Ничья земля. Бесконечная книга. версия 1

.





 
Финальная часть Мастер-класса. Как оформить и показать то, что по итогу получилось, затрудняюсь. Ресурсы и возможности Стихи.ру (и всех других похожих сайтов) не позволяют это сделать. Если раньше тексты Бесконечной книги вычитывал сам (занимало время достаточно много, и на то заморачиваться не было смысла), то сейчас это очень быстро делает ИИ и то, за один раз осиливает не более одной тысячной доли одного процента. На самый простой и не самый полный запрос ИИ выдал следующее: "Из представленного материала можно составить 948 480 уникальных английских сонетов" (это только сонетов, только английских, и только по теме конец зимы/начало весны). Перед тем как читать подборку (а всё написано менее, чем за одну неделю, в режиме онлайн на данной странице), рекомендую заглянуть по ссылке: http://stihi.ru/2011/02/26/8698 перенестись во дворец индийского царя Ширама к изобретателю шахмат – Сету (это о том, что Бесконечность была осмыслена многими великими умами давно, а вот ухватиться за неё…)…




БЕСКОНЕЧНАЯ КНИГА  «ПРИЗРАЧНОЕ МЕРЦАНИЕ ТИШИНЫ» или «НИЧЬЯ ЗЕМЛЯ» или…..

СОНЕТ-СКЛАДЕНЬ (английского типа) Первая версия


***

Давно в амбаре спят ржаные зёрна,
Давно сошли дожди с убогих крыш.
Со щами чугунок в тулуп завёрнут,
Грудной малыш. Томится в снах малыш.

Покров зимы – изношенное платье,
Уже не той посадки и длины.
Скрипит осевший наст под дранным лаптем
Стареющей луны, слепой луны.

Чуть в стороне, от звёздных двух медведиц,
Сияньем обрамив зимы хрусталь,
Овин горит? Нет, это ясный месяц
Над стогом встал, свечой небесной стал.

Колодезную цепь украсил иней,
Вся в завитках, вся в блёстках бело-синих.
 

***

Рассвет, февраль и долог завтрак вдовий.
Раздумья не убыстрят время бег.
Снегирь клюёт рябину. «Капли крови»
Летят на снег, на белый чистый снег.

Обид на долю горькую нет в мыслях,
Жить незачем с предательской слезой…
Висит в сенях у двери коромысло
Распятой стрекозой, сухой лозой.

Из булочной на улицу мальчишка
Выходит, улыбается светло…
Зима. Буханка чёрного под мышкой.
Душе тепло. Его душе тепло.

На языке снежинка тает. Словом
становится вода. Желаньем новым.

 
***

Обычное начало дня, не нежит,
А рвёт тисками города из тьмы…
Счищают снег. Металл о камень – скрежет,
Зубная боль зимы. Большой зимы.

Погост, метель, кресты неразличимы
И лица на старинных образах…
Копчёный омуль, пахнут льдом и дымом,
Его глаза, застывшие глаза.

От памяти, куда под вечер деться?
То тяжело, то с прошлым жить легко.
Плита, кастрюля, с пенкой молоко –
Вернулось детство, «каторжное» детство.

Река в тисках зимы. Снег на граните…
Треск льда – тот звук, который можно видеть.

 
***

Кустов январских белые горгульи
Вокруг площадки детской – хоровод…
Качель верёвки – тонкие сосульки
На новый год, прошедший новый год.

И в три, и в сорок можно крикнуть «горько!»
И в шестьдесят… Неумолимый бег…
С песочницей зелёное ведёрко
Днём заметает снег и ночью – снег.

За слоем слой стираются приметы
Сермяжной правды и лужёных жил…
Утюг чугунный, на углях нагретый,
Остыл, нет сил, давно внутри остыл.

Снег превратится в воду, в пар. Пар в тучи,
А тучи в снег. Всё в тот же снег летучий.


***

Дневник потёртый, место для заметки:
Что взгляд поймает, что уловит слух…
Три летних комара в москитной сетке,
Семь белых мух, семь зимних, белых мух.

У прошлых лет мне б выкупить надежды,
Хоть пёрышко рудое журавля…
Двух светофоров жёлтый тик, а между –
Ничья земля, со всех сторон ничья.

Любовь прошла, печали не спасают,
И жить, быть может, скоро надоест…
В прихожей плащ рукав пустой свисает –
Прощанья жест, холодный, тихий жест.

