На перекрёстках памяти. Швеция. Работа и быт

Продолжение. Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

РАБОТА С ФИШЕРОМ И ЕГО ПОМОЩЬ В БЫТУ

Первые дни, изучив дорогу в институт Физики, я с утра отправлялся туда пешком. Там мы беседовали с Фишером, который пока я ждал заказанное мной экспериментальное оборудование, поручил мне переводить ему на английский язык подобранные им русские статьи из советских технических журналов по горнобуровой тематике. Для этого мы с ним пошли в библиотеку, где из соответствующего раздела Фишер отобрал уже готовые ксерокопии нужных статей для перевода.

У нас в Союзе ксерокопирование в библиотеках тогда ещё не практиковалось; в Упсальском же университете учёные-специалисты и преподаватели, отслеживая мировую техническую литературу, создавали необходимую для себя базу ксерокопий, не загружая полки с журналами с ненужной им информацией. Получив несколько ксерокопий статей из советских технических журналов, Фишер стал детально расспрашивать меня об идеях, изложенных в них. Я, как мог, излагал текст по-английски. Некоторые места руководитель просил излагать письменно.

Сначала мне было достаточно трудно постоянно говорить и писать по-английски, но со временем дело стало продвигаться быстро, и я осознал пользу для нас обоих от такой работы. Фишер хоть и знал английский лучше меня, но не настолько хорошо, чтобы свободно им оперировать. Но и он, и я знали свой предмет, поэтому быстро находили ответы на вопросы, возникающие, как при переводе, так и при обсуждении моей работы. 

Так, например, Фишер предложил, а я с удовольствием согласился включить исследования ударной твёрдости изогнутой поверхности массива горной породы на забое скважины при ударном разрушении. Думаю, Фишеру моё внимание к его предложению понравилось, мы с ним подружились, и работа закипела. Как руководитель он мне очень помог быстро освоиться в институтской, да и в бытовой среде своими практическими советами и прямой помощью. Он порекомендовал, какие продукты и где лучше покупать и быстрее готовить, познакомил меня со студенческими ресторанчиками с самообслуживанием, где очень демократично себя чувствуют за обедом и студенты, и преподаватели.

На своём примере продемонстрировал мне поговорку: “Мы не такие богатые, чтобы покупать дешёвые вещи”, показав мне свои английские, далёкие от моды туфли с клеймом “мастер”, которые, по его словам, он носит чуть ли не более 10 лет. Вскорости я убедился, насколько в Швеции эта поговорка не шуточна. Соблазнившись красотой, элегантностью и дешевизной (всего 60 крон!) итальянских туфель я их купил, но проносил всего лишь полгода. Пришлось выбросить - такие туфли там не чинят, а если ты будешь настаивать, пожалуйста. Но выложишь две трети или больше их стоимости.

ИЗУЧЕНИЕ АНГЛИЙСКОГО. КАТРИН

На первых порах Фишер помог мне подтянуть мой разговорный английский. Он сказал, что курсы английского языка дороги, но он может мне предложить бесплатный вариант. Его суть в моём знакомстве со студенткой славянского факультета, где изучается и русский язык, готовой у меня получать дополнительные уроки. Взамен по договорённости она будет учить меня английскому. Проблем не будет - большинство будущих гуманитариев хорошо владеют английским.

Я с готовностью согласился, и через некоторое время Фишер познакомил меня с девушкой по имени Катрин. С ней мы сразу договорились о бесплатном обмене уроками. Для меня это было не просто совершенствование в английском, но и знакомство с методом обучения, и что не менее важно, со взглядом на жизнь молодых студентов, их пристрастиями и карьерными мечтами.

