Алфавитный генезис

         СКАЗКА                Алфавитная экзистенция

Не светит солнце ,нет звезды

Здесь нету дня и темноты ночи

Нет начинания,пока  увы!

И "неба" нет и нет "земли"

И между тем чего тут нет душа исчезла тоже в нет

Но перед взором есть слова без связи с миром ,бытия

Где также нет смысла нет

Течет не ода а тайны вед

Хотя и писано о нет

Исчезло всё и не было здесь ни чего

Только белые листы бесконечной глубины ,и то условно мыслимы

Содержат на себе знаки азбуки

Как страшилища они, фатой вуали

Стремятся создавать миры

В них дух тьмы, над бездною начертаны они

А там за книгой чтец

Он погружается сюды

Книжный  дух летит  ему в мозги

Но увы!

Образ книжный что был здесь как раз разбился в много раз

И те мельчаишие частицы растворились в небылице

Я сущее исчезло со страниц ,в небытие где автор  тот-же чтец

И он же мира букв творец

Он там ,не в книге ,там  жизнь лучится

Всегда есть повод удивится

Отобразить потом в листе ,создать здесь образ бытие

Для тех кто любит почитать мозгами в книге утопать

Но утопляясь в бытии здесь можно потерять мозги

Иллюзию искусства воспринять  уверовать в творца  себя

Он там, условно напишу, где звук из уст волнами мчится

Глаз безобразием дивится

А здесь написаный  народ ,условные имеют лица

Здесь не живут здесь существуют

Условно как бы тут бытуют

А тот кто это написал он безусловно тоже там

В небытии от куда пишет вам.                Здесь в описательности мы  осуществимые  мечты
сливаясь в мысли лирично  образно сошли 
Формально родом стали
Здесь в  мире для читателя восстали
В книге словно встали
Перед читателем  идем  стопами ,наименований
И чтобы нас тут почитая  представляли                На страницах нас одушевляли
Ступая именами мы  параллельный мир создали
Очертя картину вида мы создаем природу мира

Но когда нас написали
С высока сюда послали читатели се бяшь  ещё не знали
А мы здесь выход из писания искали
В лесную чащу заплутали ,хотя не понимали что и "лес" из нас создали
В нем человеком нас назвали
Так по мистике прошли по мосту с ума сошли
Райский лес свой потеряли
Кто писал нас мы не вняли
А с другой стороны мы же твари как ослы
Как же думать мы могли?!мы же буквы и черты
И теперь идём ища обратно в поиске себя
Тем кто чтит нас с высоты
Напоминаем ! Буквы мы
Когда то, те кто нас читал, сам как будто бы сюда попал
Попался в мышеловку ловко ,в книжную уловку искусственного толка
Кубатурил нас в уме представляя о судьбе
Мы ему являли мысли типа промыслы
Так из рота в рот из рода в род нас обозвали как народ
И носители нас букв в голове нас чтут
Ниже сказка  всё про нас
Те образы поселятся у вас
В сказке лож там лишь намёк
Может стать кому то не в домёк
Напомню !Буквы мы.
                *   *   *

