Сказка-быль о рыбаке и залётных туристах. Продолже

  Рыбак в холодную воду по овы залез
и через дуб, рухнувший с обрыва, перелез.
Неожиданно на донке колокольчик зазвенел,
рыбак-дед матерно возмутился,
остолбенел и перекрестился.

        Пришлось в срочном порядке рыбаку-деду,
        неудачливому археологу-орнитологу-логопеду,
        в воде барахтаться, карячиться, плестись,
        потом во всю прыть, в чём мама родила, нагишом нестись.

А вдоль залива, из густых камышей,
где уж точно нет мышей,
девчонки-туристки выходят гурьбой.
Неужели мальчишек-туристов не взяли с собой?

           -- Да на фига они нам дались.
              Джентльмены на том бреге остались.
              Будут здесь территорию обссыкать,
              как шуты гороховые пред наши очи скакать.
              Без сопливых мы не пропадём,
              отдохнём и весело без них время проведём.

А женихи тем временем, чтоб напитки с провиантом Водяному не скормить,
да не дай, Боже, утопить --
и что потом трое суток жрать и пить?
С рюкзаками решили залив на плоту переплыть.

           Выбрались студенты на природу
           в родные пенаты, на свободу.
           Отдохнуть от марксистско-ленинского учения
           и, что немаловажно, поискать на дупу приключения.
           А тут без кошачьих кнедликов и паутинки
           раскрылись чуть не до мочеиспускания картинки.

                КАРТИНКА ПЕРВАЯ,

Навстречу юным дарованиям, но уже в соку,
с татуировками на дупе, животе, холмах Венеры, а также на лобку,
ой, тьфу-ты, как всегда заносит, конечно же, на бёдрах, на боку,
словно из психушки или из свинарника-сарая,
отнюдь, только не из Эдемского рая,
словно на стометровке, шальной несётся дед --
наш несравненно-незабвенный археолог-орнитолог-логопед.

         С утра-пораньше он уже
         слегка поддат и неглиже.
         Совершенно не одет --
         труселя на голове не в счёт.
         Здесь совсем другой расчёт.
         Бежит спринтер или стайер и дико орёт.
         Со стороны казалось: сбежал с психушки идиот.
     -- Я подсекать! Подсекать!
        Не подсыпать иль подссыкать! Мне рыбу подсекать.
        (По камышам грозное эхо: КАТЬ-КАТЬ-КАТЬ!)

Все девчонки врассыпную, кто-куда,
а куда бежать: кругом одна вода
и со всех сторон только камыш.
Когда-то, лет 800 тому назад здесь прятался  хан татарский Тахтамыш.
Одни говорят, прятался от Кожемяки, добра-молодца,
боясь, что богатырь оторвёт ему овы-яйца.
Другие, в том числе и я, считают: его в гареме жёны замахали
                и он от них сорвался
да в камышах долго скрывался.

            Хан татарский Тахтамыш
            песню народную про камыш
            на досуге сочинил.
            Хоть в этом, паразит, Руси беды не причинил.

Песня безобидная,
русская народная:
                "Шумел камыш, деревья гнулись.
                Мы с русской красавицей без трусов проснулись..."

Одна из туристок, увидев ужа, заверещала,
а другая, счастливая, ей в унисон закричала:
-- Гляньте, девки, голый дед-кобель бежит!
   Такой, не моргнув глазом, девственности лишит.
   Перекошен у старого мордоворот,
   будто скипидар ему залили в дупу или в рот.
   Да как же он красиво прёт!

            Рыжая блондинка прервала монолог,
            впереди бегущую сбив с ног,
            а мне линию сюжета нарушила и слог.
         -- Смотрите, девочки, у деда-гомодрила
            здоровье между ног, как у самца-гориллы.
            Бог здоровьем не обидел,
            ты бы деда того видел:
            в плечах два гектара,
            а детородный орган, как гитара!

Но почему он кричит? Зовёт Кать.
А кто такая из нас Подси Кать?
Наконец, дошло манит в кровать.
И, обращаясь к смуглолицей, -- это он к тебе несётся, Кать!

          Рыбак, словно спринтер пробежал, хватает донку
          и тут же за удилищем вдогонку.
          Начал донку к берегу тянуть
          да хотя б, етио-мать, не утонуть
          и не наступить Русалке на пушистую грудь.
          Эх, на её вымя мельком бы взглянуть!

А рыба, сволочь, сильная попалась
и её враз перехотелось.
если честно, то не очень и хотелось.
Лучше б в погребок пульнуть к бутылке,
там прохладней и лучше, чем в Бутырке.

          Из-под воды удар за ударом,
          а ведь это совсем не даром.
          Идёт упорная борьба -- жизнь или смерть.
          Как бы рыбину на берег допереть?
          Ничья в борьбе исключена,
          тем паче, репутация у рыбака подмочена.
          Фаберже при девках издавали колокольный звон
          и грешная душа забралась в пятки вон.

Тут и туристы-женишки подоспели,
вовремя, как раз успели.
И деду выудить рыбину помогли,
как умели, с матом, как могли.

         На крючке висел ни Водяной, Ни Русалка, ни обезьяна --
         вытащили без малейшего изъяна
         дикого огромного сазана.
         Для начала разобрались:
         Кто? Куда? Зачем? Откуда взялись?
         Хлопцы, которые туристы --
         Колумбы, Миклухо-Маклаи, Магелланы -- вроде не онанисты, не артисты.
         По закону Архимеда
         спросили рыбака-деда:
      -- Слушай сюда, дедок,
         сдаётся нам, ты слабоват на передок.
         Какого чёрта за нашими девками  голый гнался?
         Ты дома, старый мерин, не нажрался?
         Аль тебе старуха не даёт:
         помечтать, плотно покушать,
         песни блатные и музыку послушать.
         Неужели карталыга ещё в деле
         в твоём дряблом старом теле.

-- Да-к, дорогие, я не такой уж квёлый,
   уж коль рыбак, тогда скорее клёвый.
   Почему голый? В чём мама родила?
   Услышав колокольчик и закусив удила,
   голым нёсся донку подсекать.
-- Чего-чего? это кого же подссыкать?
   Девчонок наших? Да каждая из них ссыкуха --
   от пяток и до уха.

         С мелочёвкой, вроде, разобрались,
         а уж потом сазаном любовались...