Концерт под звуки сирены

СВО... Всего три буквы, но сколько горя, беды, слёз они принесли Приграничью за четыре года. По своей собственной воле взвалив себе  на плечи обязаность волонтёра слова, я бываю на встречах с читателями и в больших Домах культуры, и в библиотеках, и в маленьких сельских клубах.
Война везде воспринимается с болью и непониманием происходящего, война не нужна никому... И как бы кто-то её не оправдывал, война есть война... Мы, живущие в непосредственной близости к границе, это чувствуем каждой своей клеточкой нашего организма, каждым оголённым нервом, и чем сильнее атаки беспилотников, тем острее воспринимаем даже не свою, а чужую боль.
Волею судьбы меня пригласили на концерт в честь двадцать третьего февраля в небольшое село " партизанской славы" — Радутино Трубчевского района. О добродушии и открытости сельских людей наверно можно писать романы, этих простых тружеников не сломили ни перестройка, ни лихие девяностые, ни начало специальной военной операции. Я же собираясь на встречу в клубе, решила хоть немного познакомиться с историей этого замечательного села. И в один из вечером, засев за свой ноутбук, погрузилась в старину. Начиная с одна тысяча шестьсот девятнадцатого года, когда впервые в письменах упоминалось селение Радуть, постепенно год за годом, век за веком дошла до начала Великой Отечественной войны...
Брянский край во времена Великой Отечественной войны гремел своим партизанский движением, непроходимые глухие леса и болота пугали фашистов, что способствовало росту партизанских отрядов. В одна тысяча девятьсот сорок втором году в селе Радутино был сформирован партизанский отряд имени Кутузова в который вступило сто тридцать четыре жителя села. В последствии в отряде насчитывалось триста восемьдесят девять бойцов. История... Она помнит не только крупномасштабные диверсии, которые устраивали партизаны на подвластной им территории, но и те жертвы, что были принесены простыми людьми ради спасения нашей страны.
Однажды каратели выследили место предполагаемого нахождения отряда, и партизанам, и жителям села пришлось уйти в район болот, чтобы фашисты не смогли их найти. Среди бойцов отряда были и жители Радутино: женщины и дети, и продвинуться из-за этого далеко отряд не мог, взрослые решили остановиться на болоте. Сделав каждому трубочку для дыхания, было решено: погрузиться всем без исключения в мутную и вонючую жижу болота, пока фашисты не пройдут стороной. Один из малышей сильно испугался и закричал, мать зажала ребёнку рот своей рукой. Она держала руку, пока тело ребёнка не обмякло...пока малыш не погиб от удушья. Фашисты прошли в непосредственной близости от болота, но так и не обнаружили отряд. Люди же выходили из мутной жижи и падали от бессилия на зелёную траву, радуясь ощущению твердыни под ногами. А женщина, держа погибшего ребёнка на руках кричала от боли, но без всякого звука, кричала своей истерзанной душой, понимая, что она сама погубила своего малыша, ради жизни других.
Я, мама девяти детей, просто не могу сейчас представить ту боль, ту безысходность от потери своего ребёнка, которую пережила радутинская Мадонна, иначе никак и не назовешь эту женщину...
Встреча в клубе была обговорена задолго до намеченной даты, но как это бывает в выходные, а особенно в праздничные дни — активизируется беспилотная атака на районы Приграничья. С раннего утра звуки жужжания "птичек" звучали в вперемешку с работой ПВО, нарастало неподдельное чувство страха и неопределённости: стоит ли отправляться в путь, зная об опасности. И это чувство накрывало огромной волной от любой новости по сводкам Приграничья в интернете: " Белая Берёзка внимание! Артобстрел!", "Суземка! Всем машинам — стоп движение! По дороге "ждуны" фпв", " Трубчевск и близлежащие населённые пункты — опасность по беспилотникам". Но словно вырвали из нирваны, из забытья — звонок на телефон от руководителя радутинского сельского клуба Антонины:
— Наталья, доброго дня. Как вы? Мы ждём вас на встречу...
Телефон предательски прервал разговор на полуслове, так часто бывает когда над домом и блокпостом кружатся беспилотники. Я нервно попыталась набрать нужный мне номер, но тщетно — на том конце было глухо! Я вышла на кухню и обратилась к мужу:
— Саша, что делать. Так неспокойно, а ехать надо. Люди пригласили, мне стыдно подвести радутинцев, — я пыталась сохранить в голосе хоть немного самообладания, но он предательски дрожал.
— Наташенька, да неспокойно, но люди верят тебе, они тебя ждут, а это значит — ехать надо обязательно. Всё будет хорошо, я же рядом, — муж по-доброму приобнял меня за плечи.
Я по характеру не боец, даже можно сказать больше — трусиха, но воспитанное родителями обостренное чувство долга и ответственности всегда брали вверх.
— Да, ты как всегда прав. Надо ехать. С Божьей помощью всё будет хорошо, — вздохнув, я начала собираться в поездку.