Перчатки на окне друг друга греют.
Тепло, но чьё в их тёмных душах тлеет?
 
 
***

Прощание в февральский день подкожно.
Всё, что вокруг – наощупь и не так…
С клюкой старуха. Лёд. Шаг осторожней,
Чем шаг по жизни, зыбкой жизни шаг.

Смотрю в окно смешным шалтай-болтаем
На белый лист накапали чернил…
Февраль, след на снегу, след исчезает,
След был. И в тот же миг след был – след сплыл.

На улице, в мигающем неоне,
Без шапки, нараспашку, без креста…
Играет нищий на аккордеоне,
«Ах, этот вечер», чарочка пуста.

Сквозь собственное имя снег идёт.
Упав, не мёртв – землёй небес живёт.
 
 
***

Погост, метель, кресты неразличимы,
и лица на старинных образах...
Копчёный омуль пахнут льдом и дымом,
его глаза, застывшие глаза.

Нетронутым остыл на кухне ужин,
уже давным-давно темно в окне...
Сирены скорой вой – кому-то хуже,
чем мне... но этот вой он обо мне.

Свисают вниз берёзок чахлых корни,
болезненная тлеет береста...
Руины церкви. Грач сидит и смотрит
на лик Христа, распятого Христа.

Такая в церкви тишина, что слышно
паденье тишины. Не вниз – в мир вышний


***

Ещё одна мечта пришла в негодность,
То жёрнов дней, то хворей маховик…
Снег тает, обнажая прошлогодний
Вороний крик, вороний вещий крик.

Царицыно, курганы, снегом талым
Шипит земля. Наш блик на ней всерьёз?..
У статуи твоё кольцо на пальце  –
Парк прежних грёз, блаженных, горьких грёз.

Вопрос небес ко мне… Пусть безответным
Останется… К чему узоры слов?..
Весенний дождь смывает снег последний
Моих следов, ведущих в ночь следов.

Закат  –  цвет ржавчины и спелой вишни.
Цвет голубой небес весенних лишний?


***

Волной Невы нашёптаны напасти,
Все сорок дней закат кровоточит…
Гранитный лев. Охапка снега в пасти.
Горчит. Чем ближе март, сильней горчит.

Откуда путь начать по дымке млечной?
И с кем крылатый разыграть гамбит…
Дверь на ветру  –  несмазанная вечность  –
Скрипит, который божий день, скрипит.

Снег тает, но сейчас не о погоде,
Отложенный на годы разговор…
Из окон видно, как весна приходит
В соседний двор, в чужой по сути двор.

Предсказанное кажется неточным.
В конце строки  –  звездой мерцает точка.
 
 
***

Что я один определю по звуку:
Часы на полке, где живут стихи…
Перчатка на столе, найдут ли руку?
Пять пальцев пустоты,  из пустоты.

Когда-нибудь сойдёт в рассвет Омега,
Увидит не туман, не сотни лиц…
Лист прошлогодний под февральским снегом,
Гнездо без птиц… лишь пару перьев птиц.

Куда уводят вёрткие тропинки,
По бесконечной зимней целине…
Тоска по дому, белые снежинки
В чужом окне, смотрящем в ночь окне.

Весна, а я всё тот же клён засохший,
Ни слова ей в ответ не произнёсший.

 
***

Особняки… Аккорд из тьмы – мазурки,
Скривив парадное, обмяк фасад…
Фонтанки мусор, под водой окурки
Дымят… тяжёлой пустотой дымят.

На рысаках из Петербурга в Вену,
Романтика… Приснилось  –  не сбылось…
Телега без колёс, у стога сена
В снегу ржавеет ось, земная ось.

Пластинка «Барыня». Труба в цветочек,
Кто вспомнит нынче старый граммофон...
Фарфоровый пылится ангелочек
Под грай ворон... поднявших шум ворон.

Снег завтра, снег сегодня, снег вчера,
Не новый день – в прошедший день игра.
 

***

За слоем слой стираются приметы
сермяжной правды и лужёных жил...
Утюг чугунный, на углях нагретый,
остыл, нет сил, давно внутри остыл.

Дневник потёртый, место для заметки:
что взгляд поймает, что уловит слух...
Три летних комара в москитной сетке,
семь белых мух, семь зимних, белых мух.

