Божественная Комедия Данте Чистилище Песнь 9

Уже Тифона древняя подруга
С балкона проливала бледный свет,
Сбежав из рук возлюбленного друга,
Встречая новый утренний рассвет.
Венец камней на лбу её сиял,
Холодный блеск, как скорпиона жала,
А мрак ночной уже слабее стал,
И тьма свои владения сжимала.
Я там сидел с семьёю благородной,
Но плоть моя, усталостью полна,
Склонилась вниз на мураве холодной,
И разум мой накрыла пелена.
В тот час, когда касатка начинает
Печальный плач о горестях былых,
Когда душа от тела улетает
В пределы снов пророческих своих,
Я увидал видение святое:
Орёл златой, как молния с небес,
Парил над спящей, тихою землёю,
И страх во мне, и трепет вдруг воскрес.
Он крылья распластал, огнём обьятый,
Готовый камнем пасть на этот мир,
Сияя ярче солнца, гость крылатый,
Прервал ночной, спокойный, тихий пир.
Он в вышине над миром зависал,
Как грозный страж небесного порога,
И взор его огнем живым блистал,
Внушая мысль о вечной воле Бога.
Сложивши крылья, он летел стрелой,
Чтоб нас забрать из бренной той юдоли,
Нарушив наш предутренний покой,
Лишив земной и тягостной неволи.
Мне снилось: я на месте том стоял,
Где Ганимед, покинув круг родной,
На небеса к бессмертным улетал,
Ведомый высшей, гордою судьбой.
Я думал: верно, только здесь парит
Тот хищник, что добычу выбирает,
В других краях он землю не дарит
Своим крылом, и жертв не забирает.
Вдруг он упал, как гром среди тиши,
Меня схватил и в небо уволок,
Туда, где пламя вечное дрожит,
Где ждет меня неведомый мне рок.
Казалось, мы сгорели в том огне,
И мнимый жар был яростен и дик,
Он сжег виденье, что явилось мне,
И я очнулся в тот же самый миг.
Фетиды сын, воинственный Ахилл,
Смотрел вокруг, не узнавая свет,
Когда на Скирос рок его сманил,
Чтоб уберечь от множества побед.
Застыл я,  кровь отхлынула с лица,
Когда развеял утро сонный морок,
Я был один, без друга и Отца,
И мир вокруг был страшен и не дорог.
Не бросил нас Отец в пути суровом,
Уж два часа пылал небесный свод.
Я к морю взор направил, к бурным волнам,
И слышу голос, что меня ведёт:
«Отринь свой страх! Мы в месте благодатном,
Пусть в жилах кровь не стынет, а кипит.
В краю суровом, но невероятном,
Твой путь теперь к спасению открыт.
Взгляни на скалы, что стеной восстали,
Там вход зияет в каменной гряде.
Когда лучи зари едва блистали,
Ты спал в цветах, забыв о злой беде.
Явилась дева в утреннем сиянье,
Лючия светлая сошла с небес.
Сказала: «Дам я спящему дыханье,
Чтоб страх его в пути скорей исчез».
Сорделл  с тенями оставайся ты в долине,
Она ж меня наверх перенесла.
И я за ней пошёл к святой вершине,
Чтоб душу вера вечная спасла».

Сомненья прочь ушли, и в душу мир сошёл,
Когда мой верный вождь тропу во мгле нашёл.
Читатель! Видишь  ту ночную высоту
Там яркий свет, я воплотил свою мечту!
Мы вышли на простор, к подножию стены,
Где контуры ворот сквозь трещину видны.
К ним три ступени шли, меняя яркий цвет,
Храня в своих камнях божественный секрет.
Привратник там сидел, печален и суров,
Хранитель вечный врат и каменных оков.
Его прекрасный лик сияньем ослеплял,
И взгляд мой каждый раз к сырой земле спадал.
Он голый меч держал, пугая блеском глаз,
Как будто судный день настал в урочный час.
И я стоял внизу, не смея сделать шаг,
Пока горел вдали спасительный маяк.
Спросил привратник: «Что вам нужно тут?
Куда пути нелёгкие ведут?
Смотрите, чтоб не встретилась беда!»
А вождь в ответ: «Мы прибыли сюда,
Поскольку дева с неба знак дала,
Она нас к этим створам привела».
И страж сказал: «Пусть будет добрым путь!
На лестницу вам следует шагнуть».
Ступень внизу сияла белизной,
Как чистый мрамор, гладкий и сплошной.
Вторая глыба — тёмная зола,
Она в глубоких трещинах была.
А третья — словно яркий алый сок,
Как крови свежей огненный поток.
Над ними страж в молчанье восседал,
Порог под ним алмазом в тьме блистал.
Учитель вёл меня на тот порог,
Сказав: «Склонись у этих светлых ног,
Проси, чтоб он замки свои открыл
И нас за эту дверь скорей пустил».

К стопам хранителя припал я низко,
И трижды грудь свою перекрестил.
Смиренно ждал, ведь чудо было близко,
Открыть врата я тихо попросил.
Мечом он начертил мне семь отметин,
На лбу моём оставив этот след.
Сказал: «Сотри их там, где путь так светел,
Где на горе сияет ясный свет».
Одежды стража были цвета пепла,
Как серая, холодная зола.
Моя надежда в этот миг окрепла,
Когда рука ключи его взяла.
Один из серебра, другой из злата,
Он белый ключ в замок вложил рукой.
Потом и жёлтый, как ждала расплата,
И дверь открылась, дав душе покой.
Сказал он: «Если ключ войдёт неровно,
Пружины в тайном месте не толкнёт.
Тогда стоять вам у порога скромно,
Никто во мраке дверь не отопрёт.
Один ценней, но вот с другим работа
Трудней и хитроумнее в разы.
Лишь он один откроет те ворота,
И снимет все преграды и узлы».

Сказал мне Пётр: «Ты дверь скорей открой,
Пусть робкий странник обретёт покой.
Но помни: кто посмотрит вдруг назад,
Тот не войдёт в прекрасный светлый град».
В ворота  стук нарушил тишину,
И скрип петель, вдруг испугал страну.
Душа застыла, услыхав вдруг гром,
Незримо песня наполняла дом.
Орган, как будто, в вышине играл,
Многоголосный хор вдруг зазвучал.
Тот гром раздался, душу мне пленя,
Святая песня тронула меня.
Как хор поёт, рождая светлый звук,
То слышно слово, то стихает вдруг.