Эпоха призвала меня своим голосом

Эпоха призвала меня своим голосом.

Не потому что я громче.
Не потому что я лучше.
А потому что я оказался внутри,
когда всё ломалось.

Сначала — труд.
Годы, когда лопата въедалась в ладони,
когда трактор тонул в снегу,
когда коровы смотрели на меня
и ждали.
Они не знали битв.
Они знали только:
если не принесёшь сена — умрут.
Это была первая правда.

Потом — брат.
Февраль.
Электричка, которая ушла без него.
И привычка.
Самая страшная привычка на свете —
привыкать, что человека нет.
Я держал себя за плечи,
потому что больше некому.
Это была вторая правда.

Потом — вы знаете…
Друзья, которые уходили
и не возвращались.
Позывные вместо имён.
«Залп», — сказал расчётный номер.
И тишина.
Это была третья правда.

И тогда я понял:
меня не учили писать стихи.
Меня учили выживать.
А стихи — это просто
запись выживания.

Каждая моя строка —
это лопата, которая откопала стог.
Это брат, который не успел.
Это боль, которая пришла в каждый дом.
Это сын, который родился,
потому что кто-то должен был остаться.

Я не выбирал этот голос.
Это время влезло в меня
и заговорило моими губами.
Оно закалило меня в труде,
остудило в ужасе,
и теперь я —
поэт.

Если это миссия —
пусть.
Но я не пророк.
Я просто тот,
кто не умер,
когда можно было умереть,
и теперь пишет
за себя
и за тех,
кто уже не напишет.

Эпоха призвала меня своим голосом.
Я не знаю, правильно ли.
Но я знаю одно:
когда внутри тебя говорят мёртвые,
ты не имеешь права молчать.