Греческое

Пустота в твоём сердце чернее смоли,
Твои волосы тысячи лун светлее.
Кто же мне подскажет, чем против воли
Я двенадцать дней и ночей болею?!..

А глаза твои лоскутками неба
И твоя печаль мотыльком закатным.
Ты как древний грек поклонялся Гебе
И на солнце твоём незаметны пятна...

Чем же я больна?.. Я забыла имя
Самой белой розы, что пахнет маем.
Мои мысли стали теперь чужими
И кричат и плачут, как птичьи стаи.

Пустота в твоём сердце чернее смоли,
Твоя радость горче морского ветра.
Я не знала раньше подобной боли,
Раньше я находила на всё ответы...

Подари мне, ветер, опять свободу,
Потоскуй по небу со мною, ива.
Оседлаю лошадь я в непогоду
И шторма вплету ей в густую гриву...

Забери с собою меня, ненастье,
В предвечерний час на тенистом взгорье.
Я тебя не знала себе на счастье
И тебя повстречала себе на горе!..

Тени рыб скользят под волной морскою –
Я отдам им все имена и песни.
Они будут беззвучно их петь прибою,
Ведь не знают звуков они чудесней.

Может быть, старик что уныл и пресен,
Будет тихо сидеть на прибрежном камне
И услышит шёпот имён и песен,
Что теперь не спеты и безымянны...

Тот старик весь век свой живёт у моря,
Ставит ввечеру на закате сети.
Но на склоне лет ощутил он горе:
Он хотел, чтоб рядом смеялись дети.

Он молил богов о чудесном сыне,
Чьи глаза лоскутками небес бездонных.
В море тишь да гладь. На просторе синем
Колыбель старик увидал изумлённый.

В колыбели в этой, в лучах рассветных
Спал ребёнок кроткий и златокудрый
И старик отнёс его в дом свой бедный
И внимал глазам не по-детски мудрым.

Этот юноша вырос как ветер волен,
Полторы он дюжины лет отмерил.
Пустота в его сердце чернее смоли,
Его волосы – тысячи лун светлее...

И старик, чей взгляд больше не был пресен,
Будет утром сидеть на прибрежном камне.
Он услышит шёпот имён и песен,
Что теперь не спеты и безымянны.

Позовёт своего молодого сына
Что как древний грек поклонялся Гебе:
Тот услышит песню мою и имя
И в смятеньи нежном посмотрит в небо...

Тени рыб скользят под волной морскою...
Забирайте всё! Даже имя розы!
Пусть поют безмолвные рты прибою
Мою радость, горесть, восторг и слёзы!..

Привяжу я лошадь к седому кедру,
Что шептал о войнах былых столетий.
Все свои секреты доверю ветру,
Чей язык весь соткан из междометий...

Чем же я больна?! Я совсем не знаю
Отчего душа моя так томится.
Я брела в полях без конца и края
И усну спокойно в тени пшеницы.

Я не буду думать об этой боли,
И я к ней уже не вернусь обратно.
Моё сердце станет чернее смоли,
А печаль моя – мотыльком закатным...