировала свой мозг чтением. Впрочем, что с тебя взять, дочь фермера, этим всё сказано.

Его слова ранили меня до глубины души. Я ничего плохого ему не сделала, откуда столько злости? Мне стало его жаль. Я знала его историю и в чем-то мы даже были похожи. Возможно, именно поэтому его резкость так сильно задела меня.

Соседи только и шептались, какой у Аллена жуткий характер. Говорили, что с отцом он совсем не ладил, постоянно ему перечил, делал всё наперекор. В школе тоже от него житья не было: драки устраивал чуть ли не каждый день, учителей ни во что не ставил.

Его отец  решил, что хватит это терпеть. Отправил он сына подальше от дома, в закрытую школу для трудных подростков. Говорили, что там ему пришлось несладко. И вышел он оттуда совсем другим человеком – озлобленным на весь мир. Видимо, та школа только усугубила его проблемы, а не решила их.

Каждый раз, когда я оказывалась у берегов Лох-Несса, меня охватывало необъяснимое притяжение. Я представляла себе бескрайнее водное пространство, где за горизонтом вот-вот покажется одинокий парусник, несущий на борту прекрасного принца. И вот, в один из таких моментов, я увидела Аллена. Он вернулся, окончив свою закрытую школу, и впервые я смогла рассмотреть его вблизи. Он был поразительно красив: глубокие синие глаза, напоминающие морскую гладь, густые темные волосы и изящные черты лица – он был словно сошедший со страниц сказки принц.

Внезапно, я увидела, как он поскользнулся и упал в тёмные воды озера. Ужас охватил меня. Я бросилась к нему, но, к своему отчаянию, не умела плавать. Озеро, казалось, живым существом, поглощало Аллена. Я начала отчаянно звать на помощь. К счастью, его друг Ричард оказался неподалеку, услышал мой крик и успел прибежать, вытащив Аллена из воды.
Поговаривали, что это чудовище хотело утащить его к себе, как когда-то его мать Кэтрин, но это были всего лишь слухи.

После того случая у озера, я Аллена больше не видела. Совсем. А потом, спустя какое-то время, до меня стали доходить слухи. Говорили, что он блестяще окончил юридический университет, мечтая пойти по стопам своего деда Томаса и стать судьёй. Мечта его сбылась: к тридцати пяти годам он достиг в своей карьере невероятных высот. Знакомые говорили, что он был очень строгим судьей и не проявлял снисхождения к подсудимым.
Чужое горе его мало трогало; он выносил вердикты с ледяной жестокостью.
В любовь Аллен не верил, и ни одна девушка не могла растопить его холодное сердце. Многие хотели заполучить его статус и деньги, но он видел их насквозь и оставался равнодушным.
«Пустые, глупые существа», — так он отзывался обо всех девушках.

Каково же было моё удивление, когда до меня дошли вести, что Аллен, который всегда так пренебрежительно отзывался о девушках, женился! И, что самое интересное,
жена не выдержала его тяжелый характер и просто-напросто сбежала от него спустя несколько лет.


3 глава. Брюс: тихая гавань.

Младший брат, Брюс Мейсон, был полной  противоположностью Аллену— добрый, ранимый, сочувствующий.
Он был настоящим воплощением терпения. Ему частенько приходилось сдерживать буйный нрав своего старшего брата. И при этом он всегда оставался таким добряком: светло-русые волосы, голубые глаза, добрая улыбка. Брюс был невероятно стеснительным. Мы не раз сталкивались с ним – и в школе, и возле озера, но он так ни разу и не решился заговорить со мной.

Я часто наблюдала, как он сидел на старинной лавочке у замка и с таким увлечением читал книги, что казалось, будто весь мир для него переставал существовать. А потом, когда мы закончили школу, я узнала, что он поступил в тот самый медицинский университет, куда я так мечтала попасть. Но мне, увы, не хватило всего полбалла на вступительных экзаменах.

Он решил связать свою жизнь с медициной, и именно в университете мы с ним близко познакомились. Моя мечта сбылась: с третьей попытки я сама поступила в медицинский, где он учился уже на третьем курсе. Брюс спас меня от хулиганов, и с того дня мы стали неразлучны, как брат и сестра.
«Привет, Сара! — с улыбкой встретил меня как-то после пар Брюс. — Пойдём в кино на премьеру „Гарри Поттера“?» Он обожал эту книгу и мечтал увидеть фильм.