В некотором царстве, не в заморском государстве, а прямо здесь, где мы с вами живём-пребываем, стоял тёплый вечер. Сидел дед на завалинке, внук рядом примостился, на небо глядели. Звёзды одна за одной зажигались, словно кто-то невидимый свечи в вышине расставлял.
— Дед, а дед, — спросил внук, — а лес вон тот, за околицей, он откуда взялся? Из чего его сделали?
Усмехнулся дед в бороду, прищурился хитро.
— Эх, малец, вопрос твой прост только на первый взгляд. А если копнуть — там такая глубина открывается, что многие учёные мужи головы сломали, да так и не докопались. Потому что ищут они не там, где зарыто, и не тем инструментом копают.
Внук уши навострил, любил он дедовы сказки-рассказы.
— Ты в энциклопедию заглядывал? — спросил дед. — Там пишут: «Природа — это совокупность естественных условий». Красиво сказано, да? Слово за слово, а правды нет.
— А почему нет? — удивился внук.
— Потому что, — дед поднял палец, — слово «естественный» — оно с подвохом. Ты его переверни, да на французский манер скажи: «натюрель». А «натюре» — это живопись, картина получается. Выходит, природа — это не то, что само по себе есть, а то, что написано, искусно составлено, словно художником на холсте. Условность одна, понимаешь? Или вот подумай чисто биологически ,-что припадает биология!?
— То есть лес, он как картина? — не понял внук. — А кто ж её нарисовал, если людей тогда не было?
— А вот тут, — дед подмигнул, — мы к самому главному подходим. Слушай сказку, да на ус мотай.
Как мир из небытия являлся
Было это в такие древние времена, что ни летописцы, ни книги, ни даже память человеческая до них не дотягиваются. Звалась та пора Амброзией, что значит — звёздная эпоха. Не было тогда ни земли под ногами, ни неба над головой в нашем нынешнем понимании.Безобразное состояние то -есть Небытие.
Небытие — это не пустота и не тьма. Это такое состояние, где нет ни имён, ни названий, ни образов. Нет слова «дерево», нет слова «трава», нет слова «человек».Летают только звуки ,  шум, из которого всему  лишь предстоит родиться..
И жили в том Небытии  будущие носители мыслей и смыслов ,мы тогда ещё буквально токмо зараждались.Я, Он ,Она , Они ,Мы ещё не существовали.Тех жителей,их сейчас никто не помнит, а в сказках наших они остались как чудо-богатыри да волхвы мудрые. Они не были людьми в нашем теперешнем  смысле — у них не было плоти, как у нас,потаму-что плотники ещё не появились ,кто бы мог с калачивать текстуру слов но появлялся  " голос" и "слух". Они общались меж собой звуками, и каждый звук, каждое «А» или «У» было не буквой, а целым миром черт , который у них ворился словно в котелке ,словя черты  на лету.
Они были творцами. И не было у них иных инструментов, кроме нашей собственной артикуляции — до того, как язык во рту встанет, как воздух через горло пройдёт, как губы сомкнутся.появились мы гласные звуки и  снами согласные.
Вот один из них, самый первый, раскрыл рот и выдохнул: «А-а-а…». И там, куда упал этот звук, возник свет. Не "солнце", а понимание, озарение. Другой подхватил: «У-у-у…». И возникло пространство, глубина.
Так потихоньку, звук за звуком, слог за слогом, они начали называть безобразную окружающую среду наделяя образными терминами превращая безобразное в образованные вещи. Не создавать их"руками", а именно называть.Потаму что "руки"это тоже название .Это  потому что слово в те времена было делом,творением . Сказал «лес» — и стал лес,в том месте, где раньше была лишь бесформенная тишина, начали проступать очертания стволов, ветвей, листьев.,то есть биологическое обрастание территории. Сказал «река» — и стала река,сказал " потекла вода".и вода потекла.
