Первая и последняя охота

ПЕРВАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА
Тогда мне было восемнадцать лет.
В лес на охоту мужики позвали.
А у меня к охоте страсти нет,
В хоккей, и на гитарах мы играли.

Я долго мужикам сопротивлялся,
Что у меня ружья- то вовсе нет.
Не стрелял никогда, и как не клялся,
Но лишь смешки и байки плыли вслед.

«Дадим тебе ружье- одностволку,
Твоя задача идти по лесу, и кричать.
С твоей мелкашки мало толку,
Ну если только, просто, попугать.»

А от тебя другого и не нужно,
По лесу идти, и просто орать.
А там стрелки в засаде дружно,
Тебе же не придется и стрелять.

Поставили в шеренгу семь юнцов,
Друг от друга метрах в тридцати.
Рассказали о премудростях гонцов,
Прозвучало громкое- «пошли».

И пошли мы по лесной чаще,
И шумели, и кричали громко.
Все живое пряталось в траве,
И дрожала каждая сосенка.                41
Так прошел я метров восемьсот,
Вдруг увидел лежку под ногами.
А от лежки тёплый пар идет,
Инзагашку с грустными глазами.

Маленький совсем ещё козленок,
Косуля видно только убежала.
Младенец остался без пеленок,
Тельце слабое от холода дрожало.
               
Травы побольше я набрал,
Толстым слоем беднягу накрыл,
И с болью в сердце наблюдал.
Хотел, чтоб он набрался сил.

Посмотрел он мокрыми глазами,
Я этот взгляд позабыть не могу.
Миндалины косые под кустами,
И на траву упавшую слезу.

Боялся я, что кто- то подойдет,
В загоне этом меня потеряв,
И беззащитного козленка убьет,
Бедняжки мучения прервав.

От лежки, как сонный уходил,
Молил, чтоб никто не углядел.
В душе осадок черный был,
И в это время выстрел прогремел.

Потом к стрелам мы подошли,
У ног косуля мертвая лежала.
По сердцу капли горечи текли,
От пуль, козленка мать не убежала.

Потом варили мясо на костре,
И мне предложили кусок.
А у меня, инзагашка в голове,
И в горле, от отчаянья, комок.
                42

С тех пор, я на охоту ни ногой,
Все вспоминаются грустные глаза.
И снова, как в кино, передо мной,
На травы павшая горячая слеза.