Мы к людям относимся, как к богам

Мы к людям относимся, как к богам,
И от этого сами богами становимся.
Мы к небу возносимся по утрам.
Мы от истины не укроемся.
Воспитаны звездами от времен,
Где царит выкроенное благоденствие.
Все чудо рожденного — валы волн
Постоянно толкающейся экспрессии,
И безбрежной, и огненной же, глыбин дел
Оказавшейся сразу и причиной, и мачтами.
Намятый ступнями моими надел
(Он действительно мой, как начато)
Прорастает галактикой в деревах.
Углубиться — по центру сверхтеплый шар.
Не таится, но где я его достал,
Не отвечу, как Моцарт — ключи в делах.

Не отвечу, но думаю о другом,
В чудесах обретаясь за годом год —
Не о той и об этой, и все не то —
О нормальной ситуации добрых гор;
О великой романтике: думай над.
Воздух пляшет, заряженный загустеть.
Соскоблить нанесенную сверху медь —
Вот чистейшая теплится чудь да гладь.
Оброненное веданье Сахалин,
Белобокая Хатанга замолчат,
Вырезая из снега кубы. Печать —
После записей в резах. И сохранит
В скальных образах вечный упрямый снег
Для заветного сердца и дар, и ход,
Дюжий воздух и дивного цвета хор,
Светлый запах звезды, шарм. На Енисей

Выходил из тайги посмотреть жрец,
Вещим снаряженный на синий брег.
Распечатал заснеженных знаний хлеб.
С той поры бег челночный святой гонец
И знакомый скиталец свершает впредь.
Долетел, прикоснувшись к земле сырой.
Передал угостинцы и в мир, и в стол
От великих и вышних, как тот медведь,
Кто доподлинно знает, где добыть мед,
И обратно проследовал. Ровно так —
И с пробелом, и с продыхом — только в такт
Набирая и скорость, и оборот,
С перламутровым сердцем соединясь,
Суть рисунков и линии приведя
Постепенно к синхронности. Лебедям
Поглядеть на такое — услада глаз.

Мы к людям относимся, как к богам,
И от этого сами богами становимся.
Наотмашь развернутым временам —
Всем внимание — приготовиться
К наступающей эре деньского дня;
К молодильным малиновым рандеву;
К лентам праздничным знания из окна
Все глядящих и истинных сигнатур.