— Как в Библии? «В начале было Слово»? — спросил внук.
— Хитро замечаешь, — кивнул дед. — Только там слово Божье, а тут — слово самих творцов, тех, кто в Небытии жил. Они не из глины лепили, они звуком ткали мир. То, что мы сейчас зовём «природа», это и есть та самая древняя роспись, звуковая картина, которую они нарисовали своим голосом.
Так нас нет сейчас что ли- спросил внук.
Почему нет!? Мы есть, буквально существуем ,только мы в  другом мире ,в книжной реальности,как Адам с  Евой в свое время.А тот кто нас создает он там ,в другом мире . Значит сказка про Аленушку и Иванушку это неправда!?
Сказка про Иванушку и Аленушку — не про кАзлят, а про душу
— А при чём тут сказки? — не унимался внук. — Вон, «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка». Там про капытце, про то, как пить захотел.
— Это самая главная наука там спрятана, — строго сказал дед. — Слушай внимательно.
Когда Дети ещё не эволюционировали  они творили мир звуком, они знали правило: нельзя пить из чужого источника. Пить — значит впускать в себя, насыщаться, принимать как своё. А источник — это образ.
В сказке Алёнушка старшая, она умная, она знает: «Не пей, Иванушка, из озера, казлёночком станешь». А озеро — это «О-зеро». «О» — это форма, «ноль» («zero») — это пустота, которая ждёт наполнения(начинания). Озеро — это образ, готовая форма, картинка. Если ты впустишь в себя чужое образование , не свой, не выстраданный(страдать -собирать урожай), не созданный тобой самим или твоей родной культурой народа, ты сам станешь этим образом. Ты перестанешь быть творцом, а станешь тварью, сделанной вещью.рабом чуждого образования.Именно так в свое время прекратилась славянская цивилизация ,которую наводнили ,затопили потопом чужеземцы .Хотя сегодня славяне возраждаются из пепла ,всплывают.
Иванушка не послушался, хлебнул из копытца — и превратился в козлёнка. Казёл, заметь, — это древний ну или текстурный символ. Не просто животное, а знак того, что человек стал ведомым, потерял свою волю, стал частью чужого стада. Его теперь пасти можно и на убой вести.
Алёнушка — это чистый образ, тот, кто остался в Небытии, кто хранит память о безусловном. Её не трогают чужие образы, она сама — источник.
— Так вот оно что! — хлопнул себя по лбу внук. — Значит, наши предки в сказках учили, что нельзя слепо  верить чужим картинкам, чужим учениям?Слепо веруешь и тебя слепливают как хотят. Что если примешь за правду то, что тебе нарисовали (хоть в книжке, хоть по телевизору), ты сам станешь частью этой картинки, куклой?
— Верно, малец, — дед довольно погладил внука по голове. — Именно. Долгое время наши женщины, кстати, этот дар хранили.Женщины это хранительныцы очага ,памяти ,у них генетичсеская память ,материнская.Их даже за людей не считали пришлые проповедники, потому что они не вписывались в их «тварный» мир, в их искусственные рамки. Женщины оставались Богинями, детьми той самой звёздной эпохи, тогда  и слово "старуха"  понимали как свет уха (звезда уха ,поветуха)старая эпоха  эта звездная эпоха (стар!?).. Они питались не книжной мудростью, а тем, что сердцем -ухом слышали.Они любят ушами. Потому и жили дольше, и здоровее были.Заметь внук ,у них там самый верх это женские символы  например Мать родина,Мать земля ,Матушка церковь, Матушка Россия (Хозяйка це,крова),Европа,Азия -Богиня Согласно Геродоту, Асия — жена Прометея, от которой названа часть света Азия.что раскпывает понимание Аз и Я. Дедушка а в библии сын  был рожден от бога эта как понимать !?Ни как ни понимается там родитель непонятно кто ,до сих пор читатели не могут разобраться .А наш творец кто!?- Спросил ребенок.Наш ,сын матушки России ,тут как раз всё понятно. Матушка ,Мать земли русской родила того кто сегодня несёт новую философию о том как всё начиналось-как наполнялся мир ,создавалось мироздание.