Катрин была обычной шведкой, не обладающей яркой наружностью, но умной и прагматичной. Как-то я побывал у неё дома и понял, что она из семьи среднего достатка. Мне понравился её подход к обучению языку. Она сразу сказала, что заниматься со мной будет по-своему. Я должен буду купить какую-нибудь дешёвую книжку с любым текстом, не специальным. Она мне будет задавать на каждый урок куски текста в объёме 2–4 страницы, которые я должен пересказывать, отвечать на вопросы, а впоследствии беседовать, возможно, и на отвлечённые темы. Никакой грамматики!

Моя же обучающая обязанность должна будет состоять в корректировании правильности чтения и пересказа русского текста, ответов на её вопросы, разъяснения непонятных ей выражений. Она попросила совета, какой литературой ей воспользоваться, и тут я проявил совковую глупость: предложил ей взять книгу Н. А. Островского “Как закалялась сталь”. Она поняла этот совет как попытку политизировать наши занятия с ней и тут же отказалась, сказав, что сама подберёт литературу на русском языке. В дальнейшем на занятия она приносила “Бедную Лизу” Н. М. Карамзина и небольшую брошюру о Екатерине II как императрице - просветительнице, которой Россия обязана своим культурным возрождением и достигнутым европейским уровнем.

Её выбор я не комментировал. Встречаться на занятиях мы договорились два раза в неделю и строить их по принципу - один час английский, другой - русский. Результаты у меня последовали незамедлительно. Очень быстро выросли объёмы запоминания английского текста (я купил для занятий дешёвую книжонку с детективной историей одного разведчика, вроде агента 07, работающего явно против СССР, другого подходящего материала не нашёл), за час-полтора я наизусть запоминал 1,5–2 страницы английской прозы, правда, очень лёгкой. Мы стали больше беседовать с Катрин и общаться после занятий на свободные темы, когда я её провожал. Было приятно осознавать, как быстро начинаешь входить в ранее тебе неизвестную жизнь, обретаешь интерес ко всему новому в ней.

Однажды в разговоре она коснулась типичной для молодых шведок темы выстраивания своего будущего, карьеры. По мысли Катрин, у девушек, получающих образование, в дальнейшем возможны два пути. Если девушка красива, необходимо вовремя выйти замуж за обеспеченного, состоятельного человека, который бы стал опорой и защитой на всю жизнь. Если же девушка не обладает притягательными женскими свойствами, чтобы легко завоевать мужчину, необходимо в жизни пробиваться самой.

Одним обязательным условием для достижения успеха на самостоятельном пути является необходимость изучения в совершенстве не менее трёх иностранных языков. Это позволяет успешно конкурировать при выборе и устройстве на работу.
Катрин относила себя ко второй группе молодых девушек. Занятия с ней позволили мне быстро овладеть английским в необходимой для общения степени. Уже через два месяца, делая доклад о ходе своей работы на кафедре, я заслужил комплимент о быстром улучшении своего английского от одного приглашённого специалиста, ранее слышавшего меня, сообщавшего у Фишера о плане работы. Конечно, сказались не только занятия с Катрин, но и жизнь в Упсале, работа в институте в совершенном отрыве от русскоязычного общения.

ГОРОДСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Вначале, не слыша русской речи, я чувствовал себя как в вакууме. Чтобы как-то включиться в информацию о происходящих событиях в мире и в СССР, я разыскал в Упсале городскую библиотеку. В ней был читальный зал, представляющий почти квадратную комнату без окон, столов и стульев, стены которого были увешаны подборками газет на основных европейских языках, в том числе и на русском. Приходя туда, я выбирал из подборок английские и русские газеты – “Правду,” “Известия” и читал стоя, пока не надоедало. Народу там почему-то почти никогда не было.

