Расставил лев всё по местам

Лев думал, что овцой родился,
С овечьей он судьбой смирился.
Был кроток, вежлив и послушен,
Всегда покорен, добродушен.

И не было во льве ни злого,
Ни делом не обидит, к слову.
Ютился лев в овечьей шкуре,
Всё отвергал в своей натуре.

Все, кто встречал в дороге льва,
Смеялись громко с чудака.
Они уж львов за жизнь встречали,
Но, что цари все львы - молчали!

И насмехались надо львом,
Что был овцой, а не царём.
Лев был для них весьма потешен,
Они творили - лев был грешен.

Резвятся зебры, льва пинают,
Что не ответит, звери знают.
Кто тянет льва за лапу смело,
Кто бьёт копытами по телу.

Большой зверь и поменьше зверь,
Льва треплют, мучают теперь.
Стригут гиены мех царя,
Мурашки селятся в ноздрях.

Обрезать хочет буйвол хвост,
Что кисточкой красиво врос.
Однажды хитрый крокодил
Чуть голодом не уморил.

Не подпускал он льва к воде,
Жираф не допускал к еде.
Но лев был вежлив и послушен.
Два дня пил в мелкой, грязной луже.

Кабан порвал царю плечо,
Смеялись грифы горячо.
Залез шакал царю на спину,
Решил себе примерить гриву.

Газель всё прыгала вокруг,
Страдания ей, как досуг.
Глупа газель, потехе рада:
«Так льву и надо! Так и надо!»

Но есть «собаки» и похуже,
Им зуб царя на память нужен,
Положат зуб себе в карман,
Носить возьмут, как талисман.

И каждый грезит откусить,
Коль лев овцой решился быть.
И не признался белый свет,
Что хищник он, а не обед.

А лев всё мучался от мысли,
За что над ним беда нависла?
Он никому не слал дурного,
Ни дела, ни плохого слова.

Лев пожелал всем дружно жить,
Он со зверьём решил дружить!
Но не нашел царь-лев ответ,
Привлёк к себе немало бед.

Последний шаг слоновий - сдуру,
Он подхватил царя фигуру,
В слоновом хоботе-руке,
Льва потащил топить к реке.

Впивались бивни по бокам,
Счёл слон кота за дурака.
Хлестали ветки льву по морде,
По гордой, царственной породе.

Принёс к реке слон, бросил в воду.
Да и давай быстрее ходу!
Еле живой лев, но очнулся.
Не уж то царь во льве проснулся?

Почти потоп овечий сын,
У смертной был, брат, полосы.
Но пробудился лев и царь!
Земли и вод тех государь.

Измученный, разбитый, в ранах:
«Прощаться с миром сильно рано!»
Припал к земле, чтоб отойти,
Подняться, выжить, отомстить.

Блуждал лев долго в одиночку,
Бродил по тропам, да по кочкам.
Учился сызнова ходить,
Рычать, кусать, руководить.

Зарос в конце он львиной гривой,
Стал царски храбрым, львино-сильным.
Не пропустил лев и куста,
Расставил всех там по местам.

Нет больше слабой вам овцы,
Коль все вокруг тут подлецы!
Не знать мучителям льва милость,
Теперь диктует справедливость.

И слышала льва вся саванна,
В оврагах, в реках, на полянах,
Как рык проносится глубокий.
Там лев - хозяин одинокий.

И стали все ему добычей.
Он прайд спускает, рёвом-кличем.
Куски врагов берёт себе.
Теперь они лежат на дне.