Мать !Российская святыня
С желаньем чувственно любить ,дает всем жить
Неугасимых дух разносит ,словом преподносит
Землёй своею дорожить
Простор страны неохватимый
Дубравы ,березняки,лощины
Овраги,буреломы и долины
Где в хлебные поля колосьев клевера медовый аромат уносит
И там коровки божии седят
И колокольчики звенят
Кузнечики пиликают все в месте ,как раньше пелось в песне
Мать родина, Отечество, вместе.
А мужики!? Иваны-прозванные дураками , вечно за чужой правдой гонялись, за западными учениями, за религиями пришлыми. Хлебали из чужих «озёр» и сами не заметили, как в козлов превратились: думают, что свободны, а на самом деле — на привязи у тех, кто им образы эти нарисовал.Посмотри в их истории сколько предателей князей,царей покланились чужезнемному,и народ и землю матушку свою они  предали
Про лес и песок
— Ну а лес-то, лес? — вернулся внук к первому вопросу.
— А лес, он из звуков сделан, — просто ответил дед. — Каждое дерево — это застывшая нота. Берёза — светлый, высокий звук «Б». Сосна — могучий, грудной «С». Дуб — твёрдое, надёжное «Д». Вспомни, как в старину говорили: «роща», «дубрава». Это же не просто деревья, это звукоряд, который древние творцы пропели, и он застыл на тысячелетия.
А пустыня и песок? А это место, где звук пропал, где артикуляция смолкла. Песчинка — это онемевшее слово. Когда-то там звучала речь, творилась жизнь, но потом источник иссяк, творцы ушли, и осталась лишь мёртвая, рассыпавшаяся буква — песок.
— Вот оно что... — протянул внук, глядя на звёзды уже совсем другими глазами. — Значит, мы сейчас видим не природу, а древний разговор, который когда-то случился? И всё, что нас окружает — лес, поле, река, — это чья-то давняя речь, которая застыла и стала видимой? И насчет случаиности ,ведь речь как лучь света поток ,в рразговоре друг с другом творцы своей жизни случаются .происходит случка мнений ,который приходит к понимаию ,согласованности,к согласию.
— Умница, — кивнул дед. — А чтобы тебе совсем ясно стало, запомни: есть тварное, то есть сотворённое, искусственное. Это наш с тобой мир, где всё названо, всё имеет форму и образ. А есть нетварное, безусловное, не имеющее имени. Это то самое Небытие, из которого всё вышло и куда, если мудрым быть, можно заглянуть, не потеряв себя.
— Как Алёнушка? Она смотрела в озеро, но не пила из него?
— Именно так. Смотреть можно, любоваться даже, но не впускать в себя до конца. Иначе станешь тем, на что смотришь. Потеряешься в темяни образованных терминов..
Замолчали дед и внук. Звёзды всё так же горели в вышине. И казалось, что светят они не просто так, а переговариваются друг с другом на том самом древнем языке, который старше любого леса и глубже любого океана. А лес за околицей стоял тёмной стеной, и в его шорохах чудились забытые слова, которые когда-то, в начале времён, создали этот образованный  мир.
И жили они с той поры с пониманием: мир не сделан из глины и не вылеплен из камня. Мир пропет. И каждый, кто говорит по-русски, кто слушает сказки и помнит про Алёнушку с Иванушкой, может услышать ту самую древнюю песню и не дать чужим образам превратить себя в козлёнка или в овцу.