От памяти, куда под вечер деться?
То тяжело, то с прошлым жить легко.
Плита, кастрюля, с пенкой молоко –
вернулось детство, «каторжное» детство.

Перчатки на окне друг друга греют.
Тепло, но чьё в их тёмных душах тлеет?


***

Рассвет, февраль, и долог завтрак вдовий.
Раздумья не убыстрят время бег.
Снегирь клюёт рябину. «Капли крови»
летят на снег, на белый чистый снег.

Кустов январских белые горгульи
вокруг площадки детской – хоровод...
Качель верёвки – тонкие сосульки
на новый год, прошедший новый год.

И в три, и в сорок можно крикнуть «горько!»,
и в шестьдесят... Неумолимый бег...
С песочницей зелёное ведёрко
днём заметает снег и ночью — снег.

На языке снежинка тает. Словом
становится вода. Желаньем новым.
 

***

У прошлых лет мне б выкупить надежды,
хоть пёрышко рудое журавля...
Двух светофоров жёлтый тик, а между –
ничья земля, со всех сторон ничья.

Любовь прошла, печали не спасают,
и жить, быть может, скоро надоест...
В прихожей плащ, рукав пустой свисает –
прощанья жест, холодный, тихий жест.

Всё просто: из зимы – в подъезд столичный,
до лифта путь – не русская верста.
Почтовый ящик, пусто, как обычно:
реклама и счета. За жизнь счета.

Не час, не день. В том состоянье – вечен.
Нет цвета, снег идёт, мир обесцвечен.


***

Прощание в февральский день подкожно.
Всё, что вокруг, – наощупь и не так...
С клюкой старуха. Лёд. Шаг осторожней,
чем шаг по жизни, зыбкой жизни шаг.

Обид на долю горькую нет в мыслях,
жить незачем с предательской слезой...
Висит в сенях у двери коромысло
распятой стрекозой, сухой лозой.

Смотрю в окно смешным шалтай-болтаем,
на белый лист накапали чернил...
Февраль, след на снегу, след исчезает,
след был. И в тот же миг: след был – след сплыл.

И, кажется, всё сущее продрогло,
Его как будто кто-то сглазил, проклял…
 

 
***

Волной Невы нашёптаны напасти,
все сорок дней закат кровоточит...
Гранитный лев. Охапка снега в пасти.
Горчит. Чем ближе март, сильней горчит.

Особняки... Аккорд из тьмы – мазурки,
скривив парадное, обмяк фасад...
Фонтанки мусор, под водой окурки
дымят... тяжёлой пустотой дымят.

На рысаках из Петербурга в Вену,
романтика... Приснилось – не сбылось...
Телега без колёс, у стога сена
в снегу ржавеет ось, земная ось.

Река в тисках зимы. Снег на граните...
Треск льда – тот звук, который можно видеть.

 
***

Наверно, зимней хлоркой мыли раму
до чистого листа всем дням назло...
Ночной мороз, небрежный почерк Хармса –
исписано стекло... дневник? Стекло?

Свисают вниз берёзок чахлых корни,
болезненная тлеет береста...
Руины церкви. Грач сидит и смотрит
на лик Христа, распятого Христа.

Что я один определю по звуку –
часы на полке, где живут стихи...
Перчатка на столе, найдут ли руку,
пять пальцев пустоты, для пустоты?

Сквозь собственное имя снег идёт.
Упав, не мёртв – землёй небес живёт.

 
***

Ещё одна мечта пришла в негодность,
то жёрнов дней, то хворей маховик...
Снег тает, обнажая прошлогодний
вороний крик, вороний вещий крик.

Обычное начало дня не нежит,
а рвёт тисками города из тьмы...
Счищают снег. Металл о камень – скрежет,
зубная боль зимы. Большой зимы.

Пластинка «Барыня». Труба в цветочек,
кто вспомнит нынче старый граммофон...
Фарфоровый пылится ангелочек
под грай ворон... поднявших шум ворон.

Тяжёлый снег гнёт ветви до земли.
Я, клёном став, себе шепчу: «Терпи».


***

Конечная. Чуть в стороне  –  церквушка.
Водитель доедает чебурек.
Пустой автобус, двигатель заглушен,
тепло уходит в снег, в последний снег.

Что я один определю по звуку  –
часы средь книг там, где живут стихи...
Перчатка на столе, найдут ли руку,
пять пальцев пустоты, для пустоты.

