Остывший гость

Он падал так, что плавился эфир,
Стирая след в реестрах мирозданья,
И нес в себе невыполнимый мир,
Где нет ни веса, ни воспоминанья.
Теперь - обломок. Пористый завет.
Случайный гость на кухонной ладони.
В нем спит железо вымерших планет
И пыль эпох, которых не догонят.
Он тяжелей, чем кажется на вид, -
Спрессованная полночь без изъяна.
И, если верить тишине, болит
В нем каждая космическая рана.
Мы с ним похожи в этом промежутке дней,
Забыв про блеск и траекторий строгость,
Мы тоже остываем тем сильней,
Чем глубже в нас заглядывает пропасть.
В нём нет ни знаков, ни застывших рун,
Лишь вмятины от яростного тренья.
Он - чёрный уголь, брошенный из лун
В костёр земного самоповторенья.
Его грызёт домашний кислород,
Он обрастает пылью и виною
За то, что совершил свой переход,
Оставшись не звездой, а кривизною.
Так на столе, средь чашек и бумаг,
Лежит молчанье в несколько парсеков.
А мы всё ждём, что это - некий знак,
Хотя в нём нет ни капли человека.
Лишь холод, ставший твёрже, чем гранит,
И страх того, кто, долетев до цели,
В себе всё небо наглухо хранит,
Но выдаёт - лишь крошку на шинели.
Его прилёт не изменил рельеф,
Не сдвинул ось и не поссорил страны.
Он просто лёг, в ладонь перекочевав,
Как вырванная буква из романа.
Мы ищем в нём сияние и медь,
А он транслирует один лишь навык:
Умение неистово чернеть
Среди чужих, нелепо-ярких лавок.
И если ночь прижмётся к потолку,
Ты вдруг поймёшь в пустом пролёте зданий:
Мы все - осколки, взятые в опеку
Своей земли, не знающей касаний.
Лежи, пришелец. Спи в своей броне.
Твой путь окончен бытовой рутиной.
Но ты один - свидетель наравне
С самой большой и страшной величиной.
Он не расколется - он просто станет сном,
Рассыплется на атомные связи.
Так всё большое в малом и земном
Теряет профиль, пачкается в грязи.
Сначала грань сотрется о комод,
Потом его не вспомнит подоконник.
Так память - самый злой экскурсовод -
Сдает архив в утиль и в подзаконник.
Исчезнет вес. Останется лишь брешь
В пространстве между книгой и часами.
И ты в нее когда-нибудь нырнешь,
Не зная, что придумали - люди сами.
Ни праха, ни воронки, ни следа.
Лишь в воздухе - едва заметный скрежет.
Так в нас уходит вечность, как вода,
Которая и точит нас, и режет.