.Вечер сменился ночью, а разговор всё длился. Звёзды поднялись высоко, и месяц выглянул из-за леса, осветив поляну серебряным светом.
Ещё осталися места где не была рука
Где звонкий шелест ручейка
Где чистая прозрачная река
Не знает сапога
Там свежим воздухом питает
Лес дремучий
Там деревья все могучи
Там где мир того не знает ,жизнь себя провозглошает
Где солнце радует цветы
И свет бросает тени
Где филин укает сове
желая повстречаться при луне
Где соколом орел летает
И сверху лес оповещает
Где утро в свадебной заре
Свой день чудесный обнимает
К вечеру его пройти склоняет.
— Дед, а дальше? — спросил внук, которому уже и спать пора было, но сказка зацепила крепко. — Ты сказал про тварное и нетварное, про то, что мир пропет. А как же мы? Мы-то сами откуда взялись? Мы тоже из звука?
Дед помолчал, поправил шапку, глянул на месяц.
— А мы, внучек, это самое сложное и есть. Мы — те, кто слушает. Понимаешь? Лес, он застывшая песня. Река — текущий разговор. А человек — это ухо, которое эту песню слышит. Но беда наша в том, что мы не только слышать стали, но и верить поверили в то, что слышим.
Как человек себя потерял
— Было время, когда те, кого мы теперь зовём людьми, были просто частью этого звучащего мира. Они не отделяли себя от леса, от реки, от ветра. Они жили безусловно. Это значит — не задавали вопросов: «А кто я? А зачем я? А что это такое?». Они просто были, как дерево просто растёт, как облако просто плывёт.
И вот в этом состоянии они питались тем, что древние называли амброзией. Не едой, не хлебом, а образом. Звук приходил к ним, и в голове рождалась картинка. Они её видели, радовались, и этой радости хватало, чтобы жить дальше. Это была пища богов — пища образа.
— Как кино, что ли? — уточнил внук.
— Вроде того, — кивнул дед. — Только кино ты смотришь со стороны, а тогда образ был внутри тебя. Ты сам становился и зрителем, и экраном, и актёром. И главное — ты понимал, что образ этот не ты, а только гость, который пришёл и уйдёт.
Но потом случилось то, что в сказках зовётся грехопадением, а по-нашему — ошибка отождествления.
Кто-то из первых, ещё детей богов, увидел образ и сказал не «я вижу нечто», а «это — я». Впервые в истории мироздания живое существо сказало: «Я есть образ». , " Я есмъ сущий " то что существует искусствено ,тварно.И в тот миг оно перестало быть безусловным, перестало быть частью небытия. Оно застыло, как вода в озере перестаёт течь и превращается в лёд.
Так появился первый человек. Слово «человек» — оно от чего? От «чело» (верх, ум) и «век» (время). "Че лови Ка"  или "черты лови ка". это мистика древних Египтян.То есть существо, у которого ум застыл во времени. Который думает, что он — это его мысли, его тело, его имя.
А до этого ни имён, ни тел не было. Было чистое звучание.
Про Ивана и его корни
— А Иван? — спросил внук. — Ты говорил, имя Иван с деревьями связано.
— Иван, оно от ивы и от вяза, — пояснил дед. — Ива — дерево у воды, гибкое, живое. Вяз — крепкое, мощное, которое всё связывает воедино. Иван — это тот, кто корнями в воде (в небесной, в безусловной), а стволом в земле (в явленном, в тварном мире). Он — мост между тем, что было, и тем, что есть.
Но когда пришли чужеземные учения, когда начали навязывать свои образы, свои «озёра», Иван оторвался от корней. Перестал питаться живой водой, стал хлебать из копытца. И пошло раздвоение: один Иван — богатырь, защитник, знающий; другой — Иванушка-дурачок, который верит всему, что скажут, и становится козлом.
— А почему именно козёл? — не унимался внук. — Почему не баран, не корова?
— А ты посмотри на западные символы, — усмехнулся дед. — Козёл там — главный символ. И в старых культах, и в новых. Почему? Потому что козёл — это животное хитрое ,он спакоино залезет в чужои огород и к тому ещё ведомое духом."Ка"зла. Его можно пасти, можно стричь, можно вести на убой, и он не сопротивляется. Он думает, что идёт по своей воле, а на самом деле — за вожаком..И он же может пасти овец.
Иванушка, став козлёночком, сохранил человеческий голос, но потерял человеческую волю. Он может кричать: «Алёнушка, сестрица моя!», но сделать ничего не может, потому что сам себе уже не принадлежит.
— А Алёнушка? Почему она не превратилась?
