Трамвайчик и Бетховен

Трамвайчик ползёт вальяжно, неторопливо.
Не по статусу важничает, железная развалюха.
Рельсы поскрипывают, посвистывают фальшиво;
Приходится слушать концерт ржавой флейты вполуха.

В остальном — тишина: будничная, густая, вязкая.
Зябко. В полусне пассажиры попрятались в капюшоны,
Лениво прокручивают в голове бытовые мысли. Трамвайчик лязгает,
Ползёт вперевалку, посмеиваясь над их задачками нерешёнными.

По стеклу запотевшему звёзды распались пятнами,
Высверком краски забытого нами импрессионизма.
Светятся над пассажирами — злыми и неопрятными, —
Тянутся к ним, разливаясь лучами астигматизма.

Трамвайчик ползёт вальяжно, неторопливо,
Старые окна дрожат, дребезжат в дискомфорте.
Заглушить бы симфонией слаженной скрежет фальшивый,
Грохнуть фортиссимо по уставшему органу Корти!

Свет фонарей разбился о стёкла в своём неодушевлённом горе,
Развалился, не выдержав, на стоцветный спектр через незримую призму.
И, будь она проклята, седьмая симфония в ля мажоре
Чертовски подходит будничному экзистенциализму.