Мне нравилось туда ходить, особенно в первое время, когда я чувствовал себя одиноким и оторванным от родины. Кроме того, библиотека располагалась на берегу речки Фюрис, протекающей через город и имеющей в этом месте старинную водяную мельницу с подпорной плотиной, с которой низвергался небольшой водопад. По берегам росли деревья, мельница давно не работала, и только шум падающей воды нарушал тишину. Никакие машины в этом месте не ходили, и я любил иногда, приходя в библиотеку, постоять на берегу, наблюдая как падает вода, рассматривая старинную заброшенную мельницу и слушая неумолчный шум воды.
Вода в речке была грязная. Фюрис, протекая через город, собирала и несла дальше всю возможную грязь. Несмотря на это, в нижнем её течении, куда я ходил пешком, изучая город и его окрестности, весной селились утки и чувствовали себя неплохо.

АССИСТЕНТ ВЕСТМАН

Доктор Фишер, не знаю, по какой причине, так как я его об этом не просил, приставил мне в помощники ассистента, молодого физика Оке Вестмана. Практически никакая помощь мне была не нужна, всё я делал самостоятельно. Да я сразу понял, что в моих делах он не разбирается, возможно, не понимает смысла, да они ему и неинтересны.

Это был молодой красивый блондин, спортивного вида, занимающийся борьбой. Он жил в общежитии один, занимал комнату. Мне он показался забавным, развлекал своими вопросами и тем самым помогал осваивать английский язык. Вначале мне было трудно понимать, что он говорит. Приходилось переспрашивать, но мы быстро подружились и освоились. Его помощь мне сводилась к реализации заказов при монтаже стенда и получении необходимых материалов для проведения экспериментов.

Возможно, Фишеру был порекомендован такой помощник для меня, функции которого не ограничивались только помощью. Такая мысль у меня мелькнула позднее, когда мне потребовалась деталь для опытов из специальной стали. Я объяснил это Оке. Он стал подробно говорить о заводах, где можно её изготовить, подчёркивая при этом, что на этих заводах делается и военное оборудование. Мне показалось, что он ожидает от меня вопроса, в котором бы проявилась моя заинтересованность в выборе одного из заводов, чтобы побывать там.

Но я сказал, что мне безразлично, где будет выполнен заказ, показав свою полную незаинтересованность в чём-либо другом, так оно и было. Можно было предположить, что Оке присматривает за мной. Ведь каждый выезжавший в то время в капстрану мог рассматриваться как потенциальный шпион. И на это были веские основания - шла холодная война. К счастью, активным резидентом я не был, но для своей страны полезную информацию, если таковая попадалась, я, конечно, запоминал и не пренебрегал ею. Все патриотически настроенные люди в любой стране это понимают.

Отношения с Оке у меня были хорошие до самого моего отъезда на родину. Однажды он меня даже пригласил на соревнования по борьбе в спортивном лагере, за городом, куда я поехал с его друзьями на их машине. Все они, и Оке в том числе, были участниками тех соревнований. Там, не зная шведского, я тяготился одиночеством.

Соревнования борцов мне быстро наскучили и, улучив момент, я попросил Оке отправить меня с кем-нибудь обратно в Упсалу. Так и было сделано. Мне понравилось место, где проходили состязания - типичный скандинавский пейзаж. Скалистая местность, покрытая соснами, свободные участки между которыми с валунами и торчащими скалами были покрыты гладкой и мягкой травой. Издали всё это приобретало приятный для глаза золотисто-зелёный оттенок. Помнится, день был солнечный, потому-то эта картина и запечатлелась в моей памяти.

Знакомство и дружба с Оке показали мне плюсы и минусы нашего советского воспитания и образования. В начале нашего знакомства я даже завидовал Оке, как бойко он болтает по-английски. Меня это постоянно напрягало, я вспоминал грамматические обороты, времена, отглагольные формы прежде, чем сформулировать предложение. Делая ошибки в разговоре, я постоянно чувствовал свою уязвлённость. От этого настроение моё не становилось лучше, ведь на родине я привык хорошо учиться, и самое главное, правильно запоминать грамматические правила.

