Жизнь прожить - не поле перейти...

 Закончила просмотр сериала «Ленинград  46».
Возникали спорные впечатления, фильм насыщен острыми моментами, остался глубокий эмоциональный след, в последней серии искренне прослезилась. Главный герой (неожиданно хорошо показанный Гармашем), если подходить с прямой линеечкой, никак не измеряется нашими привычными мерками, НО – ЖИЗНЬ, она такая, не чёрно-белая и не сплошь в белых линиях…Уже в зрелом возрасте это хорошо видишь, и понимаешь, что иной раз человек может оказаться соломинкой в бурном потоке, и сопротивление почти невозможно; не оправдываю, но часто задаюсь вопросом – а те, кто сегодня судят, как бы они поступили в тех же обстоятельствах?..

     Один мой хороший знакомый, испытывая сильнейшие боли в ноге, вызванные ущемлением позвоночного нерва, как-то сказал: «Вот я не понимаю, как люди выдерживали разные пытки, истязания ради идеи?..Если на фоне моей боли ещё кто-нибудь меня легонько стукнул палкой по ноге – я бы рассказал ВСЁ, даже то, чего и не знаю!..»  Это было сказано, конечно, с долей юмора, но, думается, когда человеком движет высокая идея, та, что дороже его жизни, он мыслит и чувствует по-другому…

     А вздумалось поделиться своими воспоминаниями на фоне этого фильма вот почему. Вспомнилась история, услышанная в детстве.
     С нами по соседству жила бездетная семья – низенькая, кругленькая, шустренькая и многословная тётя Аня, и высоченный, худощавый и тихий дядя Алёша. Он был столяром, за одним ухом у него всегда был карандаш, а за другим – папироса без фильтра; на голове пребывала шапка-ушанка  (кажется, она там находилась круглый год). Запомнилась мне эта шапка тем, что во дворе у них росла самая ранняя и крупная бордовая черешня, и, несмотря на скупость тети Ани, дядя Лёня втихаря, пока она ходила на рынок продавать пучочки этой самой черешни, зазывал нас во двор, насыпал полную шапку этой самой черешенки и заговорщически подмигивая, поговаривал баском: «Давайте, мальцы, пока тетя Аня не видит, не говорите ей – бегом высыпайте дома, и шапку вернёте!» В этой шапке успешно помещались вкуснющщие косточки от абрикос, подсушенные и сладенькие;  а также сливы, груши и даже редкая в те времена ранняя клубничка… Мы все обожали дядю Лёню!

     Когда они заходили изредка в гости к моим родителям, я тут же забиралась на коленки к дяде Лёне, с интересом слушая его рассказы. Голос у него был распевный, глубоко-басовый, необычайно располагающий всех к себе.  Люди были другими, и отношения между соседями в основном были искренними, добрыми и простыми…
Запомнилось, когда дядя Лёня с грустью в голосе сказал папе: «Вот стрекоза, какая милая девчушка, а подрастет – даже поздороваться постесняется со мной…»
И вот, уже будучи взрослой, видя дядю Лёню издалека, я всегда здоровалась с лёгким поклоном: «Дядь Лёнь, здравствуйте! Как ваши дела, как здоровье?» - «Здравствуй, здравствуй, детка! Спасибо, терпимо, скрипим помаленьку…»
А вспомнилось после фильма мне об этом человеке вот почему. Уже после смерти дяди Лёни (кашлял, курил много, работа столяром на сквозняках да опилки…) мама мне как-то рассказала вот такую историю о нём.

     Оказывается, дядя Лёня воевал, имел награды; потом попал в плен; потом каким-то чудом им, нескольким пленным, удалось сбежать. Бродили по лесам, прятались в сёлах;  он боялся вернуться домой, боялся объявиться, слышал, что бежавших из плена не жаловали… Каким-то образом после войны обосновался здесь, женился на одинокой женщине. А на родине у него осталась жена и двое сыновей, что не давало душе его покоя. Вот, собрался он, через много-много лет, когда там все сроки и амнистии состоялись, и поехал на родину – узнать, увидеться.
Когда приехал и появился там, жена, получившая в свое время на него справку о пропавшем без вести и вышедшая замуж, увидев его – потеряла сознание от потрясения, попала в больницу, и вскорости её и не стало. Сыновья отнеслись к нему по-разному. Старший не мог простить, винил в смерти матери. Младший – сумел понять, не отказался от родства.
 
     Дядя Лёня вернулся к тёте Ане после поездки, младший сын летом с семьёй несколько раз приезжал к  нему в гости. Дом свой дядя Лёша просил оставить сыну, но так вышло, что тётя Аня решила всё по-своему, оставила дом своему племяннику, который и ухаживал за ней, пока она лежала пару лет перед уходом…
Вот такая грустная история. И таких немало, подобных случаев.
Ведь жизнь прожить – не поле перейти…

     В истории жизни профессора Данилова, сыгранного Гармашем, так много горького и болезненного из истории страны, что вот даже история жизни доброго древодела, больше похожего на дядю-Стёпу Великана, всплыла из глубин забытия, чтобы стать известной хоть кому-то, кто умеет и помнить, и прощать…

     Странно вот что – человек, по сути, мне чужой, просто сосед из детства, а не отпускает память! Я помню эти чудесные черешни щедрой огромной пригоршней, эти добрые большие глаза, тёплый искренний басок, будто он был моим любимым дедушкой…
Дядя Лёня, светлая тебе память, твои черешенки, видимо, уйдут уже вместе со мной…

     А говорил – забудет, забудет…

     А фильм – «ЛЕНИНГРАД 46» очень советую посмотреть, мне в нём понравилось всё, и сюжет, и игра актёров, и главные герои, и их эмоции, и как честно рассказано о сложном послевоенном периоде.
     Странно, что фильм как-то замалчивался, нигде особо не рекламировался, попала на него абсолютно случайно, именно ещё и поэтому стоит посмотреть.
     Он из разряда «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ», не меньше.

     Кстати, в фильме есть момент, где герой идёт через минное поле, и здесь эта пословица про "жизнь прожить - не поле перейти"  приобретает новый глубокий смысл, потому и рассказ получил такое название.

     (Фото взято из интернета, по памяти похоже на лицо дяди Лёни, только у того была шапка-ушанка и карандаш столяра за ухом…)