Чем измерять печали и утраты?
Всё те же неприметные года...
Вечерний город после снегопада,
и ни следа, ни одного следа.

Вода замёрзла, стала твёрже камня.
Но чем, когда замёрзнет, станет память?

 
***

Царицыно, курганы, снегом талым
шипит земля. Наш блик на ней всерьёз?..
У статуи твоё кольцо на пальце,
парк прежних грёз, блаженных, горьких грёз.

Чуть в стороне, от звёздных двух медведиц,
сияньем обрамив зимы хрусталь.
Овин горит? Нет, это ясный месяц
над стогом встал, свечой небесной стал.

Откуда путь начать по дымке млечной?
И с кем крылатый разыграть гамбит?..
Дверь на ветру – несмазанная вечность –
скрипит, который божий день, скрипит.

Колодезную цепь украсил иней,
вся в завитках, вся в блёстках бело-синих.

 
***

Пью чай с ватрушкой с присказкой медовой
а за окном, сводящее с ума,
зачёркнутое веткой вербы слово
«зима». Насквозь промозглая зима.

Вопрос небес ко мне... Пусть безответным
останется... К чему узоры слов?..
Весенний дождь смывает снег последний
моих следов, ведущих в ночь следов.

Наверно, зимней хлоркой мыли раму
до чистого листа всем дням назло...
Ночной мороз, небрежный почерк Хармса —
исписано стекло... чернит стекло.

Закат — цвет ржавчины и спелой вишни.
Цвет голубой небес весенних — лишний?

 
***

Просить прощенье, чтобы не простили,
а выгнали на улицу взашей...
Стареет дом, лёд, плесень, запах гнили
и запах щей, и запах кислых щей.

Покров зимы — изношенное платье,
уже не той посадки и длины.
Скрипит осевший наст под дранным лаптем
стареющей луны, слепой луны.

В напластах льда то жук, то ивы ветка,
то аиста перо, то выпи крик...
То с севера, то с юга дует ветер,
качается тростник... сухой тростник.

Предсказанное кажется неточным.
В конце строки — звездой мерцает точка.

 
***

Уже внутри себя проснулись почки
на тонких ветках молодой ольхи...
На зимней радуге три чёрных точки —
грачи... вернулись. Умные грачи.

Снег тает, но сейчас не о погоде,
отложенный на годы разговор...
Из окон видно, как весна приходит
в соседний двор, в чужой по сути двор.

Меня сегодня солнце провожало
в иное время года, без обид...
Весенняя капель, джип у вокзала,
движок стучит... который день стучит.

Светает поздно, и темнеет сразу.
Не снег, а прах небес ложится наземь.


***

От сквозняка качнулась неваляшка.
Ещё пять дней — ворвётся в дом весна...
Пять лет чай на двоих, вторая чашка
пуста, а значит, и весна пуста.

И в три, и в сорок можно крикнуть «горько!»,
и в шестьдесят... Неумолимый бег...
С песочницей зелёное ведёрко
днём заметает снег и ночью — снег.

По клочьям марта, по февральским крохам
нести свой крест, испить судьбу сполна...
На выдохе ещё зима, на вдохе
уже весна... ещё одна весна.

И, кажется, всё сущее продрогло,
его как будто кто-то сглазил, проклял...

 
***

То словно по линейке вниз, то косо,
а то, кружа с невидимой метлой...
Последний снегопад следы заносит,
я не хочу домой... спешить домой?

Давно в амбаре спят ржаные зёрна,
давно сошли дожди с убогих крыш.
Со щами чугунок в тулуп завёрнут,
грудной малыш. Томится в снах малыш.

Что прояснится небо — не похоже,
и миллиардом звёзд вздохнёт сирень...
Мой чёрный одинокий зонт в прихожей,
сухой в дождливый день... в весенний день.

Весна, а я всё тот же клён засохший,
ни слова ей в ответ не произнёсший.
 

...

и т.д., если читать без перерыва, то потребуется более чем 1,5 года. Или могу легко размещать на Стихи.ру по 1440 сонетов (и не только) в сутки...
 
Аккуратно подвожу к тому, что ещё немного и любой поэт станет интересен... не россыпью странных текстов, а своей, персональной, говорящей его голосом Бесконечной книгой!!! Которую можно написать за месяц, а можно, не меняя своего привычного ритма, писать всю жизнь улучшая её качество и углубляя её смысл.
)