В Швеции я купил несколько книг на английском и одну из них Э. Хемингуэя “По ком звонит колокол” старался читать в свободное время. При этом часто заглядывал в английский словарь Мюллера и делал в тексте пометки над незнакомыми словами. Естественно, что чтение моё быстро не продвигалось. Как-то это заметил Оке и спросил, почему я так медленно читаю. Со своей глупой честностью я пояснил свою скрупулёзность в переводе необходимостью осознавать мысль автора. А сам подумал, что приученный дома к такому методу изучения иностранного языка, я долго не овладею разговорным английским.

Оке, по-дружески посмеявшись надо мной, как я медленно читаю, заставил меня забыть внутренний страх над неправильным произношением и незнанием отдельных слов. И это очень важно, когда ты изучаешь разговорный язык.

Я стал больше набираться нахальства в разговоре и это не замедлило сказаться. Позднее я понял, насколько неправильно говорит на английском Оке и это компенсировало чувство моей малограмотности в языке по отношению к Оке. Я стал понимать, что говорю более грамотно, хотя и без такого запаса слов.

ЛЮБИМАЯ РАБОТА

Время шло быстро. В институте на втором этаже на лестничной площадке был сооружен ударный стенд. Рядом с ним была комнатка, где можно было обрабатывать материал проведённых испытаний, вести записи, снимать осциллограммы. Главное - никто не мешал, и я с удовольствием подолгу работал. Свой ключ от института, который мне вручил Фишер, торговый автомат, где всегда можно было получить кофе с бутербродом, шоколад с грушей или другие продукты для утоления голода давали возможность почти не отрываться от любимой работы.

Мне нравилось, приходя или уходя с работы, поднимаясь или спускаясь по лестнице, видеть, как автоматически перед тобой зажигается свет, а потом гаснет. Всё это не стесняло занятий никаким регламентом. Иногда приходил Фишер - посмотреть и поговорить, как идут дела.

Познакомившись с молодыми учёными из других стран - Турции, Югославии, Южной Америки, стажировавшихся в институте Физики Упсальского университета, я перестал чувствовать себя одиноким. Все работали по своей тематике, в которую я не вникал. А мой стенд, который был в коридоре у всех на виду, вызывал вопросы, на которые я с удовольствием отвечал.

УПСАЛА И ЕЁ ОКРЕСТНОСТИ

В Упсале я ходил по городу только пешком. Даже не помню, был ли там общественный транспорт. По-моему, не было. Ездили в основном на частном транспорте. Университет был недалеко от общежития. Путь пролегал вдоль кладбища, а иногда и через него, около величественного средневекового собора готической архитектуры.

Кладбище по ухоженности, обилии разнообразных памятников, цветочных клумб и различных деревьев с подрезанными декоративными кустарниками скорее напоминало парковый музей. Аккуратные низкие оградки на могилах, широкие аллеи и обилие птиц никак не склоняли к грустным мыслям. На могилах часто можно было видеть зажжённые свечи под прозрачными колпаками.

В первый же раз, проходя через кладбище, я обратил внимание на семейное захоронение Хамаршельдов, где был похоронен погибший над Африкой в 50-х годах ХХ века первый председатель ООН. Его самолёт был сбит над Ганой. Могила отличалась особой ухоженностью. Я встречал на кладбище работников, занимающихся кладбищенскими делами, в униформах и с хорошими инструментами, хранящимися в очень приличной по виду постройке. Невольно пришло сравнение с кладбищами в наших провинциальных городах, не говоря уже о деревнях и сёлах. Стало грустно и обидно.

В КАТОЛИЧЕСКОМ СОБОРЕ

Мой путь до университета пролегал также мимо католического готического средневекового собора, весь вид которого невольно вызывал уважение и почтение к прошлому. Его гранитные стены пятиметровой толщины и строгий, устремлённый готическими шпилями вверх облик внушали чувство твёрдости и незыблемости веры в Бога построивших его людей. Несколько раз в течение моего пребывания в Упсале я заходил в него. Он напоминал мне Домский собор в Риге, где я однажды, будучи в длительной командировке, слушал орган.

