Он и Кошка

Дом на отшибе, ставень серых ряд,
Крыльцо на три ступени и терраса,
Закатные лучи в окне горят,
Дым из трубы, полдня до шумной трассы.
На много вёрст в округе никого,
Лишь лес стеной да в небо сосен шпили.
Не ясно, что за день сегодня, год -
О Времени здесь намертво забыли.
Неразговорчив, крайне нелюдим,
Блеск тёмных глаз надёжно прячет дымка.
А ведь когда-то был совсем другим,
Пока не стал таёжным невидимкой.
В той жизни был задорный, громкий смех
И женщина с зелёными глазами.
Он был, как есть, счастливейшим из всех,
Но в одночасье мир потух и замер.
Покинул город тихо, второпях,
Когда Господь не дал его сыночку
Увидеть свет, а следом, час спустя,
Уснула и жена, поставив точку.
Он бросил всё, чем жил и что любил,
Став словно чистым бланком в картотеке,
Как будто беспощадно сотни пил
Отрезали от прошлого навеки.

С тех самых пор в глуши убогий дом
Стал для него убежищем от гнева,
Где Жребий данный вынося с трудом,
На Бога злился. И с надрывом нервным
Его просил, до хруста сжав кулак,
Короткого забвения от боли,
Чтоб отступила прочь пустая мгла,
Что начисто лишает чувств и воли,
Когда согласен тихо умереть,
Но сердце (вот предатель!) в ритме рьяном
Колышет грудь и в лунном серебре
От жуткого кошмара воешь пьяно.
Тогда он шёл к кроватке у стены
(Её не смог он бросить в жизни старой):
«Раз в ней мой мальчик не увидит сны», -
Кричал Ему сквозь доски тёмных ставень. -
Раз ты решил, что быть мне одному,
Будь милосерден, ниспошли мне благо
И, чтоб облегчить бремя страшных мук,
Ты дай возможность мне хоть раз заплакать!
И пусть скупая, горькая слеза,
Расплавленного сердца жар остудит!»
Но Бог молчал. И сухость жгла глаза,
Как серебро ладони жгло Иуде.

Тянулись дни, которых не считал,
Тупая боль ложилась ночью рядом.
Однажды утром, обходя верстак,
Нырнул меж брёвен удивлённым взглядом.
А там два глаза, словно малахит,
В них смесь тревоги, голода и страха,
Прижаты ушки, он едва хрипит.
И сердце заспешило под рубахой:
«Ты кто такой? Как путь нашёл сюда?»
Он опустился рядом на колено.
Тот задрожал, как будто ждал удар.
«Не бойся… Дай спасу тебя из плена»
И сильною, мозолистой рукой
Взял под живот найдёныша. О, Боги!
Под шёрсткой, где-то очень глубоко
Рождалась жизнь! «Ты кошка! Нет дороги
Сюда на много вёрст. Какой каприз
Создателя, что наши Судьбы пишет,
Привел ко мне?!.. Ты слышишь? Кис-кис-кис»
А та пригрелась и дрожит всё тише.
Он дал ей в доме блюдце молока:
«Живи… Рожай… Был «сам», что ж, будем «сами»
И снова в жизни место отыскал
Для женщины с зелёными глазами.

Нет! Он не знал. Он чувствовал «Пора!!!»
И Жизнь наружу рвётся неизбежно.
Холодный пот! Скорее со двора
Бежать в тайгу, чтоб не смотреть, как нежный,
Зелёный взгляд застынет, как стекло,
И Бог опять отнимет дорогое.
Как беспокойство Душу адски жгло
И он вернулся в дом, готовый к горю.
А в доме тишь. На коврике пятно,
Как след Её трудов, а мама-кошка
Мурлычет где-то ласково. Темно
И лунная дорожка от окошка
Рисует путь по полу до стены
К той самой, им не брошенной, кроватке,
Где мокрые комочки смотрят сны
И молочко сосут у мамы сладко.
Он зарыдал и дикий, страшный крик
Взорвал страданий прочную плотину
И теплота, возникшая внутри,
Накрыла берег столько лет пустынный.
Заплаканный, Он закурил в ночи,
Взгляд посылая в небо… дальше… выше…
Пусть Бог порой настойчиво молчит,
Не значит это, что Он нас не слышит!

20 февраля 2026
Индия, Керала

Иллюстрации к стихам собственность Автора