На первом курсе Эдинбургского университета я почти каждый день плакала. Мне было очень тяжело: вдали от дома, в чужом городе, я отчаянно скучала по родным. До сих пор с улыбкой вспоминаю, как, оставшись одна на кафедре анатомии, я сидела, обняв кости верхней конечности скелета, и горько плакала.

— Эй, Сара! — услышала я однажды тихий голос Брюса за спиной. — Неужели этот бедняга рассказал тебе такую грустную историю своей жизни?

Я вздрогнула и быстро вытерла слёзы. Он с тёплой улыбкой кивнул на скелет.

— Не плачь. Латынь покоряется только самым отважным, а ты у нас именно такая. Пойдём, я угощу тебя горячим шоколадом. Он помогает от всех бед, проверено.

С того дня Брюс стал моим верным наставником. С его помощью после третьего курса учёба пошла гораздо легче, и я наконец смогла вздохнуть полной грудью. Я по-настоящему полюбила учиться и стала хорошисткой.

За годы учёбы мы с Брюсом исходили старинные улочки Эдинбурга вдоль и поперёк. Мы взбирались на Замковую скалу, чтобы полюбоваться на город с высоты, бродили по залам музейного комплекса, где оживала история Шотландии. Я знала Эдинбург как свои пять пальцев. И втайне мечтала посетить Россию — родину моих бабушки и дедушки из Санкт-Петербурга.

— Знаешь, Брюс… — сказала я как-то, глядя на город с высоты. — Иногда мне кажется, что я должна побывать там, в России, чтобы понять что-то важное о себе.
— Ты обязательно там побываешь, — уверенно ответил он. — А пока у тебя есть я, твой личный гид по другому великому городу!

Теперь годы в университете я вспоминаю с особой теплотой. Это была ещё одна высота, которую я взяла, и я невероятно горжусь собой.


Глава 4. Аллен:человек-буря.

Никогда не жертвуй собой ради других. Цени себя, тогда и другие оценят.

В десять лет мой мир надломился. Моя мама, Кэтрин, ушла навсегда, оставив после себя лишь пустоту и боль. Эта утрата стала для меня не просто горем, а настоящим переломом. Что-то внутри меня сломалось, и я не хотел, чтобы кто-либо видел мои страдания. Ночами, когда все спали, я тихо плакал в подушку, пытаясь заглушить эту невыносимую боль.

Однажды отец случайно застал меня за этим. Его слова, сказанные с презрением, врезались в мою память: "Слёзы – это слабость. Забудь о печали". В тот момент я дал себе обещание: моё сердце будет заперто на ключ, и никто больше не увидит моих истинных чувств.

Отец после маминой смерти  изменился, словно что-то надломилось в нём, и он начал пить. И когда он выпивал,  становился другим человеком. Не отцом, а каким-то воплощением зла, которое обрушивалось на нас, детей.

Наказания были частыми, и порой казалось, что повод для них был ничтожным. Малейшая провинность, любое непослушание – и вот уже в его руке появлялись розги. Но хуже всего было, когда дело касалось школы. Плохие оценки... это был приговор. Он бил сильно, безжалостно, и каждый раз я чувствовал, как боль пронзает меня насквозь.

Но даже в этом аду был один светлый момент, одна причина, по которой я терпел. Мой младший брат Брюс. Он был таким маленьким, таким беззащитным. И когда отец начинал бить, я всегда старался встать так, чтобы розги попадали мне, а не ему. Я прикрывал его собой, чувствуя каждый удар, но зная, что он в безопасности, хотя бы от части этой боли. Это было моим молчаливым обещанием маме, что я буду его защищать.

Я делал отцу всё назло. Он не любил меня, и я не знал, чем я перед ним провинился. Чтобы хоть как-то он обратил на меня внимание, я устраивал драки в школе, вёл себя плохо. Ещё сказался переходной возраст, я связался с плохой компанией. И чтобы как-то скрыть свой позор, отец решил определить меня в закрытую школу.

И вот я попал в мир, где выживает сильнейший. Холодные стены, жестокие правила и подростки, которые сами — раненые звери. Я научился  прятать эмоции за маской безразличия, не доверять никому. Я понял, что любовь и тепло — это слабость, за которую бьют, и  выжил, но внутри осталась пустота и вечный холод.

Выйдя из стен закрытой школы, я не почувствовал облегчения, лишь твердую решимость. Домой я не вернулся. Это было окончательное решение: отец для меня перестал существовать, и я порвал с ним все связи.