Мне нравилась тишина и немноголюдность внутри собора. Я садился на одну из массивных каменных скамей и погружался в тишину собора. Особенно такое состояние было приятно в летний зной. Под купол уходили мощные серые колонны. По крайней мере одна из них перед пространством со скамьями была пустотелой с дверцей на высоте приблизительно десяти метров. Рядом с дверцей была площадка, на которую поднимался по расположенной внутри колонны лестнице священник для чтения проповеди.

Однажды моё посещение собора совпало с таким чтением. На меня оно не произвело никакого впечатления, так как шведского я не знаю. По моему наблюдению, не произвела проповедь впечатления и на немногочисленную публику, находящуюся в соборе. Всё было очень невыразительно.

Без всякого предупреждения в колонне тихо отворилась дверца и на площадке появился священник в тёмном облачении и с книгой в руках. Монотонным негромким голосом он начал произносить проповедь. Никакой истовости в присутствующих я не заметил, и священник тоже не обращал на них никакого внимания. Всё происходило по-шведски - никто никому не мешал, все занимались своими делами.

Окончив проповедь, священник так же тихо, как и появился, скрылся за дверцей в колонне, и в соборе снова наступила тишина, нарушаемая только хождением людей. Мне нравилось сидеть в прохладе старинных каменных стен собора. Меня ничто не тревожило. Наступало отдохновение от всех забот.

ЗНАКОМСТВО СО ШВЕДСКИМИ МАГАЗИНАМИ

С удовольствием и хорошим эффектом работая в институте на стенде, я быстро стал адаптироваться к жизни в Упсале. Прежде всего познакомился с продуктовыми и вещевыми магазинами. Необходимо было наладить домашнее питание - не каждый день приходилось посещать студенческие ресторанчики. Купил себе сковороду, кастрюлю, чайник и другую кухонную утварь.

Все покупки понравились мне и по качеству, и по цене. Фишер мне сразу подсказал, что покупать полуфабрикаты и другие продукты намного дешевле, чем обедать в ресторане. Это было действительно так, учитывая, что бифштекс, купленный в магазине, был не только относительно дешёвым, но мясо уже было отбито и на нём лежал кусок масла. Прибегая на обед из института, я, раздеваясь, уже клал его на сковороду и за короткое время блюдо было готово.

Дополнительно к бифштексу с гарниром выпивал вкусное шведское молоко, закусывая грушей или яблоком. Такого хлеба, как в России, в Швеции не было. Вместо него были галеты. Таково национальное предпочтение в пищевом рационе шведов. Кофе я не пил, я его тогда не любил и не знал, что такое настоящий кофе. Но вкусное шведское масло, молоко и кондитерские изделия мне были доступны, полюбились и вполне меня устраивали. Питаться я стал рационально, быстро и с удовольствием.

В промтоварных магазинах кроме перечисленной кухонной утвари я приобрёл летний спортивный костюм голубого цвета, который сразу полюбил, рубашку из нейлона, галстук и электробритву голландского производства, которой пользуюсь до сих пор.

Мне очень понравилось обращение продавцов с покупателем. Ведь шведского языка я не знал, но всё как-то так получалось, что мы быстро друг друга понимали. Я удивился, покупая костюм, что продавец мне сразу дал понять, посмотрев на меня, что примерять мне не надо, он обязательно подойдёт. И действительно, надев его дома, я почувствовал, что на мне он сидит безукоризненно, если так уместно сказать о спортивном костюме.

Так же быстро я обзавёлся другими хозяйственными мелочами и средствами гигиены, необходимыми для самостоятельной жизни. Магазинов было много. Большинство частных. Но были, как бы я теперь сказал, и народные, видимо, акционерские. У частников цены были почти одинаковыми с акционерскими, но не ниже. Со временем я чаще стал брать продукты у вторых, где всегда было много народа, и следовательно, товар был свежее.

Продолжение следует

На фото: Упсала. Университет