По пути в село мы заехали за моей неизменной поклонницей и подругой по совместительству Татьяной, под звук сбитого беспилотника уже втроём отправились в дорогу. Село от Трубчевска находится всего в пятнадцати километрах, и казалось бы по времени путь должен был быть всего ничего, но по заснеженной дороге, местами то скользкой, то плохо прочищенной мы затратили времени больше чем предполагали.
В дороге нам были слышны глухие звуки работы ПВО, но надежда всегда умирает последней, особенно если этих надежд ни одна и ни даже две, а целый сельский клуб. Мы въехали в Радутино, чуть вдали на обочине красовалась табличка " Село партизанской славы". В голове почему-то промелькнула нелепая мысль: имею ли я право выступая перед тружениками села, простыми людьми донести самое важное и незыблемое — нет ничего дороже Родины? Пусть то будет огромный мегаполис, или совсем маленькая деревушке. Они и их предки, веками живущие на этой земле, конечно же знают намного больше об этой самой любви, ведь только преданный своему делу человек, может из простого маленького зёрнышка вырастить тугие колосья пшеницы, чтобы мы, городские, утром попробовали вкус свежеиспеченного хлеба.
Клуб встретил нас украшенным русскими народными рушниками, только вчера прошла Масленица, и убранство внешнее и внутреннее говорило об этом замечательном и добром  празднике. Домотканые, вышитые гладью и "крестиком" рушники и скатёрки  словно говорили о добродушном отношении здешних людей к своей истории. Постепенно небольшое помещение заполнилось сельчанами, в клуб пришли семьями, скоро свободных мест не оказалось. Некоторые остались стоять на галёрке возле горячей самодельной печи, которая дарила своё тепло и уют в этот непростой вечер. Где-то отдалённо слышна была автоматная очередь, а здесь царила чисто творческая атмосфера. Обычные сельские дети пели патриотические песни с таким воодушевлением, что мне казалось, это не сцена небольшого села, а огромный камерный зал. И пусть маленькие певцы не всегда попадали  в такт, или иногда забывали слова, такого искреннего выступления я не видела давно. Но моё сердце просто покорила харизма паренька лет четырнадцати - пятнадцати, настоящего русского парня! Он был душой концерта.  Ни одно выступление не обходилось без его участия, будь то просто настроить микрофон или быть массовкой при исполнении песен другими участниками. Нет, я без громких слов скажу, что настоящую русскую душу можно почувствовать только в селе, в деревне, где остались ещё чистые голоса, словно родниковая вода — без сора, без вредных и губительных примесей для нашего русского языка. А своеобразный говорок, акцент только придаёт нотки своеобразного коллорита, самобытности присуще только этому месту. Женщины в русских костюмах искромётно исполняли свои композиции, словно нет за стенами клуба никакой опасности, словно нет этой проклятой войны. За выступлениями самодеятельных артистов, за их неподдельной радостью от участия в общем деле, от общения с односельчанами, казалось забывалось всё плохое. Лишь изредка в короткие минуты перерыва между номерами были слышны звуки работы ПВО. Настала моя очередь выступления, выйдя на импровизированную сцену, я попыталась всмотреться в открытые добродушные лица присутствующих. На них не было надменности и вызывающей фальши, лишь неподдельный интерес и какое-то максимально искреннее уважение к происходящему.
" Просто и уютно, словно одна семья" , — промелькнула у меня в голове. Честно, но такой благодарной публики я давно не встречала. Люди слушали мои стихотворения, затаив дыхания. Эта тишина... Эта благодатная тишина в коротких моих пауза звенела напоминанием о прошлых, мирных днях... Вдруг размеренный сценарий встречи нарушил громкий, оглушительный звук сирены. Лица людей стали строгими, по рядами прошёл лёгкий шёпот:" Ракетная опасность. Всем по домам".
Люди торопилась одеться и выйти из клуба, но почему-то практически каждый подходил и сочувственно говорил:" Вам сейчас ехать никак нельзя, мало ли что... Пойдёмте к нам, переждёте тревогу" Без давки, без суеты люди покидали клуб. А сирена разрывала тишину над селом, выла надрывно и монотонно, призывая к осторожности. Люди ускоренным шагом, взяв детей за руки, торопились по домам. Я смотрела им вслед и восхищалась стойкости этих сельских граждан, они не смотря на близость войны ежедневно выходят на поля, чтобы взрастить золотые колосья пшеницы, чтобы обработать эту исковерканную войной землю... И сколько бы нам, не твердили, что хлеб — всему голова, пока не почувствуешь сам, не увидишь это воочию, не прикоснешься к тяготам сельской жизни, слова так и останутся простыми словами. Через пару минут клуб совсем опустел, словно не было здесь ни весёлых песен о бравых танкистах, ни замечательных поздравлений мужчинам, ни слов благодарности за моё выступление. Ничего... Просто зловещая тишина разорванная звуками сирены.