Все мои силы были брошены на учёбу. Я готовился до изнеможения, и моё упорство было вознаграждено – я поступил на юриста. Это был не просто выбор, это была дань памяти моему деду. Он был единственным человеком, который по-настоящему понимал меня, единственным, кто видел во мне что-то большее.Я любил его безмерно, и его уход, так скоро после мамы, оставил меня наедине с миром, но и дал мне цель – продолжить его дело.

Вернулся я домой, когда учился на первом курсе. Приехал вместе с другом Ричардом, хотел брата проведать. И вот, в тот самый день, совершенно случайно, я чуть не утонул в озере. Плавать я, к слову, совсем не умел. Чувствовал, как силы покидают меня, уже мысленно прощался с жизнью... И вдруг, откуда ни возьмись, услышал детский голос, зовущий на помощь. Может, это и была моя судьба? Ричард, конечно, вытащил меня из этой передряги. Но вот кто именно звал на помощь, я так и не увидел.

После маминой смерти во мне пробудился необычный дар – я стал видеть души людей насквозь, читать их, как открытую книгу, полную фальши и лжи. Эта способность стала моим оружием. Она помогала мне добиваться желаемого, манипулировать людьми, особенно женщинами, которые казались мне такими предсказуемыми.

Я приложил невероятные усилия, чтобы встать на ноги, стать независимым от отца и доказать всем, что я чего-то стою. Вера в собственный успех и победу стала моей главной целью, смыслом всей моей жизни.

Я никогда не забуду своё первое заседание в качестве судьи.
В тот день в зале суда развернулась драма, от которой сжималось сердце. На скамье подсудимых сидела женщина, мать троих детей, чья жизнь оборвалась в один миг, когда она, защищая себя и своих малышей, лишила жизни собственного мужа.

Её рассказ был пронзительным криком отчаяния. "Мне некуда было идти с детьми, – шептала она, – младшей дочке всего два года. Мой муж был настоящим тираном, абьюзером. Он избивал нас ногами, и меня, и детей. Я не хотела его убивать. Это была самозащита".

Слушая её, я чувствовал, как внутри всё переворачивается. Чисто по-человечески, мне было её невыносимо жаль. Её глаза, полные боли и безысходности, отражали годы страданий, унижений и страха. Она была загнана в угол, лишена выбора, и в тот роковой момент, когда её жизнь и жизни её детей висели на волоске, она сделала то, что, по её мнению, было единственным выходом.

Но закон суров, и убийство, каким бы ни были его мотивы, остаётся убийством. Этому нет оправдания. С тяжелым сердцем я вынес приговор: пять лет лишения свободы. А дети… дети, у которых не осталось никого, кто мог бы о них позаботиться, отправились в детский дом.

Эта трагедия заставила меня задуматься: почему женщины терпят насилие? Почему они остаются в отношениях, которые разрушают их изнутри, калечат их детей? Неужели нельзя было предотвратить эту катастрофу? Неужели не было другого пути, чтобы спастись от жестокости, не прибегая к крайним мерам?

Жизнь, как известно, не сахар, и мне она подкидывала испытания не раз. Но я всегда выходил из них крепче, чем был. А потом появилась Джейн, и вот тут-то я понял, что такое настоящие трудности. Она была ослепительна, словно сошедшая с обложки журнала, и я, дурак, купился на эту внешность, а внутри – пустота.

Она клялась мне в любви, чуть ли не на коленях умоляла быть с ней. И я, одинокий и уставший, поддался на эти манипуляции. По глупости связал свою жизнь с ней, и она превратилась в сущий кошмар.

Когда родилась дочка, я терпел всё: её постоянные скандалы, придирки, выходки, которые выжимали из меня все соки. Но ради дочери я оставался рядом. Джейн, конечно, чувствовала, что я её разлюбил. Я всё чаще пропадал на работе, дома появлялся редко.

Последней каплей стала её измена. Это ранило меня до глубины души. Я вернулся домой и застал её в нашей постели с любовником. Волна омерзения захлестнула меня. Я не мог там оставаться. С одним чемоданом в руках я ушёл, оставив ей всё – дом, машину. Всё это ради нашей дочери. Её крики вслед до сих пор преследуют меня: "Ты ничтожество! Ты пустое место как мужчина! Будь ты проклят! Ненавижу тебя!"

Продолжение следует...