— Алёнушка — это А-лена, — задумчиво произнёс дед. — «А» — первый звук, начало, исток. «Елена» — дочь  Зевса и Леды Имя Зевса индоевропейского происхождения и означает «светлое небо». В античности этимология слова связывалась с корнями греческих слов «жизнь», «кипение», «то, через что  происходит всё несущее  жизнь» В старину «ленота» означало неспешность, созерцательность, покой. Алёнушка — та, кто сохранила связь с первым звуком, кто не торопится, кто смотрит в озеро, но не пьёт из него. Она видит образ, но не сливается с ним. Потому она и осталась человеком, и не стала козой. Кстати, коза — женского рода, и в ней другая символика. Коза в древности — это жертвенное животное у некоторых народов, но у нас, у славян, коза была символом плодородия, весны, жизненной силы. Помнишь игру в «козла» на масленицу? Это не про тупое животное, это про буйство жизни.
— Так значит, Алёнушка — это сама жизнь? А Иванушка, который напился — это тот, кто жизнь потерял, стал вещью?
— В самую точку, внучек. В самую точку.
Как лечиться сказкой
— Дед, а что теперь делать? — тихо спросил внук. — Если мы все немножко Иванушки, немножко из копытца напились, если мы всё время верим чужим картинкам, как назад вернуться? Как снова стать теми, кто не пьёт, а смотрит?
Дед встал, размял спину, подошёл к берёзе, погладил кору.
— Сказки для того и нужны, — ответил он. — Сказка — это сказуемость та же амброзия, которую принимают как пищу,но поданная маленькими кусочками. Ты слушаешь про Ивана и Алёнушку, и в тебе внутри что-то ёкает. Ты не просто историю запоминаешь, ты вспоминаешь себя. Тот, кто слушает сказку не как развлечение, а как науку, тот потихоньку учится снова отличать образ от себя.Происходит внутренняя культивация нашей буквальной системы ,культивируется мышление .
— Как это?
— А вот смотри. Ты сейчас представил Иванушку у озера? — спросил дед.
— Представил, — кивнул внук.
— Ты — это Иванушка?
— Нет, конечно. Я — это я, а он — это он.
— А где он сейчас, этот Иванушка?
Внук задумался. Иванушка был только что здесь, в голове, с копытцем, с озером, а теперь исчез.
— Он... он в мыслях был, — неуверенно сказал внук. — А теперь нет.
— Вот! — дед даже притопнул от удовольствия. — Ты сейчас проделал главную работу. Ты впустил образ, посмотрел на него, и он ушёл. Ты с ним не слился, не сказал «это я». Ты остался собой. Сказка тебя не поработила, а научила. Так и живи дальше. Любой образ, любая картинка, любая мысль приходит и уходит. Ты — не она. Ты — тот, кто смотрит.
— А если я испугаюсь? Если образ страшный?
— А ты вспомни про Алёнушку. Она не испугалась озера. Она просто сказала: «Не пей». Страх — это тоже озеро. Если ты испугался и начал от страха бегать, ты уже пьёшь из этого озера, становишься самим страхом. А если остановился, посмотрел на страх, как на картинку, и сказал: «А, это просто страх, гость незваный», — он и уйдёт. Потому что гость, которого не угощают, долго не задерживается.И ещё если появился страх нужно преминить причинно следственную связь .мысленно вернутся к началу происхождения это чувства.
Про западную науку и её сказки
— А учёные? — спросил внук. — Они же всё изучают, всё описывают. Они тоже из копытца пьют?
— Ох, внучек, — вздохнул дед. — Учёные — это те же сказочники, только сами не знают, что сказки рассказывают. Они думают, что открывают правду, а на самом деле творят образы и заставляют всех в эти образы верить.
Вот, скажем, говорят они: «Природа — это совокупность естественных условий». Красиво? Красиво. А разобрали мы с тобой это словосочетание и выяснили: «естественный» — это «натюрель», живописный. То есть природа — это картина, нарисованная кем-то. А кем? Тем, кто когда-то мир пропел. Но учёные этого не помнят, они думают, что сами всё придумали.
Или математика. Формула «икс». Ищут его, ищут, найти не могут. А мы с тобой знаем: икс — это фикс, неизвестный, а фикс — это сфинкс. Сфинкс — это лев, который молчит и загадывает загадки. А лев — это первый звук «А», Алеф, Альфа. То есть вся математика пляшет вокруг первого звука, вокруг того, с чего началось творение. А учёные этого не видят, потому что в книжки смотрят, а не в небо.
— А психология? — не унимался ребенок.
— А психология, — усмехнулся дед, — это наука о том, как человек стал душой болеть. Когда человек оторвался от корней, перестал чувствовать себя частью звучащего мира, он начал выдумывать себе душу как отдельную вещь. А потом эту душу лечить. Но лечить-то нечего! Душа — это не вещь, это тот самый слух, которым мы мир воспринимаем. Если слух чистый — и душа здорова. А если уши забиты чужими образами, вот тогда и начинается шизофрения, раздвоение.
— Раздвоение — это когда человек сам с собой разговаривает?
— Нет, раздвоение — это когда человек думает, что он — это его мысли. А мысли — они приходят и уходят, а он остаётся. Если он думает: «Я — это мои мысли», — он уже раздвоился, потому что есть он настоящий и есть он мыслящий. А на самом деле он — тот, кто мысли замечает. Просто замечает, и всё .Вот сейчас допустим мы стобой чисто буквальные мысли выписанные нашим творцом.Но при чтении нас мы  с тобой оказываемся в голове читателя и там уже находясь культивируем его мышление.Мы можем емы ночью когда он спит показать мыслимое кино-сон..
Последняя тайна Амброзии
Месяц поднялся высоко, стало прохладно. Внук зевнул, но спать не хотел — боялся сказку не дослушать.
— Дед, а что было до первого звука? До того, как кто-то сказал «А»? Там же ничего не было?
— А вот тут, внучек, самая главная тайна, — дед понизил голос почти до шёпота. — Там было Небытие. Но Небытие — это не ничего. Это всё сразу в непроявленном диве,каторое ещё нестало видом.. Как семя: в нём есть и дерево, и листья, и цветы, и плоды, но ничего этого ещё нет. Есть только возможность.
И те, кто жил в Небытии, они руковадились чистой возможностью. Они могли стать чем угодно, но ничем не становились, пока не начинали звуком окружающую среду. Звук — это был первый шаг из возможности в явь. Явление появится тогда когда созреет артикулярный аппарат.Появится явление образа народу.Как только звук прозвучал, возможность стала сужаться, становиться конкретной формой. Вот это и есть творение.
— А обратно можно? Вернуться в Небытие?
— Можно, — кивнул дед. — Но только не так, как думают некоторые. Не умереть, не исчезнуть. А научиться быть безусловным среди условностей. Смотреть на лес и понимать, что это застывшая песня, а не просто деревья. Слушать ветер и слышать в нём древние слова. И главное — помнить, что ты сам не песня, а тот, кто слушает. Тот, кто был до песни и останется после.
Это и есть Амброзия — пища богов,которые творили мир. которая не в хлебе, а в способности видеть мир как образ, но не сливаться с ним. Вкушать, но не становиться съеденным.
— Как в причастии? — спросил внук, вспомнив, что бабка в церковь ходит.
— И там тоже, — кивнул дед. — Только там учат, что есть один главный однополярный гегемонический образ и надо с ним слиться. А наши предки учили, что образов много, они приходят и уходят, а ты — тот, кто выше образов. Ты не раб, не тварь, не вещь. Ты — дитя Богов, которое само когда-то мир пропело, а теперь слушает, как поют другие.
Конец сказки — начало пути
Дед замолчал. Внук сидел, глядя на звёзды, и чувствовал, как внутри что-то меняется. Мир вокруг перестал быть просто миром. Лес за околицей теперь не просто шумел, а пел. Река не просто текла, а разговаривала. И даже месяц на небе не просто светил, а слушал вместе с ними.
— Дед, а можно я завтра ещё приду? — спросил внук.
— Приходи, — улыбнулся дед. — Сказка наша не кончается. Она только начинается. Каждый раз, когда ты смотришь на мир и не пьёшь из чужого озера, ты сказку продолжаешь. Каждый раз, когда слышишь в шуме листвы древнее слово, ты вспоминаешь себя. И так постепенно, шаг за шагом, из Иванушки-дурачка можно снова стать Иваном-богатырём.
— А Алёнушка мне поможет? — с надеждой спросил внук.
— А Алёнушка — это и есть твоя совесть, твой внутренний голос, который всегда говорит: «Не пей, не верь чужим картинкам, оставайся собой». Она всегда с тобой, просто слушать её надо.
Внук встал, обнял деда и побежал в дом. А дед ещё долго сидел на завалинке, смотрел на звёзды и улыбался чему-то своему, древнему, что помнил ещё с тех времён, когда мир только начинали петь.
А лес шумел, и в его шуме слышалось: «А-а-а... У-у-у... О-о-о...» — самые первые звуки, из которых всё и началось. И каждый, кто это слышал, становился чуточку ближе к той далёкой поре, когда не было ещё ни людей, ни вещей, ни имён, а была только чистая, звенящая тишина, готовая в любой момент превратиться в песню.
И жили они потом долго и счастливо, потому что научились главному: не пить из чужих озёр, а слушать своё сердце. А сердце, оно ведь тоже ухо, только самое древнее. Оно слышит то, что было до мира и что будет после. И если ты его слушаешь — ты бессмертен. Не телом, нет. Тем, что в тебе настоящего.
Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец,находясь в голове читателя проговорил Я.
                23.02  2026г  по новому сотворенному исчислению