В добрых вязаных черевичках

Храни тебя Господь.
Спасибо, что он тебя мне дал.
Мама

В добрых вязаных черевичках,
На полу деревянном стоя,
Извиняешься: «Дочь, я слишком
И в совете, и за плитою.

Баловать лишь могу; что сделать
С материнской любовь-заботой!» —
Говоришь мне слезливо-зрело,
Моя будничная суббота.

«Соучастница я невольно
В чудесах твоих, авантюрах.
За версту плачешь — близко больно,
Ты сияешь — я тоже, Шура.

Шура — имя родного дома,
Мягче блинного аромата.
Не понять никому другому
Из вольготных своих пенатов,

Как я грудью на смерть бросалась,
Как я щерилась еже-волком,
Чтобы ты отдохнула малость
Перед дальним нескромным долгом.

Нет, не я кредитор. Не зарюсь,
Пред собою твой долг не вижу.
Так сочтешь ты — сотру свой адрес.
Мне велят это сделать свыше.

Женщина отдает ребенку
Как Господь солнце всем дарует.
Благо наше, а не поломка —
Тешить жизнь вашу молодую.»

Во следках из пушистой нити,
Почему-то не мною свитых,
Говорит мама: «Здесь прости тех,
Кто в тебе